Часть 3

На протяжении всей болезни Шисуи не отходил от неё. Он буквально жил в её квартире, отлучаясь только в те крайние случаи, когда нужно было принять душ и взять чистую одежду — обычно такие моменты совпадали с приходами Харуно, что было весьма кстати. Это длилось три дня, в которые они с Ино спали вместе, завтракали, обедали и ужинали, читали книги и смотрели фильмы. Не затрагивая суть происходящего, без лишних разговоров и объяснений наслаждались этим временем. Но соль заключалась в том, что им нужно было поговорить, и кажется, не только Шисуи оттягивал этот момент, но и Ино тоже. Что было вполне логично, ведь она наконец-то впустила его дальше, дала возможность увидеть себя такую — слабую, домашнюю, без косметики и антуража. Учиха это знал, а также он знал, почему его так страшит этот разговор. Ведь он может привести к двум исходам. Первый — они придут к единому решению и попробуют быть вместе. Второй — она его отвергнет, и это станет первой в его жизни ситуацией, когда он решился на серьёзные отношения и его чувства оказались невзаимны. Какое же это гадство. Шисуи тяжело вздыхает, обдумывая это. Он сидит на кухне с чашкой крепкого кофе и ждёт, пока Яманака выйдет из ванной. Сегодня она уже собирается на работу, а это значит, что ему пора уходить. — Ты чего такой? — девушка выходит, небрежно прикрывшись одним полотенцем, и сразу открывает дверь холодильника для поиска чего-то на завтрак. — М? — наполовину пребывая в своих мыслях, он, несмотря на то, что Ино весьма откровенно и без всякого стеснения ходит перед ним полуголая, всё так же не отводит взгляд от чашки. Ками, как же ему тяжело. — Говорю, ты чего такой? — она осматривает его лицо и добавляет: — Грустный, что ли. — Сядь, пожалуйста, я хочу с тобой поговорить, — глядя в её полные замешательства глаза, проговаривает он и наблюдает, как Ино озадаченно опускается на противоположный стул. — Ты меня уже пугаешь, — посмеивается она. — Я хочу сказать… — Он запинается, чувствуя, как сильно пересохло в горле, и отпивает немного горячего кофе — легче не становится. — Я хочу сказать, что последние три дня между нами — это уже было что-то большее, чем просто секс. И я… — О, нет-нет, пожалуйста, не говори этого, — перебивает она и старается прикрыть его рот ладонью. Шисуи перехватывает её запястье и тяжело смотрит прямо в голубые глаза. Какие же они бездонные, испуганные. Зрачки практически как иголки, а эти переливы от нежно-голубого до глубоко-синего. Ему приходится сглотнуть, чтобы продолжить после недолгой паузы. — Я больше не хочу просто спать с тобой. Я хочу чего-то большего, — всё, что получается выдавить, хотя на языке столько слов, столько мыслей, которые он хочет сказать. Но предательское плохое предчувствие стирает их, оставляя голую суть. Ино отстраняется, мягко убирая свою руку из его ладоней, и косит взгляд в сторону. По виду, она мечется между тем, что хочет сделать, что хочет сказать. По виду, она даже не знает, как ей себя вести. Такой растерянной Шисуи никогда её не видел. — Шисуи, — наконец начинает она почти шёпотом, — спасибо тебе, что ты заботился обо мне последние несколько дней — это было мило, и я очень благодарна. Мне нравится проводить с тобой время… — она запинается и с усилием смотрит на него опечаленным взглядом. Таким тяжёлым — хоть душу вырви, чтобы не чувствовать то, что сейчас чувствует он. — Но? — не выдерживает затянувшейся паузы он. — Но я не могу. Прости. Шисуи на секунду прикрывает глаза и вздыхает. Ему не остается ничего, кроме того, чтобы принять этот отказ и молча уйти, оставив напоследок целомудренный поцелуй на её щеке.

***

Ино

Прошла неделя после того тяжелого разговора. Она думала, что ещё не подпустила Шисуи так близко, чтобы было трудно его забыть. Но Ино никогда ещё так сильно не ошибалась. Она всё задавалась вопросом: почему она не может решиться? Почему она отказала ему? Они провели вместе почти четыре месяца, и это было лучшее время за многие годы. Между ними было много общего. Обсуждение новостей, книг, фильмов, всех тем на свете. А Шисуи показал себя с прекрасной стороны по отношению к ней, проявляя обходительность, уважение и даже заботу, которых она никак от него не ожидала. Неужели он действительно заслужил отказа? Разбирая домашний рабочий стол, она никак не могла перестать думать про это. Ей казалось, что она совершает огромную ошибку, потому что если упустит его, а потом увидит Учиху с какой-нибудь красивой, перспективной девушкой — она загрызёт себя за то, что хотя бы не попробовала. Последней каплей стали записки, которые он писал ей почти каждый день и которые она по обычаю складировала в верхний шкафчик стола. Никогда на них не отвечала, но почему-то не выбрасывала. Рука не поднималась.

