15 глава

После случившегося моя жизнь вошла в какую-то новую калию. И я не могла понять, нравится мне это или нет. Что-то вернулось на свои места — я больше не пропускала школу, исправно делала уроки, читала книги и снимала для буктока обзоры, с Алькой на Озоне выбирали парные шмотки и клянчили деньги у родителей. А еще окончательно в мою жизнь вернулся Лёша. Более того — теперь мы стали видеться максимально часто, чего не было раньше. Он чуть ли не каждую перемену приходил в наш класс, не пытался меня больше унижать и не говорил плохих слов. Даже предложил привязать свою банковскую карту к моему профилю в «Озоне», чтоб я могла заказывать себе столько книг, сколько я захочу, но я все же отказалась. Хоть он так ничего не говорил, но все в школе считали, что мы встречаемся. Я еще раз пыталась вывести его на разговор о статусе наших отношений, но Лёша без агрессии попросил меня пока что не касаться этой темы. То, что прозвучало это новое «пока что» — позволяло мне снова вырастить крылья за спиной. Это значило, что сейчас он, в принципе, хотя бы не отрицает, что когда-нибудь мы сможем стать настоящей парой. Но было кое-что, что не давало мне полного счастья. Теперь встречи у Лёши дома стали регулярными. И после каждой такой встречи я ощущала все больше внутреннюю пустоту. Я постоянно пыталась убедить себя, что в этом нет ничего плохого. Что это и мое решение, раз я соглашаюсь. Но внутренний голос мне кричал, что я себя обманываю. Что я должна сказать прямо, что я не хочу, но никогда так и не могла это сделать, поддерживая иллюзию, что меня все устраивает. Позорный страх, что после моего отказа Лёша меня бросит, загонял меня все больше и больше в беспросветную яму. При нем я изображала, что все хорошо, но когда приезжала домой, то меня опять бросало или в апатию, или в бессонную ночь со слезами. Иногда я делала робкие попытки предложить Лёше альтернативную встречу в виде просто прогулки, но он сразу уточнял, какие у меня на этот счет есть интересные предложения. И в такие моменты я тут же вспоминала тот кошмарный день, когда позвала его на мост, и отвечала, что идей нет. А раз нету, то и обсуждать тут нечего. Еще было пугающим моментом, что мы, хоть и сблизились, но при этом ментально Лёша словно бы стал еще дальше, чем был. Если поначалу мы могли общаться хотя бы на тему книг, как раньше, когда я выносила вердикт, а он либо соглашался с моими мыслями, либо высказывал свою точку зрения — то в один момент он попросил меня прекратить эти разговоры, потому что ему это неинтересно. И тишины стало больше. В какой-то степени я приобрела этого человека, но почему-то это оказалось постоянной болью, подозрением и страхом. И даже при таком варианте я не могла отказаться от Лёши. Только одна Алька чутко замечала мое состояние. Я видела каждый раз ее нахмуренное лицо, когда Лёша ждал меня после уроков, чтоб отвезти к себе. Я улыбалась — но она не верила моей улыбке и поджимала губы. Но все же чутко не вмешивалась, потому что знала, если я захочу ей признаться, что не все так радужно, то она предоставит мне эту возможность сделать самой. И этот момент настал, когда я его даже не ждала. Мы в кои-то веки снова остались с ночевкой у нее дома и устраивали ей фотосет на фоне обоев. — Тупой фон, — подытожила она, глядя, что вышло. — Зашквар немного, — признала я. — Ты сама выглядишь круто, но обои все портят. — Ладно, попробую отредачить, чтоб размыто было. — Для Пашки стараешься? — уточнила я, заметив, что подруга давно о нем не рассказывала. — Да нет. Или да. Не знаю. Мы, кстати, буквально вчера с ним встретились и поговорили. — Что? — возмутилась