Часть 5

      Открыв глаза, Аза резко подскочила на кровати.              — Это сон. Сон, — успокаивая саму себя, принялась тереть виски.              Хотелось взвыть от всего, что она заново пережила этой ночью. Задыхаясь от боли в груди, Аза нащупала слабыми пальцами кулон. Он будто нагрелся, посылая неприятные импульсы в солнечное сплетение. Цвет приобрел молочную дымку, словно камень чувствовал душевное состояние своей хозяйки и переживал вместе с ней.              Перед глазами вновь и вновь проносились ужасающие кадры из сна. Казалось, Аза все еще чувствовала тяжесть прикосновений отчима на своих плечах и бедрах. А в голове до сих пор звучал раскатистый смех матери.              Желудок скрутило. Азу стошнило в унитаз, после чего она долго не могла прийти в себя. Смыв холодной водой неприятную горечь с губ, она умылась и вернулась на свою койку.              Она не знала сколько просидела без движений, глубоко в своих мыслях. Боль съедала изнутри. Пока ее одиночество не нарушили.              — Аза, у вас все нормально? — Она не заметила, как открылась дверь в камеру и как внутрь зашел Матей.              Присевший на край койки мужчина все же заставил Азу повернуть голову в его сторону. Однако взгляд устремился куда-то сквозь него, не фокусируясь ни на чем.              Матей поднялся на ноги и отошел к двери.              — Я понимаю, что вам тяжело, но позвольте мне немного помочь.              Аза, зажмурив глаза, нашла в себе силы приподняться.              — Я не ждала вас сегодня.              Мужчина слегка замялся.              — Я просто хотел немного скрасить ваше одиночество здесь. — Его тихий, бархатный голос теплым медом разлился по раненному сердцу девушки.              — Присаживайтесь, раз пришли.              — Мне сказали, что вы отказываетесь от еды. Почему?              Достав сигарету из пачки на столе, Аза закурила.              — Не хочу. А вам так это важно? Вы всего лишь мой адвокат, а не нянька.              Нервы девушки были натянуты как канат. Едкие слова, сорвавшиеся с ее сухих губ, достигли цели: Матей слегка нахмурился.              — Вы правы. Но если вы не будете питаться, мне некого будет защищать.              Аза нервно засмеялась, срываясь на истеричные нотки:              — Адвокат, скажи, а ты хочешь меня? — ядовито выплюнула она первое, что пришло в голову. Желание сорваться на ни в чем не повинном Матее росло с каждой секундой его пребывания в камере. Он сам к ней пришел, добровольно. За что и расплачивался ее грубыми словами и непристойными вопросами.              Мужчина заметно смутился:              — Аза, мне не двадцать лет, чтобы кидаться на женские тела, — совершенно спокойно ответил он. Взяв паузу, добавил: — Да и недостатка в женщинах я не испытываю. Я здесь, чтобы добыть вам свободу              — Так выполняйте свою работу. Зачем эта показная забота?              Казалось, Аза достигла пика нервного напряжения.              Верить адвокату не хотелось. Зачем ему возиться с какой-то запутавшейся в себе и наломавшей кучу дров девкой? От него пахло хорошей сытой жизнью, а от нее чем? Затхлостью, развратом, грязью.              Хотелось разрыдаться, громко и протяжно, захлебываясь в слезах. Так, чтобы все наверняка поняли, как ей плохо. Невыносимая боль рвала ее изнутри.              — Аза…              — Ну что, что Аза? Что вам нужно от меня, не хотите признаться? Может, вам тоже нужен этот камень?              — Я вижу перед собой весьма заплутавшую и потерявшуюся девушку. Ваши так называемые друзья отреклись от вас. Вы одна, и сейчас вы мечетесь. Вам кажется, что весь мир против вас. Но вы далеко неглупая девушка, Аза. И вы зря меня отталкиваете, я последний, кто может причинить вам зло.              Сердце предательски сжалось. Его голос, такой теплый и спокойный заставил эмоции, бурлящие в ней, утихомириться. Захотелось слушать и слушать его, балансируя на волнах умиротворенного баритона. Но Матей встал и, не дожидаясь ответа, подошел к двери.              — Подумайте об этом. До завтра.

