7. Ошибка.

- Кость, ты чего весь как на иголках? С Ольгой что-то? - обеспокоенно обратился к коллеге Рыков. - И с Ольгой, и не с ней. Сложно всё. Проблемы у неё серьёзные, из-за меня. - Тут за углом недалеко кафешка, пойдём, я есть хочу ужасно. Расскажешь заодно. - Да не до еды сейчас, надо Оле скорее рассказать. - Нет, я чувствую твой настрой. Ты мне расскажи сначала, вдруг я помочь смогу, а то раньше времени шороху наведёшь, будет зря беспокоиться. - Ну пойдём. А ты чего так переживаешь за неё? Понравилась? - Да упаси Бог, начальство хорошее, а я не люблю, когда оно в плохом настроении, ты знаешь, сразу же это коллектив чувствует, а это сказывается на боевом духе. - Паша умело ушёл от ответа. Коллеги сидели в пабе. Рыков, жадно поедая рёбрышки, внимательно слушал Костю. Об аварии, когда тот не смог спасти обоих пациентов, о тюрьме, том, как пришёл работать на подстанцию. И о том, как Орлов всячески пытается раздавить его самого, а вместе с тем и «уничтожить» Арефьеву, лишив её должности заведующей. - В общем прошлась информация, что из-за неповиновения он пытается уволить её, надо как-то сообщить эту новость... Короче, бед я ей принёс немало. Хотел написать заявление, она ни в какую. - Слушай, а кто именно этот Орлов? Ты можешь мне информацию на него дать. Всю, что имеется. Я попробую через свои каналы узнать, что да как. Оле... Ольге Кирилловне пока ничего не говори, у неё итак судя по лицу куча вопросов нерешенных, нечего масло в огонь подливать. Когда Рыков получил и изучил досье на Орлова, он недолго думая позвонил своей старой знакомой, что работала в прессе. Решив, что поднять общественность на уши и ближе познакомить с работой врачей Скорой помощи будет отличной идеей. - Насть, прилетайте в общем в Москву. Я, если нужно, оплачу поездку. Нужно будет скорее снять этот выпуск. - Да брось, Паш, я оформлю всё как командировку. Сочтёмся. Слышу ведь, что для тебя это важно. - Сочтёмся, да…пока. - мужчина сбросил трубку, делая глубокий вздох. Настя его старая знакомая. Однако, фраза «Сочтёмся» не совсем радовала его, скорее даже настораживала. У них был непродолжительный роман, который закончился также быстро, как и начался. Расстались они нормально, но Рыков чувствовал некую вину перед девушкой. Больше, чем постель он ей не мог дать, а она, как многие юные барышни, мечтала о белом платье и клятве о вечной любви. Если бы не ситуация с нуждой в общественном резонансе, вряд ли бы он когда-то вновь появился в жизни этой особы, лишний раз не напоминая, что часть мужиков - козлы. Убрав телефон в карман, он направился к Косте рассказать о том, что ему удалось договориться. - Слушай, будут снимать. Приедут со дня на день. - Как тебе удалось это? - услышанное явно обрадовало Костю. - Нужно скорее рассказать Оле. - Ты можешь только не говорить, что это я? - Да почему? Она будет благодарна. Да и как я ей тогда объясню появление журналистов? - Костя был удивлен просьбой. - Ну скажи, что пациентка твоя, за спасённую жизнь благодарит. Придумай что-то. Меня она не особо жалует. А тебе плюсик в карму. - Да жалует она всё ты чего, сам бы зарабатывал плюсики. - Кость, вот как друга тебя сейчас попрошу. - Да как скажешь, странный ты. Прям бетмен. Пойду её обрадую. Костя вышел из комнаты отдыха и направился в кабинет Арефьевой. - Бетмен-бетмен. - Вслед произнёс Паша. - Можно, Ольга Кирилловна? - после стука, он открыл дверь. - Войдите. - Гонец хороших и не очень новостей. С какой начать? - Умеешь ты начать диалог, Кулыгин. Хорошего итак мало, начинай с плохой. - Тебя хотят уволить. - Выпалил Костя, Арефьева резко отложила все бумаги в сторону, переключив всё внимание на