я. — И ты мне ничего не рассказала? — Эй, подруга! Вчера ты умотала со своим Лёшенькой, не успела я одеться. А потом я не видела смысла написывать тебе «полотна», зная, что сегодня нормально смогу рассказать обо всем. — Я вся во внимании. — Короче, вчера на литре я решилась и скинула стикер ему. С сердечком. И надписью «Ты мне нравишься». Он долго не отвечал, но потом просто прислал вопрос, когда заканчиваются уроки у меня. — Так-так-так. — И вот. Ты свалила быстро. А я немного подождала, вдруг он не просто так уточнял. Выхожу — а он ждет меня! — Ни хрена себе! — не выдержала я. — Алька, я очень рада за тебя! — Дослушай! — цыкнула подруга. — В общем, мы прошлись с ним. Ну как прошлись. Чуть ли не до парка Кирова дотопали. Снова разговоры о школе, о его учебе, рассказал, что после колледжа поступает автоматом в наш мед. На хирургическое. О семье болтали, кстати, у него тоже есть младший брат, такой же идиот, как у меня. Я вспомнила и поржала, как три года назад меня выперли из музыкалки, когда я лаком раскрасила клавиши. Ой, да о всем говорили! С ним вообще так комфортно общаться, поэтому не заметила даже, сколько километров намотали. — Круто, — сказала я, уже чувствуя легкое смешение внутри. — Летом, сказал, обожает гонять на велике. Спросил, есть ли у меня, я сказала, что да, но не умею. Договорились, что научит. Придется теперь у папки велик выпрашивать. Ну, короче, болтаем мы, все хорошо, а про мой стикер — ни слова. Я думала, так и не вспомнит и надо потом еще посильнее намек кинуть. Эй, что у тебя с лицом? Тебе неинтересно? — Не сходи с ума, — я попыталась улыбнуться. — Дальше-то что? — А дальше он сам начал эту тему, уже когда к дому моему возвращались. Сказал, что я ему нравлюсь и отшил меня, ха-ха! — В смысле? — растерялась я. — Нравишься и отшил? — Ага. — Почему? Он объяснил? — Сказал, что я еще слишком молодая. Ему совесть не позволяет вступать со мной в отношения. Ему же девятнадцать лет! Поэтому пока будем просто дружить, а он подождет, когда я немного подрасту. Вот! Эй, Майя, что с тобой? Я уже больше не могла сдерживаться и слезы катились по моему лицу. Алькин светлый рассказ ударил меня по больному. То, как все происходило у них с Пашей — было доказательством, что нормальные, адекватные и правильные отношения возможны. И долгие прогулки возможны, и общие темы, несмотря на разницу в возрасте. И чуткое понимание, что девушка-подросток не совсем готова для взрослых отношений. И готовность не торопить события. Об этом всем я и рассказала подруге, сбрасывая с души тяжелый груз. Хотя вру, ничего я не сбрасывала, просто показывала, что этот груз есть, но он мой, и я его не брошу. Впервые Алька теряла слова, слушая меня. Впервые была настолько печальна в них, когда находила. — Майя, ты сама себя убиваешь этими отношениями. Извини, но это так. — Я знаю. — Почему ты ничего не меняешь? Ты считаешь, что достойна только этого? — Я не могу без него, Аля. Я правда все понимаю, но не могу. — Извини меня, конечно, но то, как Лёша к тебе относится — это не любовь. — Да, он не любит меня. Я его люблю. — И сколько будешь терпеть все это? — Сколько смогу. И я правда продолжила терпеть. Только теперь не скрывая этого от подруги и через день отправляя ей голосовые сообщения, захлебываясь слезами, когда в очередной раз Лёша отправил меня домой, а сам пошел на тусовку с друзьями. Аля сдерживала свой гнев только ради меня. Потому что я попросила. С ужасом, но молча наблюдая, как я теряю себя из-за человека. А я все больше разрушалась, не зная, есть ли у меня вообще еще гордость и точка кипения. И каждый раз убеждалась, что нет.