***

      Ночью поднялась температура. Организм, не справившись со стрессом, дал сбой. Кое-как поднявшись с кровати, Аза дошла до двери и слабо постучала в нее. Уже через минуту маленькое окошко открылось.              — Чего не спишь? — Недовольный голос надзирателя отозвался резью в ушах.              — Я очень плохо себя чувствую, — пошатываясь, негромко произнесла Аза. Озноб сковал ее замёрзшие плечи.              — Спать ложись, завтра оклемаешься.              — Можно мне врача? — отчаянно прошептала девушка.              И, видимо, что-то в ее ослабевшем голосе или бледном лице убедило охранника прислушаться: недовольно передернув плечами, он взял рацию и закрыл окошко.              Уже минут через пятнадцать в камеру вошел весьма заспанный доктор. Ледяной ртутный градусник неприятно обжог холодом, но быстро нагрелся от разгоряченной кожи. Поставив Азе укол жаропонижающего, врач удалился. А уже через несколько минут матрас койки прогнулся от тяжести двух дополнительных одеял.              Благодарно выдохнув, Аза проводила взглядом доктора, попутно глубже с головой зарываясь в свою постель.              Впрочем, легче от укола девушке не стало: она потела, мерзла, стучала зубами и дрожала от озноба, пока ее тело пыталось занять более-менее удобную позу для сна. Одеревенелые конечности ныли, не позволяя разместиться на кровати с комфортом. Тело ломило и выло, и, бросив мучительные попытки улечься, Аза села на кровати. Прижавшись спиной к стене и плотнее запахнув на себе одеяла, она подогнула под себя ноги.              Глаза слезились и закрывались, не в силах держаться открытыми. Хотелось пить, но путь до раковины казался неоправданно длинным.              Аза вздрогнула, когда что-то холодное коснулось ее губ, вырывая из легкой дремоты. Заставив себя открыть глаза, она невидяще выдохнула. Перед кроватью стоял он, держа в длинных пальцах гранёный стакан с водой.              — Пей, — тихо приказал он.              Аза взяла стакан трясущейся рукой, второй придерживая на плечах одеяло. Сопротивляться не было сил, как и не было сил размышлять о природе его заботы. Поднеся стакан к губам, она сделала пару глотков. Вода сладким нектаром орошала горло. Впрочем, она никак не улучшила состояния. Лишь невыносимая жажда временно притупилась.              Молча откинув голову на стенку, Аза вновь закрыла глаза.              — Люди такие слабые. — Сквозь гул в ушах пробились его тихие слова.              Врач давно должен был прийти на повторный осмотр, но его все не было. Вместо врача — Локи, который отмерял камеру шагами, четкими, как часы.              — Я человек, да, — находя в себе силы, прошептала она. — А ты — чудовище.              — Разве? — Локи внимательно посмотрел на прижавшуюся к стене девушку. — У меня есть цель, к которой я шел так долго. Пока ты не встала на моем пути. Но я не чудовище, я хуже, и ты даже не представляешь себе насколько.              Казалось с его присутствием в камере становилось еще холоднее. Новая волна озноба прошибла тело Азы.              — Добьешься ты своего, и что? Убьешь меня? — Аза несмело потянулась к стакану с водой, оставленному Локи на столе.              Мужчина проигнорировал вопрос, молча подойдя к кровати, он остановился. Пробежавшись взглядом по девушке, Локи присел рядом с ней.              Его глаза изучали Азу, которая словно превратилась в камень, не в силах пошевелиться. Впрочем, на зрительный контакт мужчины она ответила, не отводя взгляда, пристально посмотрела в его глаза. Зеленые, такие светлые и мрачные одновременно. Взгляд тяжелый, но все же Аза заметила в самой глубине его глаз всеобъемлющую усталость.              Его холодная ладонь неожиданно легла на раскрасневшуюся щеку девушки, одним этим жестом парализуя дыхание и разгоняя кровь.              — Ты боишься. Скажи, чего ты боишься: меня или того, что я тебе приготовил? — Его лицо оказалось слишком близко. Аза почувствовала на своих губах его мятное дыхание.              Его длинные пальцы перебирали влажные локоны на ее висках. Неожиданно остановившись, он поднес и вторую руку к ее лицу. Крепко удерживая лицо Азы возле своего, он, казалось, наклонился еще ниже.              — Спи, — тихо сказал он, держа ее губы в миллиметре от своих.              Взгляд Азы затуманился, а тело обмякло, безжизненно навалившись на Локи.              Положив девушку на кровать, он встал на ноги.              Как же он устал. Устал доказывать, что он есть и что имеет право на это гребаное существование. Как много тех, кто жаждет его смерти, но все они там, в две тысячи двенадцатом. А здесь, в этой ободранной комнате, он впервые за несколько веков чувствовал себя в безопасности. Никому и в голову не придет искать его в прошлом. Так он лишь выигрывал время, чтобы вернуться собой, только гораздо сильнее. Чтобы отстоять свое право на существование у тех, кто решил за него, что ему не место ни в одном из миров.              Аза громко засопела и перевернулась на бок. Фенечка, вплетенная в ее запутавшиеся волосы, упала вниз по щеке. Достав клинок, Локи аккуратно срезал ее. Сжав в кулаке украшение, он поднес его к носу, вдыхая такой незнакомый ему запах.              

***

             Ее разбудил врач, бесцеремонно заскрипевший железной дверью. Грубо впихнув градусник, он недовольно следил за временем. Проведя несколько врачебных манипуляций, доктор долго качал головой.              — Странно, но вы абсолютно здоровы.