Я недавно видел тебя в булочной с Сакурой. Я бывал там, и знаешь? Самая аппетитная булочка — это ты.

***

Хоть ты и игнорируешь эти записки, я знаю, что ты их читаешь и улыбаешься. Вот как сейчас. Хорошего тебе дня:)

***

Сегодня я вернусь с миссии. Давай встретимся в шесть? Я соскучился.

Чёрт возьми, какой же он придурок. Ино улыбается от этой мысли и ощущения, что соскучилась. Соскучилась по его улыбке, смеху и непосредственности. С ним всегда так легко, и эти дурацкие записки — по ним она тоже безумно соскучилась.

***

— Ками, как же это вкусно, — самозабвенно лепечет Харуно, пережевывая очередную жареную креветку. Ино поднимает взгляд с собственной тарелки. Так паршиво, что кусок в горло не лезет, но хорошо, что хоть Сакура нормально поест. — Спасибо тебе, что помогла с отчётами и вытащила меня поужинать. Я не пойму, за что мне Вселенная послала такую подругу, — с полным ртом бубнит Харуно и делает пару глотков сливового вина. Ино становится стыдно. Потому что она не просто так решила помочь подруге — ей срочно нужно с кем-то поговорить, попросить совет. И к кому ей идти, как не к Харуно? Но Сакура была как всегда завалена работой в полиции и в больнице, вот и пришлось выкручиваться. — Я просто соскучилась, — нагло врёт Ино и сразу же получает очередную порцию вины за это. Ну не могла она сказать Сакуре правду. Потому что казалось, скажи она кому-нибудь про Шисуи, всё станет ещё намного-намного хуже. Чёрт, как же она не любила врать, это самое худшее, к чему могла привести эта вся ситуация. — Мне кажется, или ты в последнее время какая-то не такая? — отвлекаясь от своего занятия, Сакура пытливо присматривается к ней. — Я просто думаю много в последнее время. Вот недавно прочитала статью и всё никак не могу выкинуть её из головы, — на ходу придумывает Яманака. Ну, как-то же нужно завести разговор. — Что за статья? — В женском журнале. Колонка, где девушки пишут анонимно про неразделенную любовь, чтобы выговориться, — проминая пальцы под столом, Ино всеми силами старается сохранять спокойствие. — И? — И там одна из них писала, что начала свободные отношения с мужчиной. Они спали вместе, хорошо проводили время — почти четыре месяца. А потом он признался ей, что хочет серьёзных отношений, а она ему отказала. Хотя сама не понимает почему, — Ино облокачивается на спинку кресла, стараясь принять более удобную позу, и параллельно молится о том, чтобы Харуно поверила во весь этот бред. — А что тебя так сильно в этом зацепило? Мне кажется, что эта девушка просто боится, — рассуждает Сакура, по виду действительно приняв весь рассказ про журнал и статью за чистую монету. Ино выдыхает. — Мне кажется, что она об этом потом пожалеет. Мне стало так обидно за то, что она из-за своего страха и нерешительности, возможно, упустит что-то важное, — разводит руками Яманака. — По-моему, ты слишком близко к сердцу принимаешь эту незнакомку. Вдруг то, что написано, это вообще не правда? — хмурится Сакура, пережевывая рис. — Ну ты же знаешь, как меня трогают романы про неразделенную любовь. Вот тут что-то подобное. Мне хочется понять: почему так несправедливо? — опечаленно вздыхает Ино, ей кажется, что она в тупике. — А что бы ты сама сказала этой девушке, если бы могла? Ино задумывается. А что бы она сказала? Много чего, но сейчас дело же в ней самой, и говорить всегда проще, а вот на практике всё оказывается гораздо сложнее. — Я не знаю. Наверное, посоветовала бы что-то. — Нет, свинка. Ты вспомни, что обычно мне говоришь. Что ты сказала, когда я решалась на учёбу у Цунаде и сомневалась? — Сакура делает паузу, чтобы отпить пару глотков вина и продолжить: — Ты сказала, что, когда я буду совсем старая, немощная и окажусь на смертном одре, я буду жалеть не о том, что сделала в своей жизни, а о том, что упустила. Ты сама подумай, эта девушка когда-нибудь тоже состарится, а представь, что она сейчас упустила свою настоящую любовь? Она встретит другого, но это уже будет совсем не то. Выйдет замуж, родит ему детей и всю жизнь будет вспоминать того, другого. Это же ужасно! — О, Ками, да! — слишком импульсивно вскрикивает Ино. — Это же просто кошмар. А что, если она больше ни с кем не будет так счастлива? А что, если вообще не встретит другого? — резво наклоняясь вперед, продолжает перечислять она. — Тише-тише, успокойся, — посмеивается Сакура. — Может, ещё вина? Ино оседает обратно на своё место, стараясь дышать ровно. Харуно абсолютно права: какой смысл думать, обмусоливать, если нужно просто попробовать? Что случится самое плохое? У них ничего не выйдет, но Ино хотя бы будет знать ответ. А так она не успокоится и всегда будет задаваться вопросом: а что, если бы? — Спасибо, лобастая, — отвечает она невпопад. Сакура с легким замешательством хмурит брови, рукой подзывая официанта.

