Эпилог.

Вы когда нибудь задумывались, каким должен быть хороший финал? Каждый ответит по своему. Для кого то это завести семью и детей. Для кого то это поехать в кругосветное путешествие и жить в съёмных квартирах, переезжать когда захочешь и куда захочешь. А некоторые хотят провести всё оставшуюся жизнь в одиночестве. И одной из этих людей практически всю свою жизнь была Уэнсдей. Она хотела посвятить свою жизнь писательству. Конечно, она этим занимается и сейчас, но хотела делать это в одиночестве. А в один момент она передумала. И этим моментом стало то, что они сблизились с Ксавье. Они помогали друг другу иногда как и в физическом смысле, так и в моральном. Морально конечно чаще, так как из-за их новой способности было трудно перестроится и научится контролировать своё тело. А труднее всего было Уэнсдей. Она и так проявляла эмоций и боялась потерять контроль. А теперь это всё пришлось ввести в повседневную жизнь. После того, как Уэнсдей и Ксавье уехали из дома Лауры, они начали новую жизнь, не планируя вспоминать старую. А ещё какое то время ими двигала месть. Как мы знаем, в их временной смерти виновен Тайлер, и как было сказано ранее, они собирали на него компромат. И собрали. А затем всё-таки отомстили. И как узнала Уэнсдей во время того, как притворялась жертвой, она была беременна.

***

Слова Тайлера привели всех в шок, что они даже позабыли о том, что Уэнсдей там в роли приманки. Уж слишком много они узнали в этот день. Честно, сама Уэнсдей была в шоке, но не поверила словам Тайлера. Ей нужно самой убедится, что это так.

...

Вернувшись домой спустя день, измотанную Уэнсдей встречал Ксавье. Он был безумно рад её скорому приезду. Когда она подошла к нему, он крепко обнял и прижал её к себе. Уэнсдей обняла его в ответ, прижимаясь ближе. Если можно было бы, она бы приросла к нему, и не отходила ни на секунду. Она скучала. Очень сильно. —Я соскучилась по тебе. - где-то в районе груди Ксавье послышался её усталый голосок. Опустив голову к её макушке, он произнёс: —Ты не представляешь насколько сильно я по тебе соскучился. - его голос был мягким, спокойным, даже в какой то мере степени тёплым. Так они простояли минут пять, пока Уэнсдей не отпрянула от него. Конечно, она как и он хотела не заканчивать объятья, но если их не закончить сейчас, то окончательно закончатся её силы. —Можно я прилягу? Я правда устала. —Да, конечно. - Ксавье будто торкнуло. После её фразы он резко двинулся в сторону, сам не понимая почему так. И это не осталось незамеченным: —Ты чего так дёрнулся? - с лёгкой усмешкой спросила Уэнсдей. —Да... Просто. Сам не знаю почему. - после её усмешки Ксавье заметно повеселел, и даже стало неловко. —Ладно. Я не буду устаивать допрос. - уже с улыбкой произнесла Уэнсдей, оглядывая квартиру —Пойду уже наконец-то отдохну. Она направилась в сторону спальни, где её ждал сюрприз. Как только они приехали домой, Джек сразу побежал в сторону своей комнаты, оставив родителей одних. А теперь он стоял с букетом цветом в их с Ксавье спальне, и улыбался на все имеющиеся зубы. Ещё одна черта, которая досталась ему от Ксавье - это ослепительная улыбка и ямочки, которые так и хочется потрогать. Протянув цветы маме, мальчик сказал: —Мамочка, спасибо тебе. —За что, милый? —За то, что ты жива. Это была точка невозврата. Глаза Уэнсдей наполнились слезами, а силы всё начали покидать её. Сразу же после слов Джека она обняла его крепко крепко, как только могла. Ну, конечно в пределах нормы, чтобы не сломать ему что то. —Я люблю тебя. - сквозь слёзы прошептала Уэнсдей. —Я тоже люблю тебя, Мама. С длинными ручьями слёз на щеках, дрожью в руках она взяла лицо сына, чтобы оно оказалось прямо перед её, а затем поцеловала возле виска. Это был долгий. Чувственный. Наполненный любовью поцелуй. А слёзы не прекращали литься с её глаз. Как же она из сильно любит. И это не передать словами. Раньше, как мы помним, у неё были свои условия и планы: Не выходить замуж. Не заводить детей. Не быть домохозяйкой. Фактически она нарушила только одно, потому что она не замужем. Да и домохозяйкой не особо становилась. Пока Джек рос она работала из дома. А все домашние дела Уэнсдей и Ксавье делили поровну. А когда мальчик подрос, Уэнсдей задумалась над тем, чтобы выпустить свою книгу. Но пока это только в планах. И неизвестно, когда оно осуществится. И не известно, осуществится ли вообще.

