Часть 3 — «Не разочаруй нашу семью, принцесса»

      Корабль медленно отплывал от острова. На душе кошки скребут. Наверняка сестра будет сильно плакать из-за моего поспешного отъезда. Отец отправился вместе со мной; он сидит в каюте. Как только он зашёл в свои покои, то больше не показывался никому на глаза. Лицо короля было опечалено. Хмурый, полный тоски, он был погружен в, и без того, мрачные мысли. Наша страна переживает страшную утрату. Праздники уже будут не такими радостными и яркими. Сестра и отец, может быть, потеряли меня навсегда. Я же потеряла свободу, семью, народ любимой страны…       Как же больно покидать родные края. Я никогда не смогу увидеть красоты городов своей Мелодии. Не смогу поддержать свою маленькую сестричку в трудные моменты, не получится быть рядом. Больше не будет возможности поболтать с ней о разной чепухе, побездельничать так, как мы обычно делаем это втайне. И… Я больше никогда не смогу вновь ощутить объятия и заботу папы…       На небе красуется неполная луна. Сияют яркие огни. Словно белые пятна кистью были распределены по всем сторонам тёмного полотна. Они мерцают, переливаются. Дул небольшой прохладный ветер, он то и дело поднимал подол моего платья. Глаза уже слипаются, я очень сильно хочу спать, но тем не менее держусь изо всех сил, чтобы не сомкнуть глаз. Наверное, уже пора идти в каюту. Но… Я до сих пор не могу принять свою судьбу. Катакури… Я о тебе совершенно ничего не знаю, но уже совсем скоро ты станешь моим мужем. Слухи на то и слухи, что лучше воздержаться от них. Мало ли что могут наговорить люди. Но всё же… Всё это до сих пор меня пугает и бросает в дрожь. Сильнейший среди подчинённых Большой Мамочки, суровый, невероятная награда за голову говорят сами за себя; все эти черты каждый раз говорят мне, что шутки с ним наверняка окажутся плохи. Сбежать у меня точно не получится. А если и удастся это сделать, то долго жить моему существу явно не придётся. Пусть я и не знаю твоей сути, не знаю каков твой голос, не в курсе, как ты можешь вести себя, каков твой характер, но, поверь… Ты мне настолько противен, что не будь ты одним из пиратов Йонко и одним из сильнейших (пусть это звучит довольно жалко с моей стороны), я при первой же нашей встрече выцарапала бы тебе глаза. Да, моя пассивная агрессия настолько отвратна, что мне самой тошно. Я уже терпеть тебя не могу настолько сильно, насколько это возможно, Катакури. Именно сейчас из-за твоей матери я покидаю свой родной дом, не услышу переливающиеся между собой громкие весёлые песни на фестивалях и никогда больше не увижу свою семью! Сраный пират! Ненавижу! Ненавижу таких, как ты! Чтоб вы все передохли, твари!!!       Я решила, что стоит немного прогуляться по палубе. Лёгкий ветерок дует прямо в лицо. Это расслабляет, заставляет отвлечься от отвратительных мыслей, которые переполняют голову. Но боль всё никак не уходит. Оно где-то внутри, очень и очень глубоко. Такое чувство я никогда не смогу забыть. Меня абстрагируют от собственной семьи. Будто запирают в клетке вместе с монстрами.       Один из матросов предупредил, что скоро начнётся дождь. Небо целиком и полностью заволокли тёмные тучи. Мне стоит быстро направиться в свои покои и просто прилечь, отдохнуть. Я крайне переживаю, но тело уже не справляется с нагрузкой. Мне необходимо немного собраться с мыслями и возможно постараться хотя бы чуть-чуть вздремнуть.

***

      Целую ночь мне плохо спалось: думала, переживала, вертелась, вскакивала из-за кошмаров. С пробуждением я каждый раз глядела на часы в каюте. Время постепенно уходило в бездну. Когда я открывала свои очи, то из них градом лились слёзы, такие горькие. Сдерживать их не было смысла. Пока есть возможность проявлять эмоции, я буду это делать до самого конца. Удалось мне подремать всего пару часов и то только под утро. Солнце ещё толком не светило, а я уже стояла на палубе, ожидая свой смертный приговор. Вдалеке уже можно было видеть некоторые очертания острова, на который нас должны были ссадить. Ком плотно застрял в горле. Ещё совсем немного осталось… Так тошно становится. — Ты так рано встала. На тебя это совсем не похоже, Нана. — тихо произнёс отец, подходя ко мне со спины. Выглядит он, мягко говоря, ужасно: глаза красные, а под ними виднеются достаточно заметные синяки, волосы торчат во все стороны. Видимо, также как и я проплакал целую ночь. Я понимаю, папа, сейчас в душе скопилась груда камней, которые так и давят на слабое сердце. — Знаю. Тебе тоже не спалось этой ночью? — я заглянула ему в лицо. Отец ахнул, опустил взгляд, а затем приобнял меня за плечи. Вид его стал более опечаленным. Он уткнулся носом в моё пальто, которое я накинула на плечи. Краем уха слышу совсем тихие, но отчётливые всхлипы. От этого у самой на глазах слёзы наворачиваются. — Да как уж тут уснуть… — я понимаю, что ты хочешь сказать мне что-то, но боишься. Смелей, отец, — Нана, прошу, только не делай глупостей. Пираты Шарлотта славятся своей жестокостью к недоброжелателям. Если им не понравится твоё поведение, то они не будут терпеть такие выходки. Хотелось бы, конечно, чтобы они тебя отправили обратно домой за непослушание. Но… Они могут убить мою дочь. — Я знаю… Папа. — его ярко-голубые глаза посмотрели прямо на меня. Впервые я так назвала его. Обычно он слышал от меня язвительные и довольно колкие речи, которые несли в себе исключительно отвращение и злобу. Сейчас же всё совсем наоборот. Ласка и доброта прослеживаются в моих словах. Я вложила в них душу, свою заботу. Просто хочу дать понять, как сильно я люблю свою семью (даже отца), которым так сильно дорожу. — Уже совсем скоро мы прибудем на остров. Постарайся сдерживать себя в речи, пожалуйста. — ха-ха, на самом деле удивительно слышать от него такие просьбы, особенно с этим словом… «пожалуйста»… Это так режет слух, но и одновременно весьма очаровательно. Приятно видеть такую удивительную сторону своего папы. — Конечно… — Тоттленд уже совсем близко. Пару мгновений и мы вот-вот причалим, — Я, пожалуй, пойду переоденусь. У меня под глазами отвратные синяки, будет лучше, если наведу небольшой марафет и на лице. И тебе тоже советую, пап. Прости, но выглядишь, если говорить мягко, довольно потрёпанно. — отец одарил меня мягкой еле уловимой улыбкой. Всё бы отдала, чтобы такие моменты появлялись чаще в моей жизни.

***

— Ма-ма-ма-ма-ма-ма! Я так рада видеть тебя и твою дочь здесь!       О, боже… Каждый раз, когда я смотрю на Шарлотту Линлин, сердце уходит прямиком в пятки. Эта огромная женщина буквально поедает мою душу своим пронзительным взглядом, разглядывает каждый её кусочек. Она будто бы заставляет меня бояться её сути. Я ещё никогда настолько сильно не сжимала ткань своей одежды, чтобы хоть как-то утихомирить страх. На моём лице держится сдержанная улыбка. Но всё тело так и мокнет от холодного пота из-за нервов. Не думала, что мне когда-нибудь будет в тягость сидеть за столом, присутствовать на так называемом чаепитии в честь моей свадьбы. Напротив меня находится будущий муж. Мало того, что у него чертовски пугающая мать, так ещё и он сверлит взглядом моё существо. Я никогда и подумать не могла, что буду в их присутствии ощущать себя ничтожно маленькой. Какого хрена вы все такие здоровые?!       К этим двум пиратам я испытываю разрывающую изнутри ненависть. Она так и хочет поглотить всю меня с головой. Большая Мамочка ведёт себя совсем как ребёнок. Ей нужно, чтобы всё досталось на блюдечке с золотой каёмочкой. Она задействует своё положение и силу во всём. Именно таким образом я и Мелодия попали в их отвратные и мерзкие лапы. Катакури же наоборот хочет казаться слишком серьёзным. Загадочный, молчаливый и суровый. Я ещё совсем не узнала тебя, но ты и вся ваша шайка мне отвратны. Жестокие, лицемерные, гнусные твари! Как вы можете так наплевательски относится к людским жизням?! Думаете, что вы вправе лишать кого самого драгоценного, что есть у него?! Это для вас игра, какая-то потеха?! Отвратительно! — Правда хорошенькая? — меня оценивают как какую-то вещицу. Я будто кукла в магазине. Смотрят на мою оболочку, прикидывают, кому она может достаться из семьи. И мать решает купить игрушку своему старшему сынишке. Эта ситуация прекрасна, она показывает, что подарки действительно важны — это признак внимания; всё, конечно, хорошо, если бы это не задействовало настоящих людей и не ставило на кон жизнь целой страны.       Я посмотрела на Катакури. На вопрос матери он спокойно прикрыл глаза в знак согласия. Ох, так я тебе понравилась, ублюдок? И что же именно: грудь, задница? Это же самое главное для пирата, верно? Нужно чтобы вещь в первую очередь была красивой. Оболочка выглядит аппетитно, а начинка не важна. Если понадобится, то её можно и изменить, верно? Подавить, сломать… Уничтожить…       Отец нервничал. Это было сразу заметно по нему, его привычки выдают истинные эмоции. Время от времени он потирает кончики указательного и большого пальцев друг о друга, а также то и дело поправляет свои волосы, даже если они в полном порядке. Ох, Нана, просто успокойся. Это обычный непримечательный разговор, который заключает в себе не больше, чем знакомство. — Ну-ка, встань. — я быстро вскакиваю со своего места. Я не должна доставлять никаких проблем ни себе, ни папе. Сейчас мой долг состоит в том, чтобы беспрекословно выполнять все поручения, — Ого, какая послушная! Ма-ма-ма-ма-ма-ма! Это очень хорошо. — да пошла ты, старая гадкая ведьма!       Рукой она зовёт меня к себе. Я неспешно подхожу к ней. С каждым шагом ощущаю, насколько ничтожна по сравнению с этой женщиной, если таковой её можно назвать. Как только моё маленькое тельце оказывается совсем близко к ней, внутри меня начинает бушевать паника. Я поворачиваю голову и вижу обеспокоенный, полный страха, взгляд папы. Невольно вздрагиваю из-за того, что чувствую прикосновения у себя на теле. Кончиками пальцев Большая Мамочка ощупывает меня с ног до головы. Ищешь нож или что-то вроде того? Я не настолько глупа как ты думаешь, Шарлотта Линлин. — Бёдра широкие. Рожать будет немного легче. Ма-ма-ма-ма-ма-ма-ма! — видимо, меня скорее всего рассматривают как инкубатор для детей. Но я даже не могла подумать, что из-за такого заявления на моих щеках может вспыхнуть яркий румянец. — Минору, мне кажется, нам стоит оставить будущих супругов наедине, чтобы они могли узнать друг друга получше. Давай лучше обговорим все нюансы свадьбы.       Все события проносятся перед глазами будто в замедленной съёмке. Я вижу, как Линлин уводит моего отца из помещения, попутно рассказывая ему что-то. И вот теперь моё существо осталось наедине с сыном Шарлотты. Мой испуганный взгляд бегает по всей комнате, но отказывается смотреть на человека напротив. Помещение наполнила гнетущая, давящая на мозг, тишина. Я нахожусь в одной комнате с человеком (?), который с лёгкостью может раздавить моё существо. Ощущаю себя такой жалкой, бесполезной, беспомощной. Тошно от того, что я совершенно ничего не могу предпринять, сделать. — Я делаю это ради своей матери. Если приобретение острова может на некоторое время удовлетворить её, то я готов и к свадьбе. — как странно… Только хотела задать вопрос, но ответ опередил его прежде, чем я успела открыть рот. Но, клянусь, я видела, как глаза его сверкнули ярко-алым светом. Что это сейчас было? Дьявольский фрукт? Или что-то иное? — А… Что вы думаете насчёт всей этой затеи с торжеством? — давай просто сойдёмся на том, что мы терпеть друг друга не можем. Нам следует быть порознь. После свадьбы никогда больше не видеть друг друга, жить отдельно. Просто существовать и притворяться супругами, когда мы вместе. А остальное время просто быть подальше. — Я готов принять это. Свадьба несёт в себе исключительно политические интересы. Она должна состояться на днях, тебя предупредят. — мужчина направился к выходу из комнаты. Я всё понимаю, но моя личность чересчур любопытна. Мне интересно, какова твоя суть. Кто ты такой, Катакури? — С-стой!.. — писк невольно вырвался с моих уст и эхом раздался по всей комнате. Я в момент накрыла рот вспотевшей ладонью. Что я только что сделала? Дура! Тупица! — Что ещё? — рявкнул мужчина, обернувшись на мой визг. — А разве… Нам не нужно узнать друг друга? Вы даже не в курсе,как меня зовут… Но уже скоро состоится торжество. — Меня это не интересует. Это всё пустая трата времени. Больше не смей задерживать меня, если на это нет весомой причины, — я опускаю виноватый взгляд. Сердце бешено колотится. — От тебя многого ожидают. Не разочаруй нашу семью, принцесса.