Часть 9 — «Секрет на двоих»

— Просыпайся, старая кошёлка! Ты уже замучила дрыхнуть! — глаза открываются от того, что меня кто-то интенсивно тряс за плечи. Сестра то и дело хлопала своими маленькими ладошками по моим щекам. Писклявый голос раздавался в голове эхом, из-за чего волей-неволей проснёшься, — Вставай уже! Третий день подряд в кровати валяешься. — Как третий день?! — я резко вскакиваю. Лоб ударяется о голову сестры. Мы вместе шипим от боли. Надо было хотя бы глаза открыть, когда отрывалась от мягкой подушки. — Ай… Что вообще случилось? — Мы тебя потеряли! Ты ушла в душ и через три часа не вернулась. Мы думали, ты там утонула, но в комнате никого не нашли. А потом твой мужик соизволил придти. Говорит: «Где моя дорогая и любимая жёнушка? Я без неё и минуты прожить не могу! Ах, куда она подевалась?» — Мамору активно жестикулировала, коверкая слова. Она то и дело меняла выражение лица через каждое предложение. Я легонько ударила её в плечо кулаком, — Ладно-ладно. Он проверил вместе с нами ванную и подметил, что там сильно духами воняет. Мы сразу поняли, что это Кадо мог что-то сделать с тобой, так как и его найти тоже не могли. А затем этот гигантохрен пропал. Вся наша стража каждый камушек на острове проверила, но никого из вас даже заметить не удавалось. Только под ночь, когда отец себе места не находил, здоровяк припёрся с тобой на руках. — Ох, да, точно… — воспоминания нахлынули. В голове сразу всплыли его запах, ощущения прикосновений. От этого расплылась в довольной и широкой улыбке. Так приятно становится от мыслей, что супруг пришёл на помощь сразу же, как я пропала. — Ты два дня в постели провела. Этот шакал никого в твою комнату не подпускал, даже меня с папой! Я смогла пробраться к тебе только сейчас, когда он ушёл разбираться с поставками какими-то. И всё равно этот Керагури приставил трёх своих помощников, гад. — сестра надула щёки, скрестив руки на груди. Ого. Он ещё и ухаживал за мной всё это время. Я поражена! — А как же ты сюда попала тогда, раз у дверей охрана стоит? — только не говори мне, что ты опять принялась за старое. Это же безумно опасно! А вдруг ты можешь упасть и насмерть разбиться? Замок у нас немаленький! — Через окно. — Мамору заметила хмурый взгляд на себе. Я была крайне недовольна её поступком, — Что? Со мной же всё нормально! — продолжаю всё так же пристально смотреть на девчонку. Хоть бы совесть поимела в кои-то веки. Я же переживаю. Сердце каждый раз кровью обливается, когда узнаю, что сестра выполняет подобного рода махинации, — Да хорошо! Больше так делать не буду. Мне просто хотелось увидеть тебя и рядышком побыть… Или это только твоему мужику можно? — Мамору сощурила глаза. — Конечно нет! Мамору, ты чего? — она посмеялась от моей реакции. Вот же маленькая засранка! Подкалывает меня. — А, это… Вы целовались что ли? — прилившая к щекам кровь не заставила себя долго ждать после слов сестры, — У него просто на щеке помада твоя была. — Закусываю губу. Ах, да, точно. Я же поблагодарила его таким образом. Не знаю, о чём только думала в тот момент, но по крайней мере, подобным образом я смогла излить свою душу, — И у него как-то голос подрагивал. Только отец понял, что он там себе под нос промямлил. Наверное, ты настолько охмурила его своим умением лизаться, что он аж дар речи потерял, ха-ха! — Ой, заткнись, мелочь! У нас не было ничего такого. Не выдумывай ерунды. — ладонью бью по плечу девчонку. Только проснулась, а она уже издевается над пострадавшей старшей сестрой. — О, вспомнила! Я тебе кое-что показать хотела… — собеседница полезла в рукав своего платья. Она вытащила газетную вырезку, — Вот! Что ты видишь на этом фото? — Эм… Кажется, какие-то обломки. — вообще ничего не понимаю. Что сестрица хочет этим сказать? Это должно что-то значить для меня или неё? — Именно! На этом месте раньше красовалось королевство Пэг-ани, а теперь его нет! В газете пишут, что муженёк твой уничтожил целую страну! Как вообще?! Никакой армии, твою ж за ногу, только он один! Да что он за зверь такой?! Хотя, чёрт, это так круто! Я даже представить не могла, насколько этот Керагури силён. Хотя, если честно, это сильно пугает. Я переживаю за тебя. — Он действительно сделал это? О боже… Такого исхода я уж точно не ожидала. Не знаю, свойственно ли это супругу, но подобного с его стороны мне ещё ни разу не удавалось видеть.       