друга. - Это плохая, и вот пока ты не упала в обморок, сразу скажу. Я не позволю этому случиться, мы снимем передачу о врачах скорой, которые работают на нашей подстанции, о тебе расскажем, в общем бунт устроим, он против общественности не попрёт, как бы не пытался. - Ты с ума сошёл? Какая ещё передача? - Ольга была явно ошарашена услышать новость об увольнении. - Да я уже обо всём договорился. Пациентка-журналистка согласилась помочь. Не волнуйся, прорвёмся. Ну, я пошёл. - Спасибо, Кость. Ты как Рыкова увидишь, позови ко мне. Наконец-то все его документы дошли, нужно подписать. - Только вот его видел, если опять не спрятался где, позову. Костя вышел из кабинета и направился на поиски Павла. Ольга стала прокручивать состоявшийся диалог у себя в голове. Она так боялась лишиться любимой работы, которая была сейчас главным источником радости в её жизни. Перебирая в руках локон, женщина стояла у окна, смотря в одну точку. Пока её мысли не прервал стук. - Вызывали? - Проходи, - Ольга, вздрогнув, вернулась за стол, доставая и открывая папку с документами Рыкова. - Прислали последние бумаги с твоего прошлого места работы. Ты с пропиской московской решил ведь вопрос? - Почти. - Что значит почти? Столько времени уже прошло. - Каюсь, грешён, обещаю обзавестись такой пометочкой в паспорте, выйдешь за меня, чтобы помочь с пропиской? - Рыков, ты обалдел? - на лице Ольги проступила лёгкая улыбка от шутки, она продолжала листать его документы. Ещё раз всё внимательно проверяя. Скан паспорта. Первые страницы. Питерская прописка. Затем... семейное положение: женат. Лицо Арефьевой резко стало безэмоциональным. Её будто отрезвил увиденный штамп. В голове снова пронеслись воспоминания о командировке, номер отеля, слиянии их тел. Поток этих мыслей резко оборвался одной фразой в её голове. «Он ничем не отличается от других подонков, изменяющих своим жёнам, даже кольцо не носит». - Да шучу я, Оль. - замечая на лице женщины резкую смену настроения. - Давай подпишу, что там нужно. - Вот бумаги, - протягивает листы, с презрением кидает на него взгляд - Подписывай и уходи. - Так и будем в кошки-мышки играть? Что с тобой происходит? Ты то мягкая и улыбчивая, то хуже змеи. - выдернув бумаги из рук женщины, натяжно спросил Паша. - Определись уже, как ты ко мне относишься. - Перестань тыкать. - Перестань делать вид, что между нами ничего не было. - Было. Да, между нами было. - Ольга впервые пошла на этот диалог. То ли от обиды на увиденный штамп, то ли просто устала бегать от разговора. - Ты это хотел услышать? На память я не жалуюсь, тебя прекрасно помню и помню, что мы с тобой переспали. - Ну вот так новость, а я то думал, может не узнала...- ответил мужчина. - Тогда почему ты себя так вела? Там, в постели, ты говоришь, что всё было хорошо, а уже при следующей встрече ведёшь себя так, будто это я тобой попользовался, хотя ощущение, что всё наоборот. Я человек, у меня есть чувства. - Какие чувства, Рыков? Между нами ничего не может быть. Тот секс был ошибкой, разовая акция. Просто больше не было более менее подходящих кандидатов. - Ошибка, значит. Более менее подходящих кандидатов... Дура ты, Арефьева, ду-ра. - слова Оли, как нож, прорезали Рыкова. Он, бросив ручку и листок бумаги, пулей вылетел из кабинета. Оля осталась одна в своём кабинете. Вновь с мыслями. Секс с женатыми мужчина всегда был для неё табу. Она никогда не желала носить статус любовницы. Злость переполняла её. Она злилась на себя, что позволила этому диалогу случиться. Злилась на то, что специально подобрала самые жёсткие слова, лишь бы напрочь отвадить от себя Рыкова. Злилась на то, что позволяла себе думать и вспоминать о нём.