позвольте мне рассказать эту историю...

— Когда я вырасту, я буду такой же как ты, пап, — детский голосок Цзин Ян дополняет тишину, что ранее лишь прерывалась звуком металла по металлу, как кто-то точил свое оружие, и тихим шумом воды. — П… пала… — она хмурится, ведь слово еще очень тяжелое для нее. — Паладином? — подсказывает Цзин Юань с смешинками в глазах, наблюдая за собственной дочерью, что составляла ему компанию во дворе их дома этим спокойным летним днем. — Да! — малышка воспряла духом, — буду как ты помогать людям, защищать слабых и творить хорошие дела. Добродушный смех мужчины заполнил умиротворенную атмосферу их дома, меч был покинут на кузнецком столе, а крупная мозолистая рука приземлилась на девичью белобрысую макушку. Цзин Ян довольно прищурилась, наслаждаясь лаской, такой редкой, ведь ее отец почти всегда в делах. — Ты будешь прекрасным паладином, львенок, я не сомневаюсь в этом, — золотые глаза засверкали гордостью, пока мужчина трепал дочь по волосам. — Вы двое! — женский голос доносится из пределов дома, — Идите есть! Цзин Ян, услышав слова матери, резко вскакивает со своего нагретого местечка, как может обхватывает отцовскую ладонь и тянет его за собой. С кухни уже веяло вкусностями, пропустить такое, не очень бы хотелось. … Многие годы тренировок, суровых учений и испытаний под началом ее отца и других, уже познавших свое дело и этот мир, паладинов наконец окончилось. Сегодня самый важный день в ее жизни. Сегодня она тоже станет паладином, исполнит свою мечту, наполнит сердца людей светом, а родителей безмерной гордостью за свою дочь. В храме их родного города собралось не мало людей. Посвящение в паладины всегда было значимым событием и, хотя жители сквозь века, видели достаточно посвящений, каждое было по своему уникальным. — Час настал, — бархатный голос Цзин Юаня эхом пронесся по храму, привлекая внимание пришедших и тишина последовала за его голосом. Все, включая саму девушку, на мгновение задержали дыхание. Сейчас все начнется. Мужчина, ополченный в тяжелые латы с наплечником льва, осмотрел всех присутствующих и вскоре задержал взгляд на пепельноволосой. — Цзин Ян, подойди, — и жестом руки подзывает ближе к себе. Цзин Ян встала на одно колено, склоняя голову перед отцом. Хотя в данный момент он был больше ее наставником и генералом, что посвящает ее. Она была первой кто принесет свою клятву сегодня. — Клянешься ли ты защищать слабых, нести свет, сражаться против угнетателей и тьмы, соблюдать гармонию мира и справедливости? — его золотой взгляд осматривал фигуру повзрослевшей дочери, стоявшей перед ним. Еще вчера она была совсем крохой, ни на шаг не отходя от него, увлекая в свои детские игры, каждый раз, когда выдавался свободный от обязанностей денек. А сегодня она уже совсем взрослая, удостоилась звания паладина в свои юные года и совсем скоро им станет. Отцовское сердце заполнялось гордостью и, казалось, что уже нечего заполнять, он всегда был горд ею, вне зависимости от ее выбора. — Клянусь, — ее голос, едва слышимо дрогнул, хоть эта дрожь быстро скрылась под плащом решительности, что освещали ее собственные золотые глаза. Цзин Юань улыбнулся, обнажая свой меч. Момент, кажется, застыл в плетении времени, но это лишь небольшим обманом ее тревожности. Кончик меча коснулся ее плечей, а после ей сказали подняться. — Ты дала клятву, паладин. Принесла обет. Хранить и защищать свои догматы всегда и любой ценой. Это тяжелое бремя, но ты несешь его на своих измученных плечах, а если отступишься — превратишься в самое презренное из существ. Помни свои догматы, паладин. Помни о своей цели. Помни свой обет, — серьезный тон мужчины завершает теплая улыбка, а сам он переходит к другим кандидатам и проводит обряд над ними. Жители разразились в радостных криках и поздравлениях для новоиспеченных паладинов, пока уже бывалые воины лишь кивали головой в знак своего уважения и приветствия в своих рядах. Цзин Юань кладет свою ладонь на плечо дочери и отводит ее ближе к матери и младшему брату. Женщина вся в слезах, обнимает дочь, Яньцин следует примеру матери и крепко обнимает сестру. Девушка сама бросается в слезы, ее мечта наконец исполнилась, а поддержка семьи особенно согревала сердце. Вскоре и глава семьи присоединился к объятиям и все на момент показалось не реальным. Но это лишь очередные игры ее разума. … Цзин Ян вытянула меч из мертвого тела гоблина, их отряд основался не далеко от деревушки и всячески отравляли жизнь простого народа. Вскоре их яд просочился так глубоко, что воинам и просто не равнодушным требовалось вмешаться и вернуть равновесие в эту местность. Она вернула меч в ножны и слегка потянулась, в попытке стрясти наваждение от битвы. Наваждение ушло, и девушка начала двигаться в сторону деревни, чтобы оповестить людям хорошую новость. По дороге назад она наткнулась на заброшенный храм, что заинтересовал ее, но оповещение людей было высшим приоритетом сейчас. — Что это за храм, что я видела по дороге сюда? — паладин поинтересовалась у старейшины деревни, после того как она объявила новости о смерти гоблинов. Полотенце, любезно поданное ей, оросилось красным из-за того, что она вытерла кровь со своего лица. — Та развалюха? Это заброшенный храм какого-то малоизвестного бога. Он там давно стоит, много лет прошло с последней молитвы в том храме, — объяснил старик, предлагая девушке чай, от которого она отказалась жестом руки. — В честь кого тот храм? — В честь бога вод, народ прозвал его Пожирателем Луны. — Я посещу тот храм, если вы не против. — Ваше дело, госпожа паладин, вас никто останавливать не будет, — пожилой мужчина улыбнулся. Еще немного переговорив со старейшиной, она