Чувство паршивое… Совсем неправильно разрушать целое королевство из-за одной только принцессы, но, возможно, они и заслужили подобное. Пэг-ани — страна разбоя. Там царствовали хаос и диктатор, заботившийся о своём собственном благополучии, Эрнесто. Его не волновал народ. Люди в государстве крайне ожесточились от подобного правления. Тем не менее… я не в праве судить обо всём этом, но раз уж каждый желал смерти нашему народу, острову, то мне, наверное, даже не жаль, что всё так обернулось. В душе расплывается тёплое, как парное молоко, и сладкое, словно самое потрясающее и искусное лакомство, ощущение. Могу ли я говорить, что нужна мужу? Но если бы я была действительно безразлична генералу, то он наверняка ни за что не пошёл спасать меня и смирился с подобной утратой. Возможно, супруг бы сообщил капитану, что я просто свалилась за борт в воду и меня не успели спасти. Но всего этого не произошло. Сейчас жива и здорова. Более того, по словам сестрицы, он ухаживал за мной. От подобного я волей-неволей улыбаюсь, краснея от мысли, что, наверное, неравнодушна ему. — Его зовут Катакури, Мамору. Не переживай. За всё это время на меня даже не замахивались. Знаешь, я даже рада, что моим мужем стал именно он.       Дверь открылась. На пороге показался Министр Муки. Сердце вздрогнуло, как только глаза смогли лицезреть его. Один только взгляд заставляет душу трепетать в непонятном, но от того приятном порыве. Сознание уносится куда-то вдаль, далеко-далеко. Дурманящие голову мысли создают помутнение здравого рассудка. Пират или нет… мне это уже не важно. Я просто рада за столь долгий промежуток времени наконец увидеть знакомый силуэт мужчины, от которого логика, вожделение и сомнения смешались в один большой ком глубоко в груди. Вот бы вновь коснуться его лица. Ощупать каждую морщинку, не забыв несомненно поцеловать каждую из них. Дотронуться губами до носа. И, может быть, хоть раз слиться устами… — Здрасте. — сестра скривила лицо в неловкой улыбке. Интересно, как только она будет объясняться перед генералом, — Я это… Хотела сестру проведать. Пожалуй, я пойду, если позволите. — в один миг Мамору покинула помещение, проскочив мимо мужа. — Как себя чувствуешь? — супруг закрыл дверь за девочкой. Он подошёл ближе ко мне и аккуратно присел на край кровати. Приподнимаюсь на локтях, принимая сидячее положение. Как же бешено колотиться сердце, когда наши взгляды встречаются. Я просто не в силах удержать свой томный вздох, предательски сорвавшийся с уст. — Со мной всё в порядке благодаря тебе. — не могу сдержать улыбки, глядя в лицо генералу. Замечаю, как осанка мужчины выпрямляется после полученного жеста. А глаза… так и мечутся из стороны в сторону, пытаясь сосредоточить своё внимание на чём-то кроме моего существа. Если так подумать, то, приглядевшись, возможно увидеть столько мелких деталей в поведении Министра муки. Всё это можно собрать воедино, словно пазл, в картину. Смущён ли ты подобным образом? — Я рада снова видеть тебя, Катакури. — подушечками пальцев несмело проводят по костяшкам руки в перчатке. Глаза супруга на миг прикрываются. Ладонь отдёргивается, поправляя массивный шарф на шее. Муж встает в полный рост, так и не смотря в мою сторону. — Твоя еда ждёт на столе в обеденной комнате. Тебе нужно набраться сил. Скоро мы должны отплыть от острова. — через каждое предложение мужчина делает небольшие паузы. Так необычно слышать подобное в его речи. Обычно генерал излагал все свои мысли чётко, ясно и крайне понятно. Каждое его слово лилось потоком без единой запинки. Но теперь, кажется, будто в эту минуту он еле подбирает слова для разговора, — Доктор порекомендовал тебе больше времени проводить на свежем воздухе. — Хорошо. Тогда… — я на долю секунды запнулась. Могу ли я просить мужа о подобном? Не до конца уверена, — Можно ты будешь сопровождать меня на прогулке? Мне бы хотелось… немного побыть с тобой… — очень неловко говорить о подобных вещах. Муж не поворачивается. Такая могучая спина. Её мышцы на миг будто бы сжались. Всё-таки мне действительно хочется ощупать каждый сантиметр тела этого проклятого пирата, который без стыда и совести украл частицу моего сердца. Не знаю, желает ли подобного и супруг… Хотя хотелось бы верить, что я действительно могу надеяться на взаимность чувств.