...

Слова Тайлера не выходили из головы Уэнсдей, и она всё-таки решила это проверить. Купив тест в ближайшей аптеке Уэнсдей вернулась домой. Это был выходной. Поэтому и Ксавье, и Джек были дома. На данный момент они вместе играли, а на немой вопрос художника Уэнсдей лишь ответила, что всё хорошо. И он продолжил играть с сыном. А девушка пошла в ванную. Положительный. На её лице читался только один вопрос. Как? А ещё был испуг. У них уже есть сын, зачем ещё один ребёнок? Опираясь на бортики раковины, Уэнсдей пыталась успокоиться. По ощущениям её пульс зашкаливал. Подняв голову, она посмотрела на своё отражение в зеркале. Что-то нужно делать. И сейчас по её мнению не лучшее время, чтобы рассказывать о её новой беременности. Выкинув тест в урну, она вышла из ванной, направляясь к Ксавье и Джеку. Она знала, что Ксавье любит детей. Но не знала, как он отреагирует на ещё одного. И поэтому, когда пришла начала играть с Джеком вместе с художником.

...

Ближе к концу дня мальчик устал играться. Они все вместе поели. Затем погуляли. А потом ещё и дома продолжили. И инициатором в некоторых играх был Ксавье. Как у него хватает сил на всё это. Даже Уэнсдей устала, хоть и провела меньше времени, чем он. И вечером, во время очередных игр мальчик сказал, что отойдёт, и попросил остановить игру. Ксавье конечно же не препятствовал, ведь в таком деле нельзя. А Уэнсдей всё это время наблюдала за их игрой. Когда мальчик зашёл в ванную, Ксавье повернулся к сидящей рядом, и поджавшей ноги под себя Уэнсдей. —Что-то случилось? - спросил он. —Нет, всё в порядке, правда. —Просто ты неважно выглядишь.. —Я просто наконец расслабилась. - врала Уэнсдей. Этот разговор не продолжился. Было видно, что Ксавье хотел что-то сказать, но их внимание отвлёк приход Джека. Каково было удивление обоих, когда мальчик вышел с тестом в руках. Он подошёл к родителям, и начал: —Мама, папа. Что это? - надо было видеть их лица. На лице Уэнсдей читался испуг. Она не хотела, чтобы он узнал таким способом. А когда мальчик отдал тест Ксавье, его взгляд поменялся. Всё внутри сжалось на мгновение. Он обернулся в сторону Уэнсдей, и начал: —Это правда? У неё ком в горле. Она и хочет ему ответить, и одновременно боится его реакции. В голову лезут разные плохие мысли. Что он уйдёт от них, и оставит её с Джеком одну. А это её главный страх. —Да. - коротко отрезала она. По другому и не было возможности сказать, ведь от волнения пересохло в горле. —Мама! Папа! Что случилось! - решил добиться ответа Джек. А Ксавье не проронил ни слова. Его взгляд опустился вниз, задерживаясь на тесте. И его реакция с каждой секундой всё больше пугала Уэнсдей. Она не хотела его терять. Сделав вдох, Ксавье поднял свой взгляд. Посмотрев сначала на Джека, а потом на Уэнсдей, он наконец улыбнулся. В его глазах были слёзы. Но смотрел он с необъяснимой теплотой. Переведя снова взгляд на Джека, он ответил: —Малыш... - не мог сдержать улыбки и слёз Ксавье. Его переполняли эмоции, его можно понять —У тебя скоро будет братик. - слеза скатилась по его щеке, и он усмехнулся —Или сестричка. Джек заметно повеселел, и начал бегать по комнате, крича "ура" и подпрыгивая. А Ксавье пододвинулся к Уэнсдей, и заключил её в объятья. Она сильнее прижалась к нему, ведь ей нужна была поддержка. —Спасибо... После его слова слёзы были уже у обоих. И так и закончился этот вечер. В прекраснейшем настроении они легли спать, и уже на следующий день родители обговаривали на счёт ребёнка. Ксавье всё время целовал Уэнсдей то в шею. То в ключицу. То в щёку. Днём, когда Джек бодрствует у него не получится поцеловать каждый сантиметр её шикарного тела. Но как только настанет ночь, он обязательно начнёт с первой же секунды. И они снова не выспятся, но зато покажут друг другу в очередной раз, насколько же сильна их любовь.

***

Заходя в душевую, под напор воды, он тянул её за собой. И когда они оказались под струями воды, их было не оторвать. Сливаясь в поцелуе, руки Ксавье исследовали её тело. Будто это их первый раз, и у них нет на данный момент двое детей. А Уэнсдей в свою очередь разорвала их поцелуй, перемещаясь на шею партнёра. Посасывая и легонько прикусывая кожу, она медленно опускалась всё ниже и ниже. Дойдя до живота покусывания превратились в нежные поцелуи. От одного её вида снизу Ксавье с трудом сдерживался. И теперь, когда она перед ним, на коленях, уже который раз, он теряет контроль. Снова и снова. Пока она не дошла до члена, он поднял её с колен, поменяв их положение так, что она оказалась зажатой к стене. Тянуть время не хотел никто. Он подхватил Уэнсдей под бёдра, и она обхватила их ногами. Потребности в том, чтобы держаться за его плечи пока не было. Ведь писательница была прижата к стене. Нт она обязательно начнёт оставлять следы на его спине, когда он наконец-то трахнет её. Ксавье снова поцеловал её, и не медля приставил член к её входу. Ещё пару минут назад она была мокрая, а теперь и вовсе вся текла, пытаясь сильнее прижаться к нему. Грубо войдя, он начал в быстром темпе двигаться в ней. Её стоны равны раю для его ушей. И каждый такой их раз оставался в памяти. Подмахивая бёдрами, она на доли секунды меняла ракурс проникновения, заставляя ноги подкашиваться всё сильнее и сильнее. Схватившись за плечи Ксавье, Уэнсдей впилась в кожу своими ногтями, царапая её. Пока он яро трахал её, она оставляла следы в виде ярко-красных "порезов". И на некоторых из них, кажется, проявлялись маленькие крупинки крови. Жар внизу нарастал с каждым толчком. А что происходило в душевой уже не было видно с внешней стороны. Стенки запотели настолько, что ничего не было видно. Только расплывчатые чёрные фигуры. Уэнсдей кончила первая. Когда тугой узел наконец развязался, ванная комната залилась резкими вскриками в перемешку со сладкими стонами. Делая последние он кончил следом. И так иногда начиналось утро нашей пары. Почему иногда? Ответ прост. Дети. Частенько не находилось времени на это. Нужно было будить их. Кого в школу, а кого в садик. И со всеми сборами и хлопотами они иногда забывали про друг друга. Но и бывали моменты, когда родители забирали их к себе. Или Энид устроит парочке сюрприз, говоря что посидит с двумя детьми, а они смогут расслабиться. Хотя бы на одну ночь. Им помогал и Крис. Но только если нужно посидеть, когда оба заняты. Хоть он и любил по дружески их, но у него в конце концов есть и своя жизнь. Даже за такую помощь Уэнсдей была безмерно благодарна. И Ксавье тоже. Кстати, они с Кристофером сдружились. Он понял, что Крис ему не соперник, и принял его. Они редко общаются. По крайней мере реже, чем Крис с Уэнсдей. И их жизнь с Ксавье была прекрасна. С той квартиры три переехали в более большую, с красивым видом на город. А главное, у Джека оставалась его отдельная комната, а для нового малыша они делали ремонт в ещё одной. Поэтому и переехали. Квартира была в тех же тонах, что и прошлая. И даже имелись пальмы, как и в прошлой. После того случая, у Уэнсдей появилась необъяснимая тяга к живым цветам. Как и у её матери. Чему та, когда узнала, была рада. И вот она, счасливая жизнь. А затем и конец. Уэнсдей стала писателем. Ксавье занимается картинами. И у них есть двое чудесный детей. Старший сын Джек. И младная дочка Хлои. Семья и близкие теперь снова с ними. Знают правду. Поддерживают, как могут. И пытаются привыкнуть к их новым именам, хотя так хочется их назвать родными Уэнсдей и Ксавье. Несмотря на всё, что было на их пути, они всё равно вместе. Они справились. А если точнее, Уэнсдей Аддамс и Ксавье Торп. Aka Элли Джонс и Ксандр Холл.