вышла на улицу, где была встречена словами благодарности от жителей деревни. И после принятия этих самых благодарностей, она решила наведаться в тот храм, чтобы уважить бога этого храма. Храм был в очень печальном положении. Паутина повсюду висела крупными кусками, доски местами прогнили, а крыша и вовсе не служит своей цели. Алтарь был покрыт густым слоем пыли и был заполнен пустыми чашами, а то и вовсе остатками гнилых подношений. Цзин Ян взяла на себя маленькую ответственность в, хотя бы, легкой уборке. Не важно какой бог, известный или малоизвестный, каждый из них имел право на уважительное отношение, хотя бы от одного человека. Девушка потратила не мало времени, чтобы привести алтарь в относительно нормальное состояние. Она достала из-за пазухи палочки благовоний, зажгла их и сложила руки в молитвенном жесте. Она не знала какую именно молитву читать для этого бога, поэтому она лишь попросила прощение за свое невежество. Ответом ей стала лишь тишина, но это было ожидаемо. Ведь простым смертным, божественные пути неисповедимы. Спустя время, Цзин Ян оставила благовония на алтаре и поклонившись, вышла из храма, с намерением вернуться домой. … — Пап, ты когда-то слышал об Пожирателе Луны? Вокруг отца и дочери привычный им вид родного дома, за невысоким забором была видна золотая макушка Яньцина, по всей видимости, бегающего по просьбам мамы, пока она была занята по дому. — Этот титул появился после ужасной трагедии. Вернее будет называть его Богом Вод Дань Хэном. Но да, слышал. Во времена моей молодости, он был всегда на слуху, храмы в его честь процветали и даже валились от общего количества подношений. Быть паладином бога вод было престижно и даже востребовано, — Цзин Юань делает небольшой глоток чая, слегка жмурясь от обилия вкусов, а после переводит взгляд на девушку. — Почему спрашиваешь об этой старой легенде? — Когда сражалась с гоблинами несколько дней назад, по пути в деревню наткнулась на заброшенный храм. Поинтересовавшись у старейшины деревни, узнала что храм принадлежит Пожирателю Лун. Ну и зажгла там благовонии, — Цзин Ян пожимает плечами, уже будучи не такой уверенной в своём решении. — Интересно, — хмыкнул мужчина на ответ дочери, — могу поинтересоваться источником потока твоих мыслей? — Изначально, я не знала что этот храм принадлежит павшему богу… — её голос наполнен вопросительной интонацией, она не уверена в выборе своих слов. — Но, моя основная причина, что любой бог, как и человек заслуживает милосердия. Не думаю, что он услышал мою молитву, но я считаю, что поступила верно. — Верна догматам своей клятвы и поступила, следуя ей, — Цзин Юань улыбнулся, кивая головой, а отцовское сердце заполнилось радостью. — Как и полагает паладину, молодец. … Когда-то он был высокопочитаемым богом. Моря внимали его каждому слову, повиновались его воле. Вода ласкала кожу, внемляя и купаясь во внимании своего хозяина. Любая вода была ему подвластна: будь то маленькие реки или обширные океаны, будь то ливень во время шторма или первый снег, что едва видимо укрыл, усталую от всей суеты, землю. Люди молили о благополучии и отведении катастроф, молили об удачной рыбалке и обильном урожае. Моряки молили об удаче во время морского похода, и чтобы шторм обходил их стороной. Все текло своим чередом в нужном русле. Но вскоре случилось нечто, в результате чего он потерял все. Все былое величие утекло сквозь пальцы как вода. Он был забыт, покинут и измучен своей судьбой. Молитвы, что раньше лились ручьем, сейчас лишь были отголосками прошлого. Вечность. Именно так ощущалось его пребывание в этом мире. Это было мучительной пыткой, преследовавшим его по пятам на протяжении многих столетий. До сегодняшнего дня. До его слуха донеслась молитва из его заброшенного храма. Хотя молитвой это было сложно назвать, скорее лишь знак почтения. Мелочь, но приятно. Спустя столько времени любой знак внимания станет важным. Возможно, будет очень мудрым решением понаблюдать за этой смертной. … Последующие дни Цзин Ян проводила в странствиях, изучении богов ушедшей эпохи и изгнании зла из мира простого народа. Что-то заставило её заинтересоваться историей бога вод, ей хотелось понять почему люди покинули божество, которому так долго поклонялись. Дорога привела ее в земли, что находились далеко от города. Люди жаловались что там что-то происходит, говорили что чудовище проживает в этих местах, отравляя им жизнь. Будучи паладином, она не могла не отозваться на зов людей. — Не ходи туда…, — чей-то голос прозвучал вдали, заставляя девушку остановиться. Был это дух, или лишь отвлекающий маневр? Она лишь покачала головой, продолжая движение, она не могла позволить себе подобные запинки, это могло стоить жизни людям. Дань Хэн хватался за голову, ведь его сил не хватает на большее. Он слишком слаб сейчас, чтобы хоть как-то влиять на мир людей. Её «молитва» позволила ему лишь предупредить, но, судя по всему, это не возымело никакого эффекта. Ох, уж эти паладины с их обостренным чувством справедливости и чертовой праведностью. Там впереди нечто ужасное. Он это знал и не хотел допустить худшего исхода. Но не может, ибо слишком слаб. Былое величие едко усмехается, дразня, издеваясь, как бы говоря, что ему больше никогда не обрести прежнюю силу, не стать самим собой. Будучи в абсолютном неведении о своём незримом спутнике, Цзин Ян находит себя на поляне в самых глубинах лесной чащи. На пустой поляне, смею заметить. Все вокруг будто потеряло свой цвет, тут и там были видны свежие трупы, а металлический запах крови резко дал о себе знать. И мужчина стоял посреди всего этого. Его статная фигура была оплачена в тёмные доспехи, будто он