***

      Если не ошибаюсь, то уже через полтора часа наше отплытие. Я хочу немного побыть с ним наедине, пока есть такая возможность. Еда уже была съедена мной. За столом стоял шум и гам, которого я прежде никогда не видела. Отец признался, что не находил себе места. Его буквально чуть инфаркт не хватил, когда он узнал о пропажи дочери. Папа и сестра подобным поведением сегодня напомнили семью Шарлотта: громкие разговоры, смех, подколы. Моё похищение знатно скрепило нас всех. От такого я расплакалась за столом. Чувствую, мы теперь действительно беспокоимся друг за друга и рады каждой такой минуте. Это потрясающе, когда родня наконец действительно может похвастаться своими узами.       Иду вдоль по коридору, в поисках лестницы, ведущей вниз. Уже не терпится погулять по дорожкам садов рядом с мужем. Не знаю, где он сейчас находится, но, надеюсь, что ждёт возле входа. Весь дворец перерыла, но нигде не оказалось большой фигуры супруга. Спускаюсь вдоль по каменным ступенькам. Сегодня совсем сама не своя. Сестра подметила, как я меняюсь во взгляде, когда смотрю на Катакури. Отец сообщил, что влюблённость написана у меня на лице. Действительно ли это так? Я не совсем уверена, что могу назвать свои чувства любовью. Скорее всего, просто привязалась к пирату… Сомнения охватывают меня. А если я просто пытаюсь отрицать все свои чувства, которые кроются в груди. Внутренне уже смирилась со всеми заскоками, рвущимися из тела. Хочу быть любимой кем-то совсем иначе. Желаю познать столь противоречивое, дурманящее и прекрасное чувство, о котором пишут в книгах.       Министр Муки стоял возле дверей. Как только мне удалось разглядеть его, неспешные шаги сразу же обратились в бег. Быстро приближаюсь к супругу с лучезарной улыбкой на лице. Его вид заставляет трепетать всё моё тело. Душа наполняется необъятным теплом, оно греет в груди, заполняет даже нетронутые участки, о которых я и не подозревала. Голова сплошь окутана облаками разума, в них хочется погрузиться целиком и полностью, до самой макушки. Такие тёплые, мягкие, приятные. В животе летает огромное скопление бабочек. Я будто слышу, как хлопают их крылышки; вижу расплывчатые яркие образы. Вот бы вплести пальцы генерала со своими воедино. Но моя неуверенность в подобных действиях заставляет остановиться напротив мужа, сжав руками платье спереди. Не решаюсь ничего сказать. Супруг также не произносит ни единого слова. Он лишь молча открывает дверь, пропуская моё существо вперёд, а затем выходит из замка следом за мной.       Молча идти вдоль дорожек, разглядывая деревья, кусты, красочные цветы, довольно необычно для меня. Я люблю без умолку болтать, но рядом с Катакури все мои привычки будто разбиваются о бетон. Прежде сады возле замка казались мне настолько скучными, что почти не совалась туда. Но с каждым неспешным шагом мой разум будто очищается. Я признаю всю прелесть сладко пахнущих роз, необычных форм кустов и раскидистых яблонь. Недолгие прогулки с мужем поистине прекрасны. Я будто растворяюсь в желанном и безудержном течении реки, тёплом, как парное молоко. После достаточно продолжительного сна проводить время с супругом одно удовольствие. Видеть острые черты лица, короткие малиновые волосы, алые глаза, атлетическое тело, слушать басистый устало-нежный голос. Все испытанные ощущения завязываются в сердце тугим приятным узлом, который в некоторые моменты приносит невыносимую и жгучую боль. Настолько ужасно подобное влечение, сколько прекрасно…       Раздумья мои прервал выступающий кирпичик, об который благополучно запнулась. Я полетела прямиком на дорожку. Лицо сейчас вот-вот столкнётся с твёрдой поверхностью. Но кисть руки обхватывает ладонь, тем самым предотвращая падение. Меня поставили на ноги. Катакури всё также продолжал держать меня, даже когда я уже твёрдо стояла на ногах. — Спасибо. — тихая благодарность вырвалась с уст. Каждый из нас будто думал о своём. Супруг погружён в свои мысли. Ладонь прибывала всё в том же заключении.       