Маленький театр в комнате

Фурина клялась и божилась, что больше никогда не выйдет на сцену и не предстанет перед людьми в роли актрисы, но ей дважды пришлось нарушить данное себе же обещание: сначала из-за «Маленькой океаниды», затем благодаря своей маленькой и весьма капризной зрительницы. Став матерью, к чему Фурина никогда не стремилась и даже особо не задумывалась о подобной роли, ей пришлось научиться развлекать своё дитя. И если раньше она могла довольствоваться одними лишь игрушками, погремушками, пением и корча рожицы, то теперь Девона наслаждалась маленькими театральными представлениями, устроенными матерью. Правда, девочка вряд ли особо много понимала, она больше смеялась, когда Фурина показывала что-то лёгкое, незамысловатое, лишённое флёра символизма и... детское. Вот тогда её маленькая поклонница прекращала капризничать и плакать, словно бы тем самым говоря: «Это уже другое дело, вот это мне нравится». Фурина порой так увлекалась, что делала из их общей с Девоной комнаты настоящий театр! Они вместе с мелюзинами — хотя дочь больше наблюдала, чем помогала будучи совсем ещё малышкой — мастерили и рисовали декорации, вырезали маски, делали костюмы и сочиняли пьесы. Такие, какие длились бы недолго, так как Девона вскоре начинала уставать и плакать, и такие, какие понравились бы обычному ребёнку. Бывший Гидро Архонт даже умудрилась создать театр теней, вырезав из белой бумаги разных водных существ и зверюшек, обитающих на суше Фонтейна. Её изобретательности то и дело поражался Нёвиллет, который иногда становился ещё одним зрителем представления жены. Девушка и пела, и танцевала, и показывала настоящее актёрское мастерство, и всё для своей милой дочери, которую она ласково называла «ma puce« . В 3 года их с Нёвиллетом дочь научилась составлять предложения из трёх и более слов, отчего стала высказываться — не как критик, а как дитя, которое увидело что-то красивое, яркое и интересное — по поводу выступлений мамы и более осознанно принимать в нём участие. Девона даже запоминала и повторяла знакомые ритмы, мелодии, истории, чем радовала мать. Но больше всего на свете девочка любила, когда Фурина с помощью Глаза Бога меняла наряд. Этому ребёнку не нужны были лучшие актёры, декорации, гениальные постановки, ей было достаточно для смеха и веселья преображение собственной матери. Когда та, меняя в сотый раз наряд, ещё и пританцовывала, Девона выглядела куда счастливее и довольнее. Матерью, как оказалось, тяжело быть. — Это было прекрасно. Как и всегда, — держа на руках дочь, с лёгкой улыбкой на лице произнёс Нёвиллет, по обычаю восхищённо гляда на жену. Она, казалось, была идеальна во всём на свете. — Ещё хочу! — воскликнула Девона, хлопая до сих пор в ладоши. Фурина рассмеялась и сделала изящный поклон, после чего подошла к дочери и потрепала её пухленькие щёчки. Вглядываясь в бледно-сиреневатые глаза ребёнка, она видела в них Нёвиллета. — Повторим ещё завтра! — в итоге произнесла девушка, подхватив дочь на руки и закружив ту в воздухе. Фурина, сколько бы ни клялась, и по сей день продолжает выходить на маленькую сцену их с Девоной личного театра.