***

После разговора с подругой Ино на следующий день попросила медсестру позвонить Шисуи из больницы и назначить ему плановый осмотр через пару дней — так Яманака убедилась, что Учиха сейчас дома. Поэтому после смены в больнице оставалось только забежать к себе и быстро собраться, чтобы через секунду переместиться и стоять прямо перед его дверью. Сердце таранит лёгкие и грудную клетку. У неё от напряжения дрожат руки, потому что Ино вообще не может предугадать реакцию на то, что Шисуи вот-вот услышит. Поднимая руку, чтобы постучать в квартиру, её сердце бешено колотится в груди. Всё внутри напряжено, ожидая неотвратимого. Где-то в уголке её разума таится страх, что решение, которое она собирается принять, может обернуться плохо, но пути назад нет — Учиха точно уже почувствовал остаточную чакру от её перемещения. Глубокий вдох перед этим шагом — не столько жест уверенности, сколько попытка собрать все внутренние силы. Но даже в самых отчаянных предположениях она не ожидала, что дверь может раскрыться раньше, чем она решилась постучать. В глубоких глазах мелькает сдержанное удивление, неуловимое мгновение, когда Шисуи осознает её присутствие. Мужчина застывает на месте, как ударенный неожиданной встречей, но его выражение лица остается спокойным и сдержанным, словно он пытается скрыть свои эмоции под маской равнодушия. Виснет неловкое молчание. Они смотрят друг на друга не отрываясь, как будто бы каждый из них боится, что если хоть на секунду увести взгляд, то собеседник исчезнет. — Я… я соскучилась, — наконец-то выдавливает из себя Ино. — Я пришла поговорить, можно войти? — Знаешь. Ты не совсем вовремя. Я не один, — чеша затылок и смущаясь, неловко проговаривает Шисуи. У Ино внутри что-то обрывается и летит тяжёлым камнем вниз. Тянет за собой, как будто гора сверху рухнула. И лучше бы так и было, чтобы она умерла быстро, не мучилась. — Прости… я… — Ками, ты бы видела своё лицо, — смеется мужчина, и по телу Ино разливается сначала приятное тепло от этого мурчащего звука, а потом горячая злость от следующей реплики: — Я шучу, заходи, конечно. — Чёрт возьми, Учиха, я тебя прибью! — она залетает в квартиру, размахивая руками, рассчитывая влепить ему, дураку, да по сильнее. Шисуи смеется. Видимо, очень доволен своей выходкой и быстро разряженной атмосферой. Он перехватывает её ладонь и тянет на себя, а Ино машинально целует его со всего размаху — так, как никогда раньше этого не делала. Она обвивает его шею руками, а Шисуи подхватывает её, заставляя обвить свой торс ногами так же, как тогда, в первый их раз. Только сейчас всё происходит более эмоционально и не так торопливо. Учиха не спеша идёт в сторону спальни. Яманака зарывается в его ёжик волос, чувствует родной аромат пепла вперемешку с сандалом — ей хочется впитать в себя этот запах, запечатать самой мощной печатью на свете, она обожает это горьковато-кислое послевкусие. Нотка древесной глубины, которая создает ощущение его уверенности и силы. Под этим аккордом звучит лёгкая, притягательная травянистая свежесть — его спокойствие и гармония. Этот аромат проникает через каждую пору, словно завораживая своей манерой. Шисуи кажется непостижимым, как лес, окутанный дымкой, и в то же время притягивает, как свежий порывистый ветер в летний день, когда заботы уходят на второй план и ты просто живёшь, наслаждаясь каждой минутой. Учиха опускает её на кровать, гладит волосы и лицо, целует в ответ так, как будто бы она спасительная кислородная маска. Потому что он не может оторваться, иначе просто перестанет дышать. — О чём ты хотела поговорить? — в перерыве между поцелуем шепчет Шисуи и опускается к шее, ведя влажную дорожку ниже. — Я хочу… я хо… — не в силах сказать, она утробно стонет от того, что он сквозь