Стоит ли сейчас мне воспользоваться данной ситуацией? Могу ли я позволить себе некоторую вольность в действиях? Пока я размышляла, ладонь уже скрепилась с рукой генерала. Наши пальцы переплелись, периодически сжимаясь, стараясь прочувствовать прикосновения каждой клеткой. Щёки мои горели адским пламенем. Глаза только и смотрели на скрепление кистей. Его ладонь столь большая, она может целиком поместить в себе мою. Рука такая тёплая. Жаль, конечно, что перчатка сейчас покоится на ней. Подушечки пальцев поглаживают фаланги супруга. Твёрдые костяшки. Я будто ощупываю сталь. Голова немного приподымается. От моих прикосновений генерал то и дело прикрывал очи. Он не смотрел на меня. Грудь его часто вздымается. Это такое несомненное трепещущее чувство… наблюдать за подобными жестами услада для глаз. — Уже скоро твоя Миренда. Прости, но я наверное не успею приготовить сладости на неё… Мне бы хотелось быть полезной… — муж остановился, а я за ним следом. Он опустился на колено, чтобы быть одного уровня со мной.       Наши взгляды встречаются. В груди буря пронизывает каждый сантиметр. Я будто таю от подобного рода напора очей. Кожа перчатки касается моего подбородка. Сердце сжимается от таких действий. Время тянется, словно капля сладкого мёда. Эти прикосновения… Прошу, пусть подобное происходит чаще… Пожалуйста, подари мне столь приятные, прежде невиданные, ощущения. Я жажду видеть тебя чаще, чувствовать твоё присутствие, оглаживать манящую кожу, целовать каждую частичку лица. Позволишь ли ты любить себя?.. И смогу ли я быть в безопасности рядом с тобой, Катакури? Доверишься ли ты мне?..       Министр муки, придя в себя, сразу же отстраняется. Выпрямляется в полный рост. Величественность его меня поражает. Статный, высокий, сильный. На его фоне я блёклая худая пыль. Хотелось бы мне, чтобы ты не отрывался от меня настолько резко. А то отдёргивается как от кипятка. И это столь ранит сердце. Брезгливость ли движет тобой, генерал? Моя надежда то воспылает ярким пламенем, то постепенно, мучительно долго, угасает, увядает совсем как последний цветок на аллее, который отчаянно хватается за жизнь.

***

      Мебель разлетается в щепки. Грохот, кажется, разносился по всему дворцу. Взмах, и стол теперь является простым скоплением переломанного дерева. Ещё один взмах — стулья летят прямиком в стену, благополучно рассыпаясь на части. Столь громкие звуки оглушают. Реальность чертовски пугает. Тёплые слёзы ручьём скатываются с моих щёк. Глаза широко распахнуты. Я вижу, как мужа охватил порыв свирепой ярости. Под каждым его ударом сотрясаются стены. Я не хотела, чтобы всё так обернулось… Прошу, прости, я виновата!       После прогулки у супруга было чаепитие. Он обустроился в одной из комнат замка. Как оказалось, Душки предупредили наших поваров о Миренде генерала. Кулинары поспешно приготовили много сладостей Министру муки. Когда время уже близилось к четырём часам, я спохватилась. Обычно муж не затягивает свою церемонию настолько и всегда приходит вовремя. Меня не предупредили, в какой из комнат будет находиться супруг. Пришлось проверить каждую во дворце. Можно было бы и спросить у стражи и слуг, но мне хотелось самой отыскать мужчину, без посторонней помощи. Под конец подобных «исследований» я уже не заморачивалась со стуком и просто открывала дверь. На многих из комнат замки были достаточно плохими или вовсе не стояли. Раньше отцу нужно было как-то следить за тем, чтобы я не убегала из дома и не беспредельничала. Как же я ошиблась, когда совершила подобное… — Катакури, прошу… Хватит! Пожалуйста! — я не знаю, что делать и как быть. Никогда не возникало подобных ситуаций. Я даже не думала, что когда-нибудь вообще столкнусь с подобным.       