вышел из страниц легенд. Алые глаза мигом перевели свой взгляд на паладина, а на лице спустя доли секунды появилась безумная ухмылка, маниакальная даже. — Я тебя не знаю. Считай это хорошим знаком. Но тот, кто у тебя за спиной, мне уж больно знаком, — он смотрит куда-то за неё, вынуждая её замереть на месте. Этот человек… (а человек ли он вообще?) вызывал животный страх, такой который давно уже не посещал её. А в мгновение ока, этот человек и вовсе сократил дистанцию между ними, его клинок был приставлен к девичьей шее, как угроза. Или предупреждение? Цзин Ян собирала все остатки своего самообладания, послушно стоя на месте, не предпринимая никаких движений. Дань Хэн, стоящий позади нее, тоже почувствовал страх, который никогда не испытывал прежде. Его ладонь коснулась её плеча в доспехах, а его взгляд встретился с алым. — Она тут не причём. Оставь её. Ей казалось, что ветер зашелестел смешные слова, что залили мужчину смехом. — Хочешь сказать что она не твой паладин? — на тёмной броне видны следы крови, особенно на перчатках. Его рука оставила следы этой самой крови на его безумном лице, после того как он закрыл глаза ладонью, когда смеялся, отходя на несколько шагов назад. Но смех вскоре прекратился, оборачиваясь чистейшей злобой. — Лжёшь. И он начал приближаться нарочито медленно, будто хищник, решивший поиграть со своей добычей. Цзин Ян среагировала машинально, доставая меч из ножен, готовясь к самозащите. По всей видимости этот мужчина убил всех в округе, даже цель её миссии. Минуты длились вечностью. Дань Хэн осматривался по сторонам, стараясь найти хоть что-то чем бы он мог помочь. Уже который раз он проклинал себя за свою слабость. Эта невинная душа могла пострадать из-за него, это будет лишь его вина и ничья другая. — Блэйди, нет. К счастью или к сожалению, решение проблемы появилось само по себе. Тёмную ауру вокруг этой женщины было трудно не узнать. Паладины годами тренируются, чтобы распознавать темные силы. Она была колдуньей — человеком, заключившим договор со своим покровителем в обмен на что-то. Ласковый, слегка хрипловатый голос женщины очаровывал, успокаивал мужчину перед паладином. Он будто под чарами убирает орудие и подходит к той женщине. Та мягко улыбается и они оба исчезают в магической дымке. Цзин Ян громко выдыхает, пряча собственный клинок в ножны. Она точно не знала, было ли это удачей или все же проклятьем. Но её задание, по факту, было выполнено, а значит оставаться ей тут ни к чему. … В этот раз дорога домой занимала куда больше времени, поэтому Цзин Ян была вынуждена остановиться на ночь в открытой природе. Под покровом ночи очень опасно пробираться через лес, так что остановка самое оптимальное и мудрое решение, особенно для одинокой путницы. Местечко было довольно красивым: берег реки с её стремительным ручьем, высоченные деревья, укрывающие от возможных невзгод и довольно широкая полянка. Самое то для небольшого лагеря. Паладин сидела у разведенного костра, её доспехи и оружие осталось в палатке, лишь льняная рубаха и тканевые штаны укрывали её тело от ночной прохлады. Сон совсем не шёл, а мысли о произошедшем ее не отпускали до сих пор, отдаваясь лёгким покалываниям на кончиках пальцев. Кто был тот мужчина? А та женщина? Опасны ли они? Каких деяний от них ждать: добрых или все же злобных? О чем именно он говорил? Кто был тем, кто стоял позади нее? Был ли тот голос связан с этой мистической загадкой? Эти вопросы роились в её белокурой голове и оставались без ответа. Время покажет, у неё и нет другого выбора, по сути. Но сон все ещё не шёл. Цзин Ян подкинула немного дров в костёр, чтобы тот не погас пока её не будет, а сама она поднялась со своего места и направилась к реке. Там, сняв свою обувь, она окунула ноги в прохладную воду, прикрывая глаза. Она позволила себе раствориться в ощущениях, впадая в некий медитативный транс. Усталость, мысли, сомнения — все это уходило на второй план, вместо этого ее восприятие обострялось на пределе человеческих возможностей. Тот мужчина был прав, рядом с ней и правда кто-то находился, и очень внимательно наблюдал за ней. — Ты и впрямь почувствовала моё присутствие. Нынешние паладины очень способные, — Дань Хэн заметил её намерения, уже не было смысла скрываться. Девушка молчит, концентрируясь на ауре магии, исходящей от него. Он мягко скользнул в сторону воды, но он не был поглощен ею, наоборот, шёл по поверхности как по земле. Цзин Ян медленно открывает свои глаза, чтобы заметить перед собой силуэт юноши на воде, стоящего к ней спиной. Длинные волосы струились как потоки воды, корона из рогов украшала его голову, а драконий хвост был спокоен, под стать своему хозяину. Но очертания его силуэта было тусклым, едва видимым, если бы не паладинское божественное чутье, она бы вряд ли смогла бы заметить его. — Кто вы? — шепчет она зачарованно. — Меня зовут Дань Хэн. — Бог вод… — Да. Паладин заминается, она не знает что ей делать. Впервые она стоит перед богом, и ведёт с ним разговор. Но она остро чувствует божественную ауру исходящей от её собеседника. Кажется, что он сдерживался, чтобы чистейшая сила не помутила её разум. — Ты молилась в моем храме, не зная кто я. Тебе что-то нужно от меня? — заговорило божество, к ногам которого ласкалась речная вода. — Те, кто знают, кто я, не посмели бы зажечь благовония в моем храме. Цзин Ян встрепенулась, ее осанка обрела не естественно ровный вид, а сама она склонила голову в знак почтения. — Это правда, что мне о вас ничего не известно. Лишь позже я узнала все ваши деяния, и даже после открытия истины я бы продолжила зажигать благовония в ваших храмах. Вода замерла, будто показывая эмоции своего