16. Это не Ваше дело.

С момента их последней встречи прошло около 3-х недель. Каждый день в зеркале она видела до ужаса печальный взгляд, в нём кричало всё: выходящая изнутри боль и злость, обида и непонимание, безразличие и тоска. Она так старалась вернуть свою маску Снежной Королевы. На подстанции, наверное, не было ни одного человека, который бы не заметил перемен в женщине. Ещё недавно она была так воодушевлена, что буквально не ходила, она порхала, от неё исходила солнечная энергия невероятной силы. Всё это сменилось мрачной раздражённой эмоцией на её лице. - Ольга Кирилловна, ну честно не я виноват. - пытался оправдываться Ушаков, пока женщина так была увлечена бумагами, а может только делала вид, что усердно работает, пока мысли были совершенно о другом. - Ольга Кирилловна...Вы меня слушаете вообще? - он пытался увлечь её своим рассказом. - Ольга Кирилловна! - уже воскрикнул подчинённый. - Ты чего орёшь? - поднимая сердитый взгляд, от которого у Ушакова по телу пробежал холодок, спросила Арефьева... - Я...это..- присаживаясь на стул, взволновано произносит Витя, - говорю, не виноват я, - сглатывает. - Бери ручку, листок. И пиши сочинение. - Это какое такое сочинение? - Как я провёл лето, Ушаков. - раздражённо произнесла Арефьева, вновь сорвавшись на подчинённом. - Объяснительную. Она внимательно наблюдала за тем, как Ушаков дрожащей рукой исписывает лист бумаги. Он протягивает его ей, наблюдая за реакцией. Она читает, вздыхает и убирает лист в ящик стола. - Свободен, - вновь возвращается к документам. - И всё? - его глаза полезли на лоб от удивления. - Просто так свободен? - А ты думал я тебя утешать тут буду? - Ругать... думал я... Вы будете меня, - он небрежно вставал со стула, ожидая сигнал о бегстве. - Ушаков, иди уже. - она сменила свой строгий тон на просто серьёзный, не отрываясь от документов. - Всегда знал, что у нас самое демократичное начальство. - Ушаков. - Всё, Витя вышел. Вы - душка. Арефьева в очередной раз полностью загрузила себя работой, лишь бы никакие посторонние мысли не тревожили её. С Рыковым же они вернулись к стадии переброса колкостей. Он умело держался, стараясь не подавать никакого виду о том, что еще чуть меньше месяца назад он регулярно спал с заведующей, которой признался в любви. Арефьеву порой это даже задевало, однако она не придавала этому значения. Кулыгин, активно пытающийся выяснить, что же произошло в жизни подруги, не понимал причины её закрытости. Она отдались, лишь попросив на время оставить её в покое, не задавая лишний раз вопросов. Он понимал и принимал просьбу Ольги. Желая помочь, он просто изредка отвлекал её непринуждёнными разговорами, рассказывая о случаях на вызовах, ведь теперь он снова носит звание врача. Павел в очередной раз стоял на крыльце подстанции. Он закурил сигарету, выпуская вместе с дымом все внутренние страдания. Луна ярко освещала двор подстанции. А он украдкой посматривал на окно заведующей, в котором погас свет. Через пару минут знакомый силуэт оказался на том же самом крыльце. Женщина то и дело посматривала на часы, явно кого-то выжидая. - Что, Ольга Кирилловна, домой не терпится? - бросив бычок, вдруг заговорил он. - А Вам, Пал Дмитрич, поработать не терпится, а? - даже не кинув взгляд в её сторону, произнесла брюнетка. - Очень, вот Вы знаете очень. Ночь тяжёлая, одинокая. Ай, нет, не одинокая, у меня же в бригаде Софьюшка. Чудо-фельдшер. Женщина, не подаваясь провокации, лишь усмехнулась. Во двор заехал чёрный внедорожник. Трудно было не догадаться, за кем приехал автомобиль. - Хм, я смотрю, у Вас ночь тоже намечается не одинокая. Ах, нет,забыл, в полночь золушка превращает в тыкву и покидает бал. - Рыков язвительно произносил каждое слово последнего предложения. Ольга, приходя вне себя от ярости, но не подав виду, повернулась в сторону Павла. - А это не Ваше дело. Вы бы не выходили на улицу без куртки, простудитесь, - ехидно улыбаясь. - Беспокоитесь? - Врачей мало, работать некому. - она вновь ухмыльнулась и направилась к авто. Подойдя к машине она поприветствовала мужчину лёгким поцелуем в щёку. Он приоткрыл ей дверь. И достав оттуда букет цветов, вручил Ольге, жестом предлагая сесть в машину. Она улыбнулась, кинула взгляд в сторону Рыкова, дабы посмотреть его реакцию, и скрылась со спутником со двора подстанции. Он сжал руки в кулак, накапливая ненависть к этому «павлину». Удар по стене. Попытка сменить моральную боль физической. Он зашёл внутрь подстанции, направился в сторону комнаты отдыха, где сидели коллеги. - Привет, Костик, - прорычал приветствие Рыков. - Пашка, привет, ты чего такой? - попивая чай, недоумённо спросил Кулыгин. В разговор робко вмещалась фельдшер Софья, которая заметила выступающую кровь на костяшках брюнета. - Павел Дмитриевич..а что..что у Вас с рукой? Надо её обработать. - Поскользнулся, - буркнул он. - Я схожу за мед. ящиком и вернусь, - скрывшись в коридоре, сказала молодая девушка. Кулыгин внимательно изучал лицо Рыкова, понимая, что видел уже подобное. Догадки, как пазл, сложились воедино. Не добившись ответа от Ольги, он попытал удачу разведать обстановку с другой стороны. - Что у Вас опять с Ольгой случилось?