тонкую футболку сжал её сосок. — Что ты хочешь, милая? — издевается, Ино может поклясться, что он скалится своей фирменной улыбкой. — Я хочу попробовать, — на выдохе произносит она, когда Шисуи нависает над ней сверху. Глаза в глаза. — Почему ты передумала? — оглаживая её нежную кожу под футболкой, он рассматривает её лицо как что-то очень ценное, неповторимое. И от такого взгляда Яманака плавится, ей становится ещё труднее дышать. — Я соврала. Я хотела, но боялась, — пылко признаётся она. Шисуи хмурится, останавливается и по виду обдумывает вышесказанное. А у Ино всё бьётся и мечется заражённая бешенством мысль: «А что, если он больше не хочет? А что, если уже поздно?» И эта чёртова пауза, это молчание, которое затянулось и давит. Это просто изнутри убивает. — А если я тебе пообещаю, — тихо начинает он, — что никогда не дам тебе повод сомневаться во мне, что всегда буду говорить тебе правду, какой бы она ни была, и что я стану тем человеком, в котором ты будешь всегда уверена, несмотря ни на что, — Шисуи медленно и уверенно произносит каждое слово, Ино от этого замирает. Ей не верится, что этот мужчина так к ней относится. Она даже не знает, что сказать. — Ты мне поверишь? — добавляет Учиха. — Да, — так же тихо отвечает она, как будто бы боясь спугнуть этот необычный момент, который такой интимный и неповторимый. Такой абсолютно нереальный, больше похожий на иллюзию, созданную с помощью Шарингана, и если это действительно так, то она даже будет не против. — Тогда я обещаю тебе, что так и будет. Ино приподнимается, чтобы оставить нежный, почти невесомый поцелуй на его губах, который практически сразу превращается в эмоции. Потому что Шисуи впивается в неё, обнимает так, как будто бы боится, что она вот-вот останется всего лишь горсткой лепестков гортензии на его кровати. Сегодня Ино принимает все его правила игры и поддается, когда Учиха перехватывает её руки и прижимает сверху над головой. Спускается ниже, ведя дорожку из слабых укусов и поцелуев к ключице. Задирает её футболку и находит губами сосок, чтобы после этого слегка прикусить его и сорвать с неё первый протяжный стон. — Я так соскучился, — шёпотом он на выдохе произносит эти слова, обжигая нежную кожу горячим дыханием. Ино чувствует, как вихрь мурашек от этой реплики прошёлся от макушки до пят. Как же это взаимно. Шисуи отрывается от груди, чтобы опять приподняться вверх и нависнуть над ней, глядя прямо в глаза. Пока его свободная рука ползёт вниз и забирается под резинку её спортивных шорт. Ино прикусывает нижнюю губу, знает, что это их особенная игра, и не отрывается от его глаз, сдерживая стон, когда Учиха касается самого чувствительного места круговыми движениями. Как же там влажно, потому что он без проблем спускается чуть ниже и вводит в неё два пальца. Господибожемой. Как мучительно медленно он начинает двигать ими внутри, растягивая её. Ино буквально глотает стоны и сбитое дыхание, потому что иначе не сможет сосредоточиться, уведет взгляд, а он выиграет в этой маленькой пытке. Мести, которую он для неё приготовил. И когда движения становятся резче, когда он скалится своей до чёртиков нахальной улыбкой. И когда произносит: — Не сдерживайся, я знаю, ты хочешь. — А потом ускоряется: движения становятся резче, а узел внизу живота — туже. Ино не выдерживает и прикрывает глаза, чтобы задрать подбородок вверх и выгнуться навстречу его пальцам. Расслабляется и стонет от его действий. Это, чёрт возьми, нечестно. Но она это заслужила. — Я тебя ненавижу, — протяжно звучит её голос. А в ответ слышится его усмешка, и Шисуи убирает руку из шорт, чтобы снять их. Чтобы отпустить её запястья и самому раздеться. А потом долго срывать с неё стоны от удовольствия. В полной мере присваивая каждый себе.