властителя в этот самый момент. Дань Хэн поворачивает голову, устремляя свой взор на девушку. Та почувствовала пристальный взгляд на себе и мысленно сжалась в маленький комочек, его аура давила. — Тогда позволь мне рассказать о событиях былого, чтобы ты могла решить, зажигать ли тебе благовония в моих храмах дальше или же не стоит, — говорит он, делая элегантный жест рукой. Вода устремляется вслед за его движениями, воссоздавая картины из его прошлого. Жидкость образовывается в силуэты и божество призывает девушку следовать за ним по водной глади. Цзин Ян переминается с ноги на ногу, но все же делает шаг вперёд, неловко ступая на поверхность воды. Ноги не тонут, как делали это несколько секунд ранее, она стоит на воде как будто на земле. Пока девушка собиралась с мыслями, Дань Хэн лишь всматривался в водные силуэты. Воспоминания о прошлом нахлынули волной, а вода, принявшая форму ушедших, поднимала ту волну ещё выше. — Тот мужчина, с которым ты встретилась сегодня… Инсин. Он был первым паладином, что привлек мой взор. Хотя паладином его назвать нельзя, он в первую очередь был кузнецом, а потом лишь воином. Но что-то в нем меня привлекло, и я не смог оторваться, я всячески благоволил ему, и он отвечал тем же. Все свои шедевры он делал в мое имя, и всех, кого ему пришлось убить во время не спокойных дней, все было ради меня. — Его ладонь аккуратно коснулась щеки водного силуэта, очень похожего на того мужчину, как он тихонько вздохнул. — Но он умер, сражаясь на святой земле. И я поступил очень эгоистично, когда решил воскресить его. Его ненависть ко мне не напрасна, я буквально лишил его права на упокой, обрекая на вечную жизнь, и все, потому что очень привязался. Что значит смертная жизнь по сравнению с божественной? Нарушив естественный порядок вещей, я заплатил цену. Я потерял своего фаворита, потерял своих последователей и былую силу. И провел достаточно времени, мучаясь в забвении. До твоей молитвы… — бог перевел взгляд на девушку, что следовала за ним. — Поэтому я спрошу еще раз, что ты от меня хочешь? Цзин Ян снова не естественно выпрямляет спину, активно размышляя над своим ответом. В книгах божество вод описывали нелицеприятными формулировками и ругающими словами, говорили что он был ужасным высокомерным гордецом. Но прямо сейчас она видит перед собой божество, что раскаивается. И если бы была возможность, он бы смог исправить все свои ошибки. Паладин тихонько вздыхает, перед тем как начать говорить. — Ваша история, несомненно, вызывает сожаления и злобу, но не мне вас судить и мне ничего от вас не нужно. Я лишь вижу существо что раскаивается, и я думаю, что вы заслуживаете второй шанс и милосердие. Я нарушу догматы своей клятвы, если поступлю как-нибудь иначе, и мое сердце подсказывает что это будет самым правильным решением. Во взгляде Дань Хэна микс из множества эмоций: сожаление, тоска и надежда. Ему хотелось смеяться от ее слов, но в то же время хотелось плакать, ведь такой доброты он уже давно не чувствовал. Вода волнуется, поднимаясь небольшими волнами, но под цепким взором своего хозяина вновь становится штилем. — Ты иная… — его голос ослабевал с каждой секундой; проекция в мир смертных требует не мало сил. — Сочту это за комплимент, — на ее лице появляется легкая улыбка, которой она провожает ушедшего бога. После его ухода, она оказывается по пояс в воде, ведь он не позволял им упасть. Она тихонько смеется, ведь это неплохо освежало тело и мысли, хотя спать будет прохладно. Цзин Ян шепчет святые слова, открывая свое сознание для обнаружения потусторонних сил. Вокруг нее была лишь тишина, а прежнее божественное присутствие лишь тихим мелодичным эхом отдавалось в ее ушах. Он ушел и неизвестно когда еще раз они смогут так поговорить. Она снова улыбается, выбираясь из воды и направляюсь к своему импровизированному лагерю. Ее сны этой ночью были заполнены тихим шумом волн. … Проходили недели, плавно перетекающие в месяца, в которых Цзин Ян все чаще находила себя в заброшенных храмах одного доселе забытого божества вод. Казалось бы, что она давно могла прекратить, ведь она дала второй шанс этому богу своей единственной молитвой, но она продолжала. Люди интересовались: — Почему ты сжигаешь благовония в честь этого заносчивого гордеца? Вера в него обречет на тебя лишь страдания и даже возможную гибель. На что Цзин Ян мягко отвечала: — Каждый заслуживает на второй шанс. Эти слова всегда достигали божество, смотрящее за этой девушкой. Дань Хэн сначала поражался подобному упорству, но после начал уважать ее. Паладины праведны и целеустремлены, и они готовы пожертвовать всем ради высшего блага. Молитвы этого паладина мало-помалу возвращали его силу, отдаваясь сладостью на кончике языка, будто вкусная конфета. Придет время, и он отплатит ей сполна. … Баланс сил сместился кардинально, в течении лишь нескольких дней, будто зло давно замышляло подобную атаку. Атмосфера в многих городах уже была поражена: вся жизнь будто была высосана из окружающей среды, оставляя за собой лишь пустые улицы и ауру страха, что скрывалась в тенях. Даже погода была иной: привычное солнце было укрыто тучами, а дождь, кажется, не собирался останавливаться. Стражи всеми силами старались исправить всю ситуацию, чтобы простой народ смог выдохнуть спокойно. Каждая вражеская атака встречалась с неистовой защитой бравых солдат, даря надежду на лучшее. Хотя личная мотивация воинов уже потихоньку сходила на нет, паладины уже подходили с подкреплениями, что поднимало мораль и давало сил не сдаваться. Цзин Ян привела отряд и стала вместе с ними и защитниками города в оборону. Года, а то и века тренировок делали из паладинов выдающийся