Письмо, которого она боялась...

Часть 6. Письмо, которого она боялась... Скарлетт долго не могла оторвать глаз от письма. Пальцы дрожали, но не от страха – от злости. Предательство. Как он посмел? Эшли, её благородный, её нежный, оказался не таким уж и благородным. Стук часов на камине напомнил ей, что у неё мало времени. Сегодня вечером – это значит сейчас. Скорее надела шляпку, набросила лёгкий плащ – в доме уже был запах весенней грозы. Сердце колотилось. Неужели всё это рухнет? Вся её осторожность, её ложь, её чувства... В лесопилке царила обычная суета. Скарлетт ворвалась в контору как ураган. Там был Ретт. Он спокойно сидел, потягивая бренди, словно ничего не предвещало беды. — Что случилось, моя дорогая грешница? — с притворным интересом спросил он, но, увидев её лицо, встал. Скарлетт бросила ему письмо. Он пробежался по строчкам и пробурчал: — Уилкс… Проклятый романтик. Я же знал, что доверять ему было глупо. — Он расскажет Френку. Сегодня. — Голос Скарлетт дрожал, но не от страха — от бешенства. — Пусть расскажет, — спокойно сказал Ретт, подходя ближе. — Сколько можно жить в тени, Скарлетт? Сколько можно прятаться, врать и страдать? Или ты думаешь, что он простит, а мы вернёмся к прежней жизни? — Но я не готова! — крикнула она. — Ты хочешь разрушить всё, к чему я шла? Всё ради этих нескольких поцелуев, встреч в тени и лжи? — Нет. Ради тебя настоящей. Без маски. Без этой проклятой игры в благопристойность. Молчание. Только за окном раздался первый раскат грома. — Если он всё расскажет, — прошептала она, — меня изгонят. Отвернётся весь город. — Но я не отвернусь, — тихо сказал Ретт. — Не сейчас. Не тогда, когда ты наконец стала честной. Если хочешь — сбежим. Уедем. К черту Атланту, её ложь и пафос. Скарлетт посмотрела на него. Больше не мальчишка с мечтами о свадьбе. Он — шторм. Сильный, разрушительный, и ей хочется быть в его эпицентре. — А Френк? — Френк будет жить. И, если он любит тебя, то отпустит. — Он не отпустит, — прошептала она. — Но я уйду. С тобой. Только пообещай… — Что? — Что это больше никогда не будет так неправильно. Ретт улыбнулся. — Обещаю. Теперь будет всё… до неприличия правильно.