***

— Могу спросить кое-что? — поглаживая её волосы, произносит Учиха. Ино, прикрыв глаза, мирно отдыхает прямо у него на груди, позволив сегодня себе и ему больше нежностей, чем когда-либо в жизни. — Ты уже спрашиваешь, — с улыбкой язвит она. Шисуи смеется. И ей нравится, что он никогда не обижается на неё за специфическое чувство юмора, потому что это у них — общее. — Расскажи мне. Что произошло? — осторожно проговаривает он, наблюдая за её реакцией. Яманака напрягается и хмурится, пока он этого не видит. Но она точно уверена — Шисуи это почувствовал даже с такого ракурса. — Почему для тебя это важно? — Мне всё важно. Тем более мы уже знаем, почему я никогда не хотел заводить серьёзных отношений, — с иронией в голосе произносит он, поглаживая её длинные распущенные волосы. Яманака вздыхает и поднимается, чтобы натянуть на себя его футболку и сесть напротив в позу лотоса. — Я расскажу. Но ты мне должен кое-что пообещать, — она указывает на него пальцем с угрожающим видом, — ты не станешь меня жалеть, не станешь больше спрашивать и вспоминать об этом. Клянись. — Клянусь, — со всей серьезностью произносит он. Но глаза улыбаются — видимо, клятва многое значит только для неё и Сакуры. Ну и ладно, главное, что он пообещал. После недолгой паузы Ино кивает и начинает свой рассказ: — Мне было пятнадцать, когда в деревню на год приехали шиноби из Песка, по обмену. Один из них стал за мной ухаживать, он был старше на несколько лет. Красивый и очень перспективный. Мне тогда все девочки завидовали, — она посмеивается, погружаясь в свои воспоминания, — через месяц мы начали встречаться, а ещё через пару он захотел со мной переспать. Я тогда была ещё девочкой и совсем не была готова потерять девственность, — переминая пальцы, продолжает она и тяжело вздыхает. — Несмотря на его уговоры и манипуляции, я не стала этого делать, и мы расстались. После этого она замолкает на пару минут, смотря в окно. Набирается смелости, чтобы впервые в жизни кому-то рассказать эту историю. Рассказать о том, что произошло. Шисуи молча ждёт, он не торопит её. Хотя внутри уже бушует гадское чувство, что концовка заставит его нервничать. — Ну, в общем. Прошло ещё пару месяцев, и он начал встречаться с другой девочкой. Мне было неприятно, нет, я была в бешенстве. Но старалась отвлечься на учёбу у Цунаде-сама и на миссии. Всё-таки я думала, что он вот-вот уедет, а я забуду его как страшный сон. — Делает очередную паузу и продолжает: — Но перед самым уездом, за пару дней, он пришёл ко мне. Выпивший и ужасно расстроенный, рассказал про то, что его бросила та девочка и что ему плохо. Ему было не с кем поговорить, — Ино как будто бы оправдывается, переминается с места на место, стараясь подавить чувство паники от собственных воспоминаний. — Он попросил прогуляться с ним — я согласилась. Так вышло, что прогулка привела нас к нему домой из-за того, что начался дождь. Шисуи уже догадывается, к чему привела эта встреча, и судя по его крепко сжатой челюсти и играющим на скулах желвакам, он напряжен. — А потом… мы говорили, он сказал, что был полным придурком, что потерял меня из-за такой глупости, что он жалеет, потом он предложил выпить и налил нам сливового вина. Я не чувствовала опасности, мне всегда было с ним легко и приятно, я ему доверяла. Но я выпила буквально пару стаканов и уже почувствовала себя как-то странно. Слишком пьяной, что ли. Всё казалось как в замедленной съёмке. И в общем, он… он… Чёрт, — глаза стали наполняться слезами, которые она сразу же смахнула и сделала глубокий вдох, — он начал приставать ко мне, и несмотря на то, что я отказывалась, он надавил на меня, и мы переспали. А утром, когда я поняла, что случилось, я оделась, пока он ещё спал, и ушла. А этот ублюдок рассказал всем, что я шлюха, которая напилась и сама к нему пришла, чтобы потрахаться. На грубой ноте Ино заканчивает свой рассказ и осторожно мажет по Шисуи взглядом. То, что она видит в его глазах, крайне поражает. Потому что Учиха смотрит сквозь неё холодным, пронзительным взглядом, наполненным ненавистью. Дикой, безмолвной, от которой даже ей становится не по себе. — С того времени я больше никогда ни к кому ничего не чувствовала. Просто не хотела, чтобы это повторилось. Потому что если бы тогда я не пошла с ним из-за своей дурацкой влюбленности — со мной этого бы не произошло, — подводит итог Ино. — Почему ты никому про это не рассказала? — чуть грубее, чем стоило, произносит Шисуи. — Мне было стыдно и у меня не было ни единого доказательства. Тем более. Представь, какая слава бы меня до сих пор преследовала? — Ты была умной девочкой, раз уже тогда сделала такие выводы. Но всё-таки, ты должна была кому-то сказать, — Учиха, видимо, старается успокоиться, поэтому произносит эту фразу уже более спокойно и рассудительно, и звучит при этом очень заботливо. — Не такой умной, раз попала в такую ситуацию. И да, должна была, но я не смогла. Это звучит как итог всей истории, и они молчат. И в этом молчании нет ни капли напряжения — наоборот. Им хорошо вместе, потому что сегодня они открылись друг другу ещё больше. Смогли это сделать и ничуть об этом не жалеют. — Спасибо, что рассказала, — мягко произносит Шисуи, поглаживая большим пальцем тыльную сторону её ладони. — Спасибо, что послушал. В этот раз Ино сама впервые сама подалась вперед, чтобы обнять его. Почувствовать приятное тепло и защиту от мужчины, который всё-таки умудрился сломать её броню.