боевые единицы, что могли без устали сражаться очень долгое время и, будучи на грани смерти, забрать с собой множество вражеских воинов. Конечно, не хотелось, чтобы до этого все доходило. Девушка шепчет себе под нос святые слова, взывая к силе своей клятвы. От нее исходила аура некой божественности и отваги, что поднимала мораль воинов еще выше. И хотя врагов сейчас не наблюдалось, оставляя место давно желаемому отдыху, на душе паладина было очень неспокойно, и она не сильно расслаблялась. Тишину некогда беспокойного города сейчас заполнял лишь шум вод в реках, что пронизывали его изнутри. Ее беспокойство было оправданным, ведь через считаные мгновения на горизонте начали проявляться множество фигур, всевозможных размеров, что с каждой секундой все ближе и ближе продвигались к городским воротам. Но среди этих силуэтов очень сильно выделялись две фигуры: высокого мужчины и женщины ниже него. Паладин вышла им на встречу, оставляя лучников прикрывать ей спину, а пехотинцам, в случае чего, готовиться отбивать вражескую атаку. Мужчина в тяжелых доспехах оказался очень знакомым, это был тот самый, с которым у нее ранее была стычка в лесу. И эта женщина, что спасла всю ситуацию в самый последний момент. Цзин Ян коротко вздыхает, расправляя плечи, она замечает огоньки осознания в алых глазах мужчины напротив нее. — Ты не присягала ему в верности, — заводит мужчина тихим, с отчетливыми нотками злобы, тоном. — Так почему от тебя несет этой швалью? Его руки крепко цепляются за рукоять его меча, он был готов в любую минуту выхватить оружие и напасть, лишь прикосновение той колдуньи его сейчас сдерживало. Паладин лишь качает головой, ей нечего ответить. — Тише, Блэйди, не стоит сейчас расходиться, — ласково шепчет женщина, на что он лишь фыркает. — Почему вы здесь? В чем причина вашего визита? — Цзин Ян отвечает спокойно, может показаться что даже равнодушно. Женщина звонко смеется. — А почему, по-твоему, зло нападет? Есть ли у вас ответ на этот вопрос, госпожа паладин? — ее смех оборачивается сладкими речами, под которыми скрывался яд. Девушка молчит, а сознание ничем не помогает, ведь нужных слов так и не находится. — Кафка, хватит. Женщина, чье имя по всей видимости было Кафка, лишь загадочно улыбается, она понимала причины ее молчания и не настаивала на ответе. — А давайте проведем дуэль, — Кафка хлопает в ладоши, после мимолетной тишины. — Блэйдику уж очень хочется выпустить пар, а ты, малышка-паладин, очень хочешь защитить этих людей. Я считаю, обе стороны будут довольны. — Я согласна, только позвольте людям сначала уйти. — Ну что ты, дорогуша. Мы хоть и плохие парни, но у нас есть честь. Мы не тронем город в случае твоей победы, мы уйдем и вернемся туда, откуда пришли. Но если Блэйд победит, мы продолжим наш изначальный план. — Я сдерживаться не буду, — говорит он. — И не нужно, Блэйди. — улыбка на лице Кафки на мгновение становится лукавой. — Цена победы — смерть вашего оппонента, и никак иначе. Цзин Ян, недолго думая, согласно кивает. У нее, по факту, выбора особо и нет. Если бы отказалась, погибли бы невинные люди и стражники, а она бы нарушила свою клятву паладина. Такой грех она бы себе не простила, никто бы ей этого не простил бы. Перед ее золотым взором на мгновение появляются события того дня, когда она давала свою клятву, становясь паладином, после многих лет безустанных тренировок. Мужчина выходит вперед, обнажает свой меч и направляет кончик клинка на девушку. Та отвечает тем же, доставая собственное оружие из ножен. Их аудитория в виде орды гоблинов, Кафки и городской стражи на стенах, замирает в ожидании начала боя. Да и не только они замерли, казалось, что и природа с ними замерла тоже. Дождь слегка ослабился, оставляя за собой лишь мелкую морось, что отдавалась не самым приятным ощущением на коже. Блэйд был опасным противником, Цзин Ян это точно знала, и она понимала, что целой могла не выбраться, поэтому лишь покрепче перехватила рукоять меча и приготовилась к обороне, оценивая своего оппонента. Мужчина не заставил себя долго ждать, стремительно приближаясь к девушке, делая выпад вперед. Паладин отбила этот удар, сразу же отражая другой. Он не шутил, когда говорил о том, что сдерживаться не будет. Град его ударов был насквозь пропитан злобой и ненавистью, что выходила с каждым яростным взмахом меча. Она не успевала даже думать об контратаках, уходя в глухую оборону. Осмелься она сделать удар в ответ, могла бы легко получить ранение, а может быть чего и хуже. Но все же напористые удары вскоре закончились, давая ей возможность для ответного удара. В алых глазах ее противника виднелось безразличие и едва видимое издевательство, он проверял ее. Цзин Ян не поддалась на очевидную уловку, делая аккуратный ответный удар, что очевидно был отражен. На ее стороне выверенная техника и юношеская решительность. На его — многолетний опыт. И это было ощутимой разницей между ними. Каждый удар Блэйда она встречала стойко, но она ощущала краткую потерю баланса после каждого блока. Он вкладывал всю силу в каждый свой удар, и паладин уже начала переживать за свою оборону, она так долго не продержится. Девушка отражает удар, отходя на несколько шагов назад, в попытке создать дистанцию, и чтобы выиграть для себя хоть какое-то время. Любая секунда была важна. Цзин Ян бегло шепчет святые слова, взвывая к силе своей клятвы. Ее пальцы скользят вдоль лезвия ее клинка, наполняя метал божественным светом. Блэйд хищно улыбается, вновь яростно нападая. Его взгляд переменился с равнодушного на хищно-безумный. В этот раз он уже не давал ей шанс, обрушивая удары вновь и вновь, что привело к пробитию ее обороны, а после и