Часть 9. От прошлого к настоящему

Дело не в том, что Изуку не любит Всемогущего, просто он, похоже, не чувствует к нему ничего, кроме безразличия. В детстве он боготворил его, как и всех остальных героев, он всегда думал, что Всемогущий придет и спасет любое положение, и всегда так и происходило. Независимо от того, насколько сложной или тяжелой была ситуация, Всемогущий всегда был рядом; так почему бы его не любить? Всемогущий всегда был рядом, чтобы спасти всех людей, но если это был маленький беспричудный Изуку? похоже, его это не особо волновало. Он мечтал день и ночь о том, как в один момент ворвется Всемогущий, встанет в его фирменную позу, и закричит: «Я здесь!» Но это так и не произошло. Всемогущий так и не появился. Он оставил Изуку страдать. Глубоко в себе он понимал , что это не вина Всемогущего, он не мог этого знать. Но ему нужен был кто-то виноватый. И если это не вина Всемогущего, то это будет вина Изуку. Он понемногу начинает понимать это, но все еще старается как можно дольше скрывать свою ложь. В конце концов, это его утешение. Внезапно испуганный крик останавливает его. «Он взял кого-то в заложники! Нам нужен герой!» Кричат люди. Изуку оглядывается вокруг и замечает злодея: это тоже самое грязное существо, которое напало на него. Он подходит ближе к месту нападения и именно тогда видит его. Это Бакуго, или как его любил называть Изуку Каччан. Его душили. А эти так называемые "герои" ничего не делали. Его лучший друг детства умирал прямо перед его глазами, и все, что они делали, это просто смотрели. Сквозь суматоху он слышит, как герой говорит : «Что это, черт возьми? Какая-то жижа?». Это был Оружие смерти. Другой герой восклицает: «Осторожно!» Он повторяет, но его прерывает злодей. «Ха! Держитесь подальше, или я сверну ему шею!» Нет, нет, этого не может быть. Несмотря на то, что люди могли подумать, Изуку и Кацуки были лучшими друзьями, они всегда были ими, даже после того, как Изуку поставили ложный диагноз «беспричудность» — но Каччан не знает, что это ложь. После той роковой ночи Изуку исчез, и от него не осталось и следа, и полиция тоже не помогла. Изуку никогда не переставал думать о Кацуки. Он всегда был рядом с зеленоволосым мальчиком, когда ему требовалась помощь, чтобы отбиться от хулиганов или когда нужно было залечить царапины и синяки. Он никогда ничего не рассказывал Каччану, но он был умен, и Изуку был уверен, что он, должно быть, понял, что случилось с Изуку. Он знает, что блондин, вероятно, ненавидит его до глубины души, и нелегко относиться к этому легкомысленно, когда твой лучший друг однажды просто встает и уходит, не объяснив ничего. Когда на Бакуго становится больше и больше грязи , Изуку решает принять меры. Он достает из кармана маску — простую черную тканевую — и надевает ее, затем вытаскивает зажигалку из-под ботинка и бежит. Он зажигает зажигалку и направляется к злодею сзади, где его не видно. Он знает, что не причинит вреда Качану из-за его собственной взрывной причуды, поэтому решает использовать огонь, чтобы испарить достаточное количество жидкости, чтобы вытащить блондина. Изуку слышит, как герой кричит ему, чтобы он остановился, но не может заставить себя сделать это. Поскольку он находится всего в нескольких шагах от него, он разжигает пламя во что-то более сильное и хватается за ил