***

Сейчас

— Ты можешь посмотреть, блядь, на меня, — впервые настолько агрессивно, сквозь зубы цедит Шисуи. Ино теряется, такое ему совсем несвойственно. Тем более что у неё были все причины оборвать с Учихой все контакты два месяца назад. Пусть даже он про это не знает. Несмотря на клокочущую внутри бурю, она разворачивает голову. — Что ты хочешь от меня? Пришёл сюда с моей лучшей подругой. Лапал её на моих глазах и рассчитывал, что я буду обмениваться с тобой любезностями? — Ино сильнее сжимает руки на груди и облокачивается на рядом стоящее дерево. Ей так хочется ударить его, да посильнее. — Да? А ты чем лучше? Пришла сюда с моим подопечным. Мы квиты! — слишком импульсивно он разворачивается к ней боком. Шисуи подкуривает уже вторую за те несчастные десять минут, которые они стоят здесь. Там, где их точно не услышат другие — на поляне около ресторана. Она увела его сюда, после того как Учиха подошёл к ней поговорить и оказался слишком пьян — настолько, что мог устроить сцену прямо посреди банкетного зала. — Если для тебя это так важно. То я пришла сюда с ним, потому что мы встречаемся. Серьезные отношения. Представляешь? — О, я представляю. Кстати, я думал, что у нас тоже были серьезные отношения, или мы просто трахались. А? С отвращением на лице он затягивается, тем самым за раз скурив почти половину сигареты. Нервничает. Ино не подает виду, но она в ужасе от того, как сильно изменился Шисуи. Он явно похудел — впавшие щёки, уставший вид. Бледная кожа и обессиленный, угасший взгляд, который источает всю усталость этого мира. За то время, пока они были вместе, он ни разу не выходил из себя, ни разу не повышал голос. Ни разу, черт возьми. Хотя причин было достаточно. А сейчас в нём будто бы что-то кипит, Ино готова поклясться, что в воздухе пахнет разгорающимся пламенем. — Да, Шисуи, мы просто трахались. Я же просто шлюха — это твои слова! — теперь выкрикивает она и отталкивается от стены. Ей осточертел весь этот цирк, и Яманака хочет уйти. Она проходит мимо быстрыми, тяжелыми шагами. Потому что воспоминания и горечь уже подкатили к горлу, обжигая все внутренности тошнотворным дрожанием. Черт. Пообещала же себе не плакать. Шисуи этого не заслуживает. — Стой, — чуть более спокойно он перехватывает её. — Отпусти, — Яманака старается вырваться, не дай бог он увидит её лицо. Поймет, что ей не всё равно — это будет худшее падение в её жизни. — Нет. Пока не поговорим, — старается поймать её взгляд, но Ино упорно отводит лицо в сторону. — Я никогда не говорил, что ты шлюха. — Да? — досада подкатывает к горлу, как же сложно ей сейчас тут находиться. Как сложно держать себя в руках, потому что она позволила себя унизить. Опять. — При тебе — никогда… Шисуи произносит последнюю реплику тише. Кажется, пазл в его голове складывается с неимоверной скоростью. Нет. Только не это. Ино уже на волоске, чтобы применить технику и испариться, оставив после себя только горстку лепестков гортензии.

