Часть 1. Встреча на крыше

Сидя на крыше своего многоквартирного дома, Изуку был один, надеясь найти хоть каплю радости в наблюдении за звездами. Он жил в более тихой части города, которая была столь же мирной, сколь и одинокой. Он устроился на краю здания - на самом деле пугающе близко к краю, - но на самом деле он не мог заставить себя беспокоиться об этом, учитывая, как много раз он это делал. Это была темная ночь, в которой светит молодая луна, а небо усеяно звездами. О, как бы Изуку хотел быть частью всего этого. Он в сотый раз за эту ночь смотрит на часы; сейчас 11:59 вечера, 14 июля, или, другими словами, остается одна минута до 15-летия Изуку. Он хватает зажигалку, которая ранее этим же днём случайно оказалась в его карманах, и зажигает свечу, стоявшую на его маленьком праздничном торте. Еще раз проверив время, он наконец-то увидел, что пробило 12. Изуку начинает напевать печально известную традиционную песню на день рождения, хотя ему приходится менять все "тебя" на "меня". Честно говоря, это выглядит жалко, но он не придает этому особого значения. В любом случае, он ничего не смог бы с этим поделать. Песня закончилась так же быстро, как и началась, и Изуку задул свою свечу - если он хоть чего-то и пожелает, то никто об этом не узнает, потому что рядом никого не было, чтобы спросить об этом. Наконец, он приступает к торту. Этот клубничный бисквит с ванильной глазурью и свежими фруктами, любимое блюдо Изуку и то, на что он обычно не тратит деньги, даже если у него день рождения, но в этот конкретный день мир, похоже, был против него; так что это торт. Время больше не имеет для него никакой ценности, следовательно, он теряет счет времени, продолжая баловать себя сладким десертом. Кроме того, Изуку теряет нить своих мыслей; опасная игра, в которую можно играть, сидя так высоко; ты просто никогда не знаешь, куда заведет тебя твой разум. Это могло привести вас к успеху и счастью точно так же, как могло привести к отчаянию и горю - второй вариант, к сожалению, был более вероятным для Изуку. В конце концов он все думает и думает, как ему кажется, часами, хотя на самом деле не прошло и одного часа. Небо было все таким же темным - если и не темнее - и улицы все такими же тихими - если было бы тише, что, по его мнению, было б довольно странно из-за роста уровня преступности в этом районе. Однако, из-за ужасного везения Изуку, тишина, казалось, продлилось недолго, поскольку Изуку услышал мрачный шелест ветра позади себя. Он застыл на мгновение - поскольку его только что насильно вернули к реальности, - пока он возвращается в реальный мир, он повернулся, создав небольшой зазор между собой и краем здания. Изуку столкнулся лицом к лицу с таинственной тенью, которая, казалось, таилась в темноте, анализируя ситуацию так же, как и он сам. Он обратил внимание на силуэт фигуры, но было нелегко сказать, кто бы это мог быть, к счастью для него, именно в этот момент темная фигура шагнула вперед; Изуку быстро догадался кто это. Это был герой стирания: Сотриголова. Это было достаточно легко понять благодаря его шарфу для захвата - по поводу которого у Изуку была куча вопросов - и по его ярко-желтым защитным очкам. Изуку также сразу заметил, интенсивную ауру, окружавшую этого человека, которая кричала о том, что он не спал несколько дней и не собирался иметь дело ни с чем, что было бы выше его зарплаты. Увы, Изуку был не единственным, у кого был острый глаз. Айзава быстро обратил внимание на то, каким молодым казался Изуку, и на недоеденный торт, который стоял рядом с ним, - он также мысленно отметил одинокую свечу, стоящую на нем. Хотя он и считает Изуку неопасным, он все же проявляет осторожность, приближаясь к нему. Во что бы то ни стало он мог оказаться убийцей в маскировке. Честно говоря, Айзава не планировал оказаться в этой части города, он просто преследовал какого-то паршивого преступника, который угнал чужую машину, и в результате чего оказался здесь. Однако, несмотря на все это, Айзаве было весьма любопытно, почему ребенок - возможно, в возрасте примерно 12 или 13 лет - сидел на краю крыши так поздно ночью. Он никогда бы не признался в этом вслух, но у него действительно была слабость к детям, особенно к тем, с кем он тоже имеет несчастье общаться Когда он приближается на сантиметр, Изуку остается на месте. Он не так уж сильно волнуется. На самом деле, Изуку действительно был весьма заинтересован в его затруднениях. Он мало что знает о Сотриголове, но он знает о его трудовой этике и страсти к обучению нового поколения героев - что иногда может подвергаться сомнению, но, тем не менее, оно имело место. И именно из-за этого он восхищается этим профессиональным героем. Изуку не осознает, что опять отключился от мира , пока Ластик внезапно не приседает перед ним на корточки, щелкая пальцами в попытке привлечь его внимание, не напугав слишком сильно. Его глаза спокойно метнулись вверх, впервые установив зрительный контакт