ее брони. Девушка сцепила зубы, не позволяя звукам боли покинуть ее рот, пока прижимала свободную ладонь к свежей ране. Голова слегка закружилась, она остро ощущала как кровь льется из нее, и как куски разбитой брони оказались в коже, причиняя еще больше боли. Но мужчина не останавливался, нанося удары вновь и вновь, не давая и секунды на передышку. Как бы паладин не старалась, с каждым стремительным ударом ее защита обрушивалась, а усталость накатывала волнами. Исход битвы — смерть одного из оппонентов. И под ударами, Цзин Ян склонилась к земле, чувствуя, как вражеский меч то вонзался, то покидал ее тело. Блэйд схватил ее за волосы, грубо встряхивая и с легкостью отбрасывая ее куда-то в сторону. Она на удивление еще была живой, и честно не понимала было ли это ее удачей и проклятием в этот момент. — Вставай, — рычит он, перехватывая меч. Паладин медленно поднимается, шепча святые слова и прикладывая ладони к своим ранам. Божественная магия струилась по ее венам, исцеляя ее на сколько это было возможно. Ей стало чуточку лучше, но это уже не то состояние чтобы с точностью отражать все его удары. Кто выйдет победителем уже было очевидно. Но сдаваться так просто ей не хотелось, поэтому подняла меч и медленным шагом приближалась к мужчине. Перед своей кончиной она хотела оставить хоть несколько ран на его теле. Увы, Блэйд с легкостью отражал все ее выпады, отвечая не менее яростным натиском. Он снова повалил ее, отбрасывая куда-то в воду. Стало резко зябко, и очень-очень холодно. В уши налилась вода, а сама Цзин Ян пыталась восстановится от резких потрясений. Выходило очень плохо, и множества ран на ее теле никак не улучшали ее состояние. Мужчина схватил ее за край брони, приподнимая ее над землей, а после ударил ее об землю, удерживая ее под водой. Воздух резко закончился, оставляя место воде, что наполняла ее и чувству безысходности от скорой смерти. — Тебе не победить его в одиночку. Позволь мне помочь тебе, — знакомый вкрадчивый голос прозвучал в ее голове. — Как? — хотела сказать она, но не могла. — Присягни мне в верности. «Паладины никогда не обязывали себя лишь узами клятвы, они были вольны начать служить любому богу, если того захотят» — на мгновение слова старых наставников всплыли в её памяти. Любые колебания могли привести к ее гибели, а иного выбора не находилось, Цзин Ян понимала, что сама не справится и уже чувствовала, как ее жизненные силы покидают ее и ее хватка слабеет. — Доверься мне, прошу. Паладин мысленно просит его о помощи. Последующие события произошли очень сумбурно. Вместо того чтобы, перестать сопротивляться и умереть наконец, девушка, наоборот, вдохнула воздуха, будто отрастила себе жабры. С новообретенной силой она, при помощи ног, сбрасывает Блэйда с себя, резко приподнимаясь на месте и жадно вдыхая воздух, откашливаясь. Вода зашевелилась вокруг нее, образовывая своего рода защитный купол, а божественная магия излечила все ее раны. Цзин Ян медленно встает на ноги, поднимая свой меч с земли одной рукой, второй зачесывая волосы назад, что успели растрепаться за время дуэли. Она тихо шепчет: — Я присягаю в верности божеству вод Пожирателю Луны. Клянусь вершить праведные дела в его имя и использовать эту силу во благо. И на периферии своего взгляда видит фигуру божества, уже ее божества, что мягко кивает ей. Ее дыхание все еще сбитое, ей едва хватает воздуха вымолвить все слова, пока она упрямо поднимается. Прежде разбитая броня изменила облик под влиянием божественной магии, обрастая чем-то на подобии драконьей чешуи на металле. Тихий вздох и стало понятно, что вспышек боли больше нет, они исчезли под магией покровителя, давая ей равный шанс против противника. Цзин Ян наводит кончик меча на мужчину, становясь в боевую стойку, как бы говоря, что она готова ко второму раунду. Вслед за ее оружием из воды появляется водный дракон, что грозной фигурой навис над паладином. Мужчина разражается маниакальным смехом, как осознает природу магии, что наполнила поле боя. — Да-да-да! Наконец-то! Теперь убивать тебя будет еще приятнее! Девушка снова скользит пальцами по лезвию своего меча, наполняя его божественным светом. Магия переполняла ее, требовала выйти на свободу буйным потоком, но она должна была оставаться спокойной. Хоть и выпал шанс на равный бой, что так и манил вести себя безрассудно, она все же понимала, что магия ее божества не вечна и вряд ли сможет уберечь ее снова. Значит нужно действовать осторожно, тщательно взвешивая все решения и оценивая возможные исходы, как и всегда, как и учил отец. — Моей силы хватит лишь на один удар, так что действуй осторожно. У тебя нет права на ошибку, — Дань Хэн появляется возле нее, кончиками пальцев касаясь ее поднятого клинка. — Сегодня все закончится. Цзин Ян делает глубокий вдох, приводя в порядок беснующейся мысли, а после делает рывок, сокращая дистанцию между собой и Блэйдом. Мужчина с готовым видом и широкой безумной улыбкой готовится заблокировать это удар. Их клинки скрещиваются, лязг металла об металл отдается в ушах двух соперников. И ему правда казалось, что он сможет отразить это удар, и продолжить дальнейший бой, где бы он вымотал паладина, а после с огромным удовольствием принес бы ей смерть. Но нет. Сила удара была такой же, как и в начале их смертельной дуэли. Но божественная магия что ярким светом текла в клинке, и хозяйке этого меча, вырвалась будто бурный морской поток, прорывая всю его защиту, а дракон кажется и вовсе проглотил его. Меч в его руках был раздроблен на двое, как и он сам. Блэйд устремляет свой взор на серое небо, мелкие капли дождя нещадно бьют по нему. Но выражение его лица стало умиротворенным, от былой маниакальности не осталось ни следа. В том ударе была не только ее сила как мечницы, но и сила его проклятителя, его божества, которому он когда-то служил. Мужчина улыбается, впервые за столько веков. Наконец-то он смог постичь желанной смерти. Все в алых глазах плыло, и в одно мгновение стало темнее. Он смог понять что это его соперница склонилась над ним, шепча какие-то благословения. — Странная ты… — хрипит Блэйд, чувствуя как струйки крови вырываются из его рта с каждым его словом, а жизнь с каждой секундой покидает его. — Благословляешь грешника в его последний путь. Цзин Ян ничего не говорит в ответ, лишь продолжает шептать святые слова. Павший мечник закрывает глаза, растворяясь в этом ощущении скорой кончины и безмятежности что будет следовать после. И чье-то касание на его щеке. Ему не надо было открывать глаза чтобы понять кто именно касался его сейчас, тело никогда не забудет эти прикосновения. Тихие слова прощения были последним что Блэйд смог различить перед тем, как упасть в пропасть. Паладин склоняет голову, сохраняя молчание. Дань Хэн поднимается и склоняет голову тоже. Минуты кажутся вечностью, но все же эта вечность проходит. Цзин Ян поднимается на ноги, ведь дуэль дуэлью, но заявить о своей победе и убедиться, что гоблины с ее предводительницей отступят, как и обещали, было необходимо. Девушка приближается к нечисти, коротким движением кивая в сторону павшего и божества, что вновь склонилось над ним. Цзин Ян прячет свой меч в ножны и только хочет что-то сказать, как ее перебивают: — Я видела. Прекрасный бой, малышка-паладин. По нашему договору мы отступим сегодня, как и обещала, — Кафка ласково улыбается, меланхолично поглядывая в сторону павшего Блэйда и тотчас разворачиваясь на месте. — Вы не заберете его тело? — задается вопросом девушка. — Там уже забирать нечего, ты посмотри, — женщина кивнула в ту сторону. Паладин поворачивает голову и видит на месте мертвого тела лишь пустые доспехи, брошенное оружие, рассеченное на двое, и кучку своеродного пепла. Стоило ей снова повернуться в сторону женщины и задать ей вопрос, как Цзин Ян встретилась с пустотой, и лишь спина Кафки отдалялась с каждой секундой все дальше и дальше. Девушка встряхивает головой, медленным шагом возвращаясь к «телу» покойника. — Я оставлю вас, — тихонько она шепчет Пожирателю Луны, — мне нужно кое-что уладить. Ответом ей стала лишь тишина, разбиваемая тихим шумом волн. Паладин мягко улыбается, возвращаясь на городскую стену, где стражи ее встретили овациями и добрыми словами. Дождь закончился, оставляя место тусклым лучам солнца, что были знаком того, что все налаживается. … После той дуэли прошло от силы несколько дней. За это время город постепенно возвращался к прежней жизни. Гомон снова поднимался, по улочкам города сновали люди без страха, дети смеялись играя друг с другом, пока взрослые с неким благовением обсуждали дуэль мечника и паладина, и все что произошло в тот день. Жизнь била ручьем, как и было уготовано судьбой. Цзин Ян молилась в храме, в попытке связаться с Пожирателем Лун. Когда она вернулась к нему, там никого не было, кроме доспехов и оружия без хозяина. Она подобрала эти вещи, ведь негоже было оставлять память об умершем гнить на улице. В тот день она похоронила память об Инсине и бессмертного мечника с походящим именем. Девушка понимала, что та битва вымотала не только ее, но и самого Дань Хэна. Хотя очень хотелось убедиться в том, что с ним все в порядке. — Полагаю, что все твои молитвы сейчас остаются без ответа, — за ее спиной раздается знакомый бархатный голос. Цзин Ян поворачивает голову и натыкается на статную фигуру отца, что ласково улыбался ей. Отеческая улыбка была очень заразительной, от чего она не смогла сдержаться и улыбнулась в ответ, коротко кивая на его слова. Цзин Юань подходит к алтарю и статуе, олицетворяющую всех божеств и сам склоняет голову в молитве. Они стоят какое-то время в тишине, а после тихо уходят, чтобы не потревожить других молящихся. После их выхода из храма, мужчина заключает дочь в собственные крепкие объятия. Девушка чувствует мелкую дрожь в руках отца и лишь крепко обнимает в ответ, поглаживая спину отца в мягкой манере, будто говоря, что она все еще тут. Тяжелый вздох срывается из уст генерала, как он кладет подбородок на белокурую макушку девушки. Объятия на миг стали крепче, а потом расслабились, дрожь в чужих руках сошла на нет. — Приедем домой, расскажешь все что случилось. Твоя мама и я не находили себе места, когда услышали об этой дуэли, но Яньцин в тебе ни на миг не сомневался. Стоит отдать ему должное, непробиваемая уверенность этого мальчишки не позволяла нам думать об ужасных исходах. Цзин Ян тоже вздыхает, борясь со слезами, что так и норовили сорваться с ее ресниц. Все чувства что переполняли ее, но ранее притуплялись под грузом долга и обязанностей перед людьми, теперь находили выход в родных руках. — Расскажу, — ее голос дрожит, хотя она старалась этого не выдать. Но отца не провести. Он лишь ласково заглядывает в лицо дочери, мягко улыбаясь, перед тем как снова заключить в объятия. За эти пару дней она пережила не мало, и держалась стойко. Но теперь пришла пора отдохнуть. — После твоей битвы, я заметил что люди начали стекаться в заброшенные храмы водного бога. За молитвой ли или за руганью, мне неизвестно, но твое божество вновь обретает силу и наверняка скоро даст о себе знать, — широкая ладонь мужчины гладила девичью голову в утешающей манере. Расслабленная улыбка поселилась на ее губах и спряталась в отцовских доспехах. Все налаживалось, как и должно. … Ночь укрывала поместье генерала, а его постояльцы видели десятый по счету сон. День был наполнен слезами счастья и бесконечным потоком слов от паладинов дома Цзин. И, казалось бы, что после такого насыщенного дня Цзин Ян уже тоже должна была спать и рассматривать различные сны, отдыхая от событий минувших дней. Но на дворе была глубокая ночь, а в золотистых глазах ни капли сна. Она сначала металась в кровати, не находя себе удобную позицию для сна, а потом и вовсе встала, выходя из собственной комнаты и направляясь во внутренний двор дома. Девушка надеялась, что хоть свежий воздух сможет нагнать на нее сон. Поэтому укутавшись в ханьфу, она медленно прогуливалась по двору, вдыхая ночной воздух. Мысли в ее голове были хаотичны, даже было не понятно, что именно ее беспокоило в этот самый момент. Тихо выдохнув, паладин садится на стул, что стоял напротив кузнечной станции. Ее любимое место в детстве, где она проводила часами за наблюдением отца и процесса заточки меча, наполненный тихим шумом воды из близлежащего озерца. Она коротко улыбается, поддавшись этим воспоминаниям. Они были приятны, но внутреннюю тревогу унять не могли. — Почему ты не спишь? — чей-то голос врывается в ее поток мыслей, и этот хаос кажется остановился. — Мне не спится, — тихо шепчет Цзин Ян в ответ. Дань Хэн как-то понимающе хмыкает, появляясь из глубин озера. Лунный свет озарял его фигуру, придавая его божественности более мягкий вид. В прошлую их встречу его очертания были тусклыми, слабыми, что объясняло его слабость. Но сейчас перед паладином стоял абсолютно иной вид: силуэт божества вод был четким, в нем ощущалась сила, которой раньше не было, а прежняя аура величественности стала ощущаться еще сильнее. Пожиратель Лун выходит из воды, чтобы склониться перед девушкой. Он склоняет перед ней колени, опуская голову к земле в глубоком поклоне. Длинные волосы скользят по божественным плечам, укрывая их. — Благодарю тебя, — начинает говорить Дань Хэн, — Благодарю тебя за тот шанс, что ты мне дала, за твою непредвзятость, веру, храброе и доброе сердце, и твое доверие. Без тебя бы ничего этого не произошло. Паладин сидит в растерянности. Как же ей ответить на благодарности бога? Она никогда не думала, что окажется в такой ситуации. Жизнь по истине непредсказуема. Пока Цзин Ян собиралась с мыслями, бог садится перед ней на коленях, терпеливо ожидая, когда она придет в себя. Драконий хвост образует круг вокруг него, оставаясь без движений после. — Пожалуйста? — только и выдавливает из себя девушка. На что Дань Хэн заливается тихим смехом. Эта простодушность шла вразрез к ее доблестному мастерству меча, но все это складывалось в единое целое. Смех постепенно стихает, бирюзовые глаза осматривают крепкую фигуру девушки. В золотых глазах ни капли понимания о том, что сейчас происходит, но все в ней говорит о расслабленности. В контрасте с их первой встречей, где она стояла с неестественно ровной спиной, словно солдат, получающий приказы от своего командира. — Не жалеешь, что связалась с Пожирателем Лун? — внезапный вопрос срывается их уст божества. Цзин Ян погружается в раздумья. А жалеет ли она? Хотела бы ли она что-то изменить, если бы выдалась такая возможность? Ответ в ее сердце с самого начала был только один: — Нет. Мой ответ остается прежним. Вы, как и другие существа, что раскаиваются, заслуживают на второй шанс. И я вам его дала. Дань Хэн улыбается. — За это я буду вечно благодарен тебе. Я никогда не забуду твоей доброты. Тишина вновь наполняет пространство между ними, где каждый думает о чем-то своем. Лазурные глаза бога ни на миг не сходят с силуэта девушки, что снова провалилась в другое измерение. — Это наша последняя встреча, ведь так? — шепчет Цзин Ян спустя моменты молчания. Теперь ему стало понятно, о чем она переживала все это время на ряду с другими переживаниями в ее душе. — Нет, — шепотом отвечает Дань Хэн, — ты присягла мне в верности и покуда ты не нарушишь эту клятву или смерть не заберет тебя, я не уйду. Такого паладина как ты днем и с огнем не сыщешь. Тебя нужно ценить, твой отец понимает это, другие боги тоже. Для меня честь называть тебя своим паладином. Прохладный ветерок дует в их сторону, что означало лишь скорый приход осени. Теплые летние деньки вскоре останутся в памяти. От этого дуновения девушка лишь ежится, сильнее укутываясь в собственное ханьфу. — Для меня честь называть вас своим божеством, — отвечает она формальным тоном, что быстро ломается от зевка, усталость все же начала брать верх над ней. Большая часть вещей, что беспокоили девушку исчезли, уступая место душевному равновесию. — Засыпай, Цзин Ян. Мы еще успеем поговорить обо всем, не беспокойся, — Пожиратель Луны мягко касается ее плеча, перенося их двоих в ее комнату. Девушка оказывается на кровати, а Дань Хэн укрывает ее одеялом, словно маленького ребенка. В этой битве паладин все же проиграла без шансов на победу. Золотые глаза закрываются, а сама она проваливается в безмятежный сон. И где-то на закромках бодрствующего сознания она слышит: — Ты иная. Такие же слова она услышала напоследок в их первую встречу лицом к лицу. И если тогда тон этих слов был наполнен искренним недоумением и возможно даже скрытым презрением, то сейчас интонация была совсем другой. Но разбираться в подобных тонкостях уже не хватало сил, она задаст интересующие ее вопросы, но потом. Сейчас стоит сосредоточиться на отдыхе, ее ждут множество дел в грядущем дне. Сны этой ночью были наполнены шумом морских волн, ощущением песка на босых ногах, морским бризом. А также силуэтом юноши с длинными черными волосами, на голове которого покоилась величественная корона из рогов и драконьим хвостом, что покачивался из стороны в сторону, в такт морской воде.