*** Два месяца назад

Прошло несколько недель с того момента, как она отпустила ситуацию и доверилась ему. Единственное, о чём она его попросила, так это пока никому не говорить про их отношения, ну хотя бы пока они не разберутся с тем, насколько это серьёзно. Шисуи был не против, он сказал, что счастье любит тишину, и оставил мягкий поцелуй в уголке её губ. Сейчас она ощущает на этом месте фантомное покалывание и машинально прикладывает к нему пальцы. — Кажется, получилось неплохо, — шепчет Ино сама себе, рассматривая своё детище. На фиолетовый торт ушло почти полдня, но результат того стоил. Нежный лавандовый крем, шоколадные коржи и прослойка с карамелизированными орехами. Учиха обожает сладкое, и этот торт в честь его дня рождения, вкупе с шикарным комплектом чёрного кружевного белья, должен привести его в детский восторг. От этих мыслей на лице появляется глупая улыбка. Особенно ему должна понравится надпись. «Сыграем?» Ино заранее подготовила план своего сюрприза, при этом тщательно скрывая, что вообще в курсе про его день рождения. Она впервые отправила ему записку: «Срочно зайди к себе домой и забери мои книги, они мне нужны к семи!». А это означало, что у неё осталось ровно полчаса, чтобы переодеться и переместиться к нему в квартиру, а точнее в шкаф спальни, и поджидать, пока Шисуи зайдёт туда за справочниками. Она ещё не знала точно, что именно вскрикнет, когда выйдет оттуда к нему навстречу, но это было неважно. Главное — Ино выглядела безупречно. Каблуки, белье и фиолетовый торт в руках. Они наверняка сегодня измажут пол квартиры сладким кремом, который потом будет преследовать их своим запахом ещё несколько недель. Яманака в очередной раз улыбнулась своим мыслям, поражаясь, как часто и много думает про них. Оказалось, что её переживания и страхи были выдумкой, потому что пока всё шло лучшим образом. В груди бушевало вознесение, когда она поставила последний лавандовый завиток на своём детище и упаковала его аккуратно в коробку, чтобы при перемещении он не повредился. После этого она, наверное, впервые так быстро привела себя в порядок и уже через пятнадцать минут, как планировалось, была в одном белье и плаще на голое тело. Вдох-выдох, она готова. Характерный свист техники, и она в его спальне. Прислушавшись и просканировав квартиру, Ино убедилась, что пока в ней только она одна. С облегчением выпустив воздух из лёгких, она скинула с себя плащ и спрятала его в ближайшей тумбочке, зашла в шкаф и прикрыла аккуратно дверцу — так, чтобы оставить совсем маленькую щель, которая как раз давала ей неплохой обзор на дверной проём. Это было так волнительно, что аж ладони вспотели, а по телу то и дело бегали щекотливые мурашки от предвкушения, каким будет выражение лица её мужчины от сюрприза. Ино была уверена — нет, она точно знала, что такого для него ещё никто не делал, и намеревалась быть первой. Услышав характерный свист перемещения и приближающиеся шаги, она, насколько это было возможно, понизила свою чакру до такого уровня, чтобы её было невозможно ощутить без детального сканирования, и приготовилась уже открыть дверь, на ходу выкрикнув поздравления. — И ты всё ещё хочешь сказать, что между вами ничего нет? — чужой мужской голос разрезал тишину. Это был Итачи, Яманака была в этом уверена, и её вывод подтвердился, когда он зашёл следом за Шисуи в комнату. Ино опешила и дёрнулась назад, задержав дыхание, потому что теперь всё пошло совсем не по плану, а разговор явно был не для её ушей. — Я тебе уже сказал, что между нами. А ты, между прочим, про Харуно явно недоговариваешь. Про Харуно? Что у Итачи с Сакурой? — Ты переводишь тему. Сначала ты говорил, что между вами вообще ничего не было, теперь вы просто спите. Ты лжешь, причём очень плохо. Ты можешь лучше. Шисуи, по звуку, раздраженно взвыл. Ино не видела происходящего, но от волнения так сильно сжала поднос с тортом, что большие пальцы проткнули сладкий крем, повредив идеально гладкое покрытие, которое она выравнивала почти час. Но сейчас это последнее, что её волновало, она была сосредоточена на голосах и смысле сказанных фраз. — Сколько раз мне тебе повторить. Мы просто играем, что я могу иметь более серьезного, чем просто секс, с той, которую трахала половина деревни? Она просто шлюха, — так легко слетает с уст Шисуи, что у Ино пересыхает во рту, а по всему телу бьет озноб. — Не слишком ли грубо? — с явным недоверием в голосе спрашивает Итачи. Но Ино больше ничего не слышит, она силой воли продолжает стоять неподвижно и даже не позволяет себе нормально дышать, чтобы не выдать своё присутствие. Её пронзает острием эфемерного куная под рёбрами, потому что сейчас не важно, по какой причине Шисуи говорит такие вещи, — главное то, с какой уверенностью ему они даются, с какой легкостью он топчет её в глазах собственного лучшего друга. Неужели всё так? Когда Шисуи и Итачи покидают квартиру, темнота шкафа окутывает её холодом, а по щеке стекает одинокая скупая слеза, которую она была не в силах удержать. Звук тяжелого дыхания — это единственное, что она сейчас слышит. Зажмурившись, Ино толкает дверцу, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха, и чуть не падает, зацепившись каблуком о бортик шкафа. Горечь ползёт по венам, пока она стоит посреди комнаты, которая казалась ей островом уюта и спокойствия, комнаты, в которой до этого самого момента она проводила самые прекрасные часы после работы, полностью отдаваясь и доверяясь течению. А теперь Ино едва сдерживает свою истерику, бушующую в груди. Нет. Она не такая. Она не будет плакать. Не сейчас. Мозг судорожно начинает перебирать дальнейшее развитие событий. У Ино нет желания разбираться в этом дерьме, она хочет, чтобы этот мужчина исчез из её жизни быстро и резко, как сорванный пластырь. Но без объяснений он вряд ли её отпустит. Поэтому Яманака ставит чудом ещё целый торт на прикроватную тумбочку, а рядом оставляет записку. «Это не могло продолжаться вечно. Я больше не могу тебе лгать, у меня нет чувств, а просто секс себя изжил. Давай расстанемся на этой ноте». Ино Яманака выбрала самый унизительный способ расстаться. Написав эту записку, глотая обжигающие слезы. Она была полностью уверена, что, поступив таким образом, Шисуи будет обходить её за версту, потому что даже если всё это и правда была всего лишь его жестокая игра — она сделает ему больно. И она была права.