Глаза мужа сверкнули в полумраке. Он в момент оказывается передо мной. Рука его обхватывает горло. Пальцы сдавливают кожу. Чувствую, как ноги отрываются от пола. Совсем нечем дышать. Хлопаю губами совсем как маленькая рыбка, оказавшаяся в лапах у рыбака. Мои маленькие руки изо всех сил стараются ослабить хватку. На супруге не было того привычного шарфа, который он, кажется, никогда и не снимал. Его беспощадный и ожесточённый взгляд пугал больше всего. Спокойствие в глазах улетучилось куда-то далеко-далеко. Оскал с острыми, как бритва, зубами я будто бы и не замечала. Больше всего тело содрогалось из-за яростных зрачков. Слёзы с новой силой хлынули новым потоком. Резко падаю на пол с высоты. Жадно хватаю ртом воздух. Горло першит и зудит. — Что у вас там происходит, Нана?! Всё в порядке?! — отец звучит крайне обеспокоенно. Дверь подпёрта шкафом, вернее сказать, его остатками. Они упорно стучат в комнату, — Стража! Немедленно отоприте её! — Папа! — голос ужасно хрипит. Любой звук ужасно раздирает горло, — Всё хорошо! Не надо сюда входить!       Уже совсем скоро сюда прибудет куча людей. Что делать? Паника и дрожь охватывают всё тело. Нужно сделать хоть что-нибудь. Генерал также продолжает всё ломать на своём пути. Надо перебороть себя! Что ты сидишь на ровном месте и совершенно ничего не предпринимаешь, Нана?! Ты должна. Нет… Обязана усмирить мужчину! Сорвавшись с места, я в момент отталкиваю его на кровать. Он в сто раз сильнее меня, но на полу валяется куча больших обломков. Министр муки потянул меня за собой. Я рухнула прямо ему на грудь. Он то и дело размахивал руками и истошно кричал. — Считаешь, что я Монстр! Ты ненавидишь меня! Убью! Убью! — тяжёлая ладонь рухнула мне на талию. Пальцы стальной хваткой впились в бок, до жуткой боли сжимая кожу. С уст сорвался резкий вскрик, которого я никак не ожидала. — Катакури, вовсе нет! Ты не монстр! Я знаю это! — безуспешно стараюсь убрать его руку, но она с каждым разом всё сильнее сжимается. Сырость вновь проступила из глаз, покрывая кожу лица. Я просто хочу верить, что всё это — плохой сон. Мне скоро удастся проснуться. — Ложь! — глаза супруга с яростью прожигают меня изнутри. Стража изо всех сил старается ворваться внутрь. Ещё немного и они лицезреют весь этот погром, лицо мужа и слегка покалеченную принцессу. Нельзя допустить этого! Он может наброситься на мужчин за дверью, если исходить из того, что меня чуть не задушили.       Тёплые и вспотевшие ладони берут щёки мужа. Губы в момент накрывают мужские уста. Стараюсь не задевать острые торчащие зубы и проникнуться подобным действием. Всегда думала, что мой первый поцелуй будет изящным, сладким, совсем как сахар. Что после подобного слияния я больше никогда не смогу устоять, чтобы вновь не припасть губами к любимому человеку. Но нынешнее действие было с привкусом солёных слёз, моих слёз. Хотя это всё было по-своему медовым, блаженным. Подушечки больших пальцев оглаживают рельефные шрамы. Уста такие мягкие и нежные. Ощупывать их своими губами столь необычно. Совсем новое ощущение, которое я открыла для себя. Лицо настолько сильно горит, что я не сдерживаю томного вздоха в поцелуе. Хватка на талии ослабевает. Совсем не хочется отстраняться от столь желанного действия. Но именно сейчас больше всего мне хочется просто заглянуть в глаза мужу. Контакт разрывается. Мои веки приподнимаются, и передо мной предстаёт ошарашенный и красный супруг. Его удивлённые глаза смотрят прямо в душу, от чего сердце в бешеном ритме колотится; вот-вот и оно выпрыгнет из груди. Столь прекрасный и необычный вид генерала заставил издать дрожащий вздох. Его слегка приоткрытые уста так и манили, просили, чтобы я вновь припала к ним. — Ты вовсе не ужасен. — пальцы нежно скользнули вдоль по шраму. Они весьма длинные: тянуться от уголков рта к ушам. Медленно опускаю голову к щекам, чтобы прикоснуться губами. Реакция не заставляет себя долго ждать; она несёт в себе ответ в виде мелкой дрожи и довольно громкого судорожного дыхания, — Это не так плохо, как кажется с первого взгляда. — голос немного