1.7 Предчувствие

***

Я ждала, пока все уснут, ну или притворятся, что спят. Нужно что-то делать, срочно. Чувствую, случится нечто плохое. Как можно тише спустилась на улицу, не забыв взять освещение. Идти было опасно, ведь — комендантский час.

Доставят меня к Рихтеру, вот веселье-то будет! Хорошо, что никого нет рядом.

Я знаю эту девочку. Она сирота, которая заменяла ей внучку. Светловолосая, с карими глазами.

Куда же она делась?

Я прошла несколько улиц, но её нигде нет. Рядом располагался только дом, в котором играл Александр.

***

Уже около 5 утра, если не найду, то посижу там.

Зайдя за угол, я увидела девочку и странного мужчину. Она пыталась выбраться из верёвок, а он спал. Увидев меня, она осторожно стала привлекать внимание. —Тсс… Не разбуди его. Я начала быстро развязывать верёвку.

***

Вот же.

Мужчина просыпался. —Ааа… Эй, ты кто такая? Непонятно как у него оказался нож. Наверное, лежал на земле. Ведь он понимал, на что шёл, когда устраивал похищение. — Тихо, прячься за меня, потом беги за улицу. Без резких движений! — Отдай девчонку. — Ну, извини. Беги! Она побежала. Похититель медленно шёл ко мне.

Хорошо, что есть цельная верёвка. Нужно его связать, правда, это будет непросто.

Он начал резко атаковать. Я увернулась, взяла верёвку и набросила на него, пока тот чуть запнулся о корягу.

Не знаю почему, но сегодня мне определённо везёт. Вот бы ещё здесь кто-нибудь прошёл да помог.

Резкая боль. Он сделал неглубокий порез вдоль предплечья, но уже был связан.

***

— Анна, что случилось? Помощь подоспела. — Очень вовремя. Он украл ребёнка. Сможете отвести его куда надо? Очень вас прошу. Мне нужно успокоить девочку. — Хорошо. С вами всё порядке? Вам сильно навредили? — Да нет, не волнуйтесь, Александр. — Нужно идти домой, бабушка волнуется, но про меня ни слова, договорились? Ты сама дойдёшь? — Да, конечно. Спасибо за спасение, Анна.

***

Я вернулась к владельцу театра. — У вас есть бинт? — Сейчас принесу.

Больно. Домой приду, нормально перевяжу.

А сейчас отвлечься помогла бы только одна вещь. — Можно что-нибудь сыграть? — А вы умеете? — Немного. — Ничего не имею против талантливых людей.

***

Давненько я не играла и не пела. А когда-то мной гордились педагоги. Может мою любимую «Лунную сонату» попробовать?

Я играла с осторожностью простенькие композиции, заметив, что рука совсем не болит, а потом началась соната. И тут полились приятные звуки. Они то становились быстрее, то замедлялись, отдавая такой печалью. Мне нравилось это произведение. Я восхищалась тем, насколько может быть талантлив человек. Мне казалось, что она написана будто с моей жизни. А особенно нравилась 2 часть. Красивые мелодичные звучания прерывались трагичной партией. Я остановилась, почувствовав кого-то за моей спиной.

***

— Я и не знал, что вы умеете играть, но привычка удивлять, кажется, остаётся неизменной, мисс Беннетт. — Я заслушался, это великолепно. — Благодарю. Наверное, мне пора идти. — А как же рана? — Ничего пройдёт. Я пойду. — Анна, дайте я посмотрю. — Думаю, не стоит. Он приблизился ко мне.

Опять эта эмоция. Что со мной?

Он аккуратно, очень нежно взял мой локоть. — Ай. — Принесите спирт, пожалуйста. Он стал обрабатывать рану. Лицо обеспокоенное, хотя при всех других людях — холодное, отчужденное.

Хотя, может кажется.

— Вы совсем себя не бережёте, будьте аккуратнее. Он слегка улыбнулся. — Вам очень идёт улыбка, доктор Барнс. Хорошо, буду.

Хотя бы жизнь человеку спасла.

***

Я пошла домой. Видимо, девочка уже сообщила о себе, так как женщина вся светилась от счастья. От прежней грусти не осталось и следа. — Здравствуй, дорогая, ты голодна? Давай, скорее садись за стол. — Благодарю, да. Всё в порядке? — Милая, ты не представляешь, сплю, а рядом со мной оказалась внучка. А немцы еды принесли, целую кучу! — Очень рада за вас. Пребывая в хорошем расположении духа, она кивнула на соседнюю комнату. — Тебе пришло какое-то письмо, оно около шкафа в гостиной. — Спасибо.

Думаю, скоро придёт Александр. Возьму, пока что ли, почитаю. О, а вот и оно.

***

Я взяла письмо. Странно, что не подписано. — Здравствуйте. — Добрый вечер, господин доктор. Прошу, проходите. Скоро ваш друг спустится. — Здравствуйте. Я кивнула. Пошла к полуразрушенному камину и села в кресло. Доктор, дожидаясь своего друга, присоединился ко мне. Я распечатала конверт.

***

Неужели… Мама. Да, это точно был её красивый, нежный почерк. Что-то случилось, здесь слишком много слов. Обычно она спрашивала только о том, как мои дела.

«Наша дорогая Анна, как ты? Мне сказали, что ты отправилась в Чехословакию. Мы очень скучаем. Не знаю, когда тебе придёт это письмо, но твоего отца забрали на войну, примерно в том месте, где сейчас находишься ты. И он… ранен, говорят его доставили в больницу«…». Я знаю, что он был иногда слишком груб с тобой, но хотел добра. Посмотри, пожалуйста, на фотографию».

На руки мне упала картинка. Здесь изображены мы все, ну, почти все. Мама, улыбаясь, держит на руках маленькую Ванессу. Она мило трогает еë длинные локоны. Папа обнимает нас. Стоит с ровной спиной, одетый в тщательно выглаженный костюм светлого цвета. Казалось, данное событие было так давно. Но, смотря на изображение, я вновь вспоминаю те счастливые времена. Я чувствую, что сейчас потекут слёзы.

***

— Анна, с вами всё в порядке? — А, да, да. Вы не знаете, к вам в больницу не привозили Джорджа Беннетт? Он вдруг подошёл ко мне и сжал мою ладонь в своей. В его глазах отразилась мимолетная печаль, голос стал мягче. — Он лежит уже два дня в тяжёлом состоянии. Пулевое ранение. Очень маленький шанс на выживание. Я прижалась к нему и заплакала. От воспоминаний, внезапно ворвавшихся и позабывшихся. Он, сначала опешив, обнял меня так нежно, как делал это только один человек. Папа…