***

Сейчас

— Вот, значит, как, — осознав ситуацию, Шисуи снова подкурил полной грудью, выдыхая дым, и осел, подперев спиной дерево. — Да! Я стояла в том грёбанном шкафу, как дура, и слушала то, как ты поливаешь меня грязью, — её слова звучат остро, как клинки, пронзающие тишину. — И ты правда поверила в то, что я говорил это искренне? Тогда ты и правда дура, — с усмешкой ядовито выплёвывает Шисуи. А Ино пробирает до костей гнев, лавой затопив каждую жилу и заставив сжать кулаки до побелевших костяшек. Ей хочется прямо сейчас воплотиться в огромную тигрицу и разодрать его своими огромными когтями, откусить голову, в конце концов. — Не смотри так на меня, я ненавижу этот взгляд, — уловив все её эмоции, он снова затягивается, выпуская дым вверх. Яманака приросла к земле, сцепившись с корнями соседних деревьев, иначе как объяснить тот факт, что, не услышав никаких объяснений и извинений, она всё ещё стоит тут. — Не жди от меня ничего, ты уже сделала все свои выводы. Ты не пришла поговорить со мной, а написала ту проклятую записку, даже не узнав, почему я так сказал. Просто сбежала, — с раздражением он дергается вперед и нависает над ней грозовым облаком. — Я не хотел, чтобы ты этого слышала. И ради Ками, конечно, я так о тебе не думаю! Неужели ты настолько мне не доверяла, что всего два слова, блядь, два слова, и ты отказалась от наших отношений? Ино смотрит на него пустым взглядом. Выдыхает, снова прокручивая всю ситуацию у себя в голове, и там нет ни одного оправдания для Шисуи. Собственные острые ногти сильнее впиваются в предплечья от раздражения. Он пытается оправдать себя манипуляцией? Как мерзко. — А ты не думала, что я мог это сказать только для того, чтобы Итачи не понял, что нас связывают серьезные отношения? — будто бы уловив её мысли, он дал ей ответ на вопрос. — Но зачем? — Ино свела брови к переносице. Её поглотило смятение, потому что никакой логики в этом она не видела. Шисуи к её раздражению прикрыл глаза и покачал головой, видимо, удивляясь, что до неё не доходит. — Узнал бы Итачи — вскоре узнал бы и Фугаку, который искусно роется в голове моего брата, и увы, Итачи никак не может ему противостоять, уж поверь. Узнал бы Фугаку — узнал бы и твой отец, в лучшем случае нас бы с тобой заставили обручиться, в худшем — если им не выгоден этот союз, нас бы продавливали на прекращение этих отношений. Разве не по той же самой причине ты хотела сохранить всё в тайне? Ино с недовольством прикрыла глаза, осознавая, что даже не думала о таком варианте, потому что её клан не следовал таким строгим правилам и она совсем забыла, в какой семье рос Учиха и по какому сюжету строилась его судьба под крылом Фугаку. Молчание затянулось, и Шисуи отошёл, присев на землю, и снова поджёг сигарету. Ино повторила за ним, садясь плечом к плечу. Ощущая знакомый жар от его тела и запах пепла, чайного дерева и табака. Как она скучала, сколько раз запрещала себе даже думать про него, сколько раз была на волоске, чтобы ворваться тайфуном к нему и выбить из него ответы, чтобы перестать мучиться. — Испачкаешь платье, — кинув взгляд на подол аквамариновой ткани, произнёс Шисуи, разрывая тишину. — Плевать, — это было действительно последнее, о чём она думала. Пальцы переплелись с его по обоюдному притяжению, хотя они всё ещё и смотрели в разные стороны, упёрто прогибая линию под себя. — Прости, что не поговорила с тобой, — наконец сдалась Ино, повернув к нему свою голову. — Прости, что сказал те слова и что ты их услышала. Шисуи повернулся в ответ, изучая её глаза, он выглядел измученным, хотя и потянул свою фирменную улыбку от её слов, а потом потянулся вперед, затягивая их в жадный поцелуй. Забираясь пальцами к шее, стискивая кожу и поглощая каждую молекулу её аромата в себе. Растворяясь до степени слития их чакры, так что между ними заискрило. Ино панически разорвала поцелуй, отстранившись на несколько миллиметров. — Что это было? — ощущая, как её оплетает чувством тепла, как будто толстыми хлопковыми нитями прямо под рёбрами. — Ты из клана и не знаешь? — уловив её испуганный взгляд, он мягко накрыл её ладонь своей и продолжил: — У шиноби из древних кланов особая чакра, она при взаимных сильных чувствах соединяется с чакрой партнера и, усиливаясь друг другом, создает связь. Мы теперь зависимы друг от друга. Это редкое явление, но так бывает. — Откуда я могла это знать? Я не из такого клана, как ты, и у меня нет такой огромной старинной библиотеки, — негодует Ино. Но Шисуи только снова целует её в ответ, скрепляя связь внутри, снова переплетая их нитями и завязывая узел туже — настолько, насколько это вообще возможно. Ино растворяется в этом ощущении: оно мягкое, спокойное, но такое сильное, как каменная, оплетенная толстыми ветками плюща и дикого винограда стена, которая возвышается до самого неба. — Ты знаешь, что это означает? — прервавшись, шепчет он её в губы. Нет, конечно, она не знает. Это читается в её замешательстве, она вообще ни черта в этой жизни не знает, раз против воли соединила себя с тем, кого последние месяцы убивала в своей голове сотней изощренных способов, а потом собирала обратно по кусочкам, чтобы убить снова. — Это значит, что теперь ты принадлежишь мне, а я — тебе. И этого уже не изменить. А если ты снова надумаешь сбежать, то я не смогу тебя отпустить. — Я больше не планировала, — шепчет она ему в ответ, обжигая его и себя дыханием. — Тогда сыграем ещё пару партий?