с мужчиной, и они оба молчали еще неопределенное количество времени, не слишком уверенные в том, что им делать или говорить. Но Айзава, имевший дело со многими случаями, сравнимыми с этим, начинает первым: "Эй, парень, что ты делаешь на улице так поздно? Тем не менее, на крыше", - Изуку замечает тон, которым он говорит; он старается, чтобы его голос звучал как можно нейтральнее, чтобы не запинаться и не волновать Изуку. У него, однако, на самом деле нет какого-нибудь ответа, поэтому он просто пожимает плечами и ненадолго отводит взгляд. Изуку возвращается в исходное положение - свесив ноги со здания - и снова берется за свой тортик. Он на мгновение задумывается, прежде чем решает предложить немного торта Ластику: "Торт?" спросил он. Айзава точно не знает, что сказать, но в чем он уверен, так это в том, что никакой ребенок никогда не предлагал ему торт на крыше в час ночи. К несчастью для него, все когда-нибудь случается в первый раз, и Айзаве повезло, что он любит сладкое, если и не обладает необходимыми для этого социальными навыками. Конечно, - тихо произнес он, ни один из них больше не хотел нарушать атмосферу. Айзава сел рядом с Изуку, оставив между ними добрых несколько футов, затем взял у дитя дополнительную вилку и принялся за еду рядом с ним, когда между них положил торт Изуку. - Итак, что заставило тебя сидеть так поздно, да еще и на крыше? Он повторяет свой предыдущий вопрос, любопытство берет верх над ним. Здесь тихо... - Изуку резко замолк, отвечая только на половину своего вопроса. "Здесь также одиноко", - решает ответить Айзава, но его прерывает тихое бормотание ребенка. "Ты бы удивился, узнав, насколько ужасным может быть одиночество" Айзава понимает, что он имеет в виду, и решает оставить это в покое, не желая пока еще глубже погружаться в эту тему - ради бога, он еще даже не выучил имя ребенка, поэтому решает сделать это следующим. "У тебя есть имя, малыш?" Спрашивает он, на что получает предварительный ответ "Изуку". Несмотря на обожание Изуку Головы-Ластика, он не уверен, что хочет, чтобы этот человек и дальше интересовался им, в свою очередь называя ему только свое имя. - Я Сотри... - Айзава решил начать, прежде чем его снова прервали - слегка раздраженным тоном. Ты - Сотриголова, герой Стирания, я знаю" Айзава солгал бы, если бы сказал, что он ни капельки не удивился, не так уж часто его узнавали, не говоря уже о том, что этот человек был ребенком; тот, кто, кажется, является героем-фанатом, если судить по его пижамным штанам со Всемогущим и толстовке с капюшоном Ястреба , - однако, неуверенно оглядевшись, он делает еще одну пометку в своей голове, замечая, что его одежда, похоже, сидит на нем не так, как, вероятно, следовало бы. Изуку продолжает, наблюдая за легким удивлением на лице Айзавы: "Какое-то время я действительно увлекался героями, вряд ли было что-то, чего бы я не знал", - тень улыбки на его лице, ностальгическая, хотя и лишенная типичного чувства нежности и скорее проецирующая меланхолию и печаль. Это только добавило к набору вопросов, которые у него были к мальчику, главный из которых был "что, черт возьми, с тобой произошло?" Прошло время (думаю, 20-30 минут), а Айзава больше ничего не узнал о мальчишке. Казалось, он предпочитал обволакивающую тишину своего города, и Айзава не собирался мешать ему с этим, решив пока больше не задавать вопросов. Изуку взял последний кусочек торта и отложил тарелку и вилки в сторону. Температура начинала понижаться, не настолько сильно, чтобы он мог пойти в дом (в конце концов, сейчас июль), но ровно настолько, чтобы заставить его свернуться калачиком. Ветер продолжал завывать. Он глубоко вздохнул, прерывисто вздохнул, подтянул колени к груди и крепче прижал их к себе. Изуку не был слишком уверен в том, что делать или говорить, честно говоря, он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Хотя он и одобряет усилия Ластика, сейчас герою появляться слишком поздно; не тогда, когда он уже освоился и начал принимать свою жизнь Честно говоря, он ненавидел думать таким образом: что с его ситуацией можно смириться. В целом это была плохая идея, и она всегда выводила его из себя, и, честно говоря, никому не понравилось бы выглядеть чокнутым перед кем-то, кого они уважают. Однако, если бы это был другой герой, возможно, тот, который ему не нравился (*кхе* всемогущий *кхе*), он бы воспользовался этим в попытках одержать верх в будущих взаимодействиях, испытывая чувство вины. Ну, знаешь, вести себя как тот жалкий фанат героя? Изуку не был плохим человеком, но когда мир решил пойти против него в зрелом возрасте 4 лет, а затем избил его до полусмерти в возрасте 7 лет, он решил, что отомстит. Око за око и все такое прочее, хотя Изуку на самом деле не счел бы это актом мести, а скорее просто возвращением должка. В конце концов, вы - продукт своего окружения, и Изуку ничем не отличается. Еще один быстрый щелчок перед ним возвращает его в мир живых.