похрипывает. Разговариваю крайне тихо, ибо горло до невозможности болит. Подобные действия с моей стороны вызывают у мужчины шумный глоток и лёгкое надавливание пальцев на кожу талии. — Разве… Я не противен тебе? — поцелуи стали интенсивнее усыпать щёки, стараясь не пропустить ни один сантиметр. От такого рода действий супруг зажмуривает глаза. Ладони покоятся на крепкой шее генерала, оглаживая каждую мышцу. Я поднимаю взгляд. Разочарованный вздох сорвался с мужских уст. — Поверь… Мне ты… нравишься в любом свете. С этими шрамами ты не перестаёшь быть Катакури, которого… я очень ценю. — еле могу выдавить слова. Лицо целиком и полностью заливается краской. Можно ли это назвать своеобразным признанием? Мужчина подо мной вспыхнул не меньше меня. Наши пунцовые щёки будто светились в полумраке.       Голова сама опускается, чтобы вновь примкнуть к желанным губам. Вторая рука мужа несмело перемещается на затылок, аккуратно обхватывая волосы, другая — всё также покоится на талии, подрагивая от каждого моего действия. Считанные сантиметры остаются до соприкосновения. Дыхание каждого из нас обжигает. Я чувствую смятение в глазах мужа. Он крайне неуверен в своих действиях. Мои ладони, которые то и дело проводят вдоль шрамов, замирают возле ушей. Пальцы слегка касаются мочек, от чего напряжённые плечи Министра муки расслабляются. Дрожащая рука слегка сжимает мои волосы. И вот вновь до боли сладкое чувство, когда губы то и дело сминают чужие, стараясь с каждой секундой лучше распробовать вкус. Сладкий аромат, проникающий прямиком в ноздри, так и застилает белой пеленой моё сознание. Никогда не думала, что буду наслаждаться запахом мужчины…       Двери широко распахиваются. Я моментально, как ошпаренная, отстраняюсь от мужа. Руки накрывают колючие волосы и тянут к себе. Лицо супруга упирается в грудь. Ладони крепко покоятся на его затылке, не давая ему опрокинуть голову назад. Скрываю генерала от посторонних глаз. Я поворачиваюсь на вторгшихся в наш обитель людей. Все были крайне удивлены — это было написано на лбу. — Что произошло с комнатой?! — очи отца широко распахнуты, вот-вот и они выпрыгнут. Я лишь неловко улыбаюсь, скривив лицо. Щёки краснее переспелого помидора. Они горят адским пламенем. — О-отец, у нас всё х-хорошо. П-покиньте, пожалуйста, комнату. — пальцы сжимают волосы Катакури, слегка оглаживая их. Голос сильно дрожал. Король в момент изменился в лице, как только заметил мою реакцию. — Чем это они занимаются, пап?! — Мамору, как всегда, не вовремя. Её глаза были выпучены. Отец за долю секунды накрыл их рукой. Все присутствующие были до невозможности смущены. Пот ручьём катился с моего лица. — Я всё, конечно, понимаю, но в порыве страсти можно было обойтись и без разрушения целой комнаты. — король уводит сестру. Она кричит, чтобы её отпустили, но мужчина непреклонен, — Стража, закройте дверь и предупредите всех, чтобы сюда нос свой не пихали. Держите язык за зубами. — доносится за дверьми отцовский шёпот.       Как только помещение было покинуто посторонними людьми, с уст моих сорвался усталый вздох. Придётся долго объясняться перед роднёй, а особенно Мамору. Папа, думаю, сразу поймёт. А сестре нужно всё разжёвывать. Её выражение лица изрядно напугало меня. Она ведь могла залететь в комнату и тогда бы все мои синяки всплыли наружу. Пальцы генерала постучали по коже спины. Я удивлённо ахнула, но после вспомнила, что муж до сих пор прижат к моей груди. Убрала руки с затылка. Наши глаза вновь встретились. Какие же они манящие, глубокие и прекрасные… Губы мои смело целуют нос супруга, а после вновь припадают к шрамам. Светлая помада то и дело оставляет после себя следы. Она, чувствую, уже размазалась по моим устам. Буквально всё лицо супруга было покрыто своеобразными отметинами. Тёплая и нежная улыбка одаривает мужчину. Его большая ладонь накрыла мою пухлую и красную щёку. Я не могу сдержать слёз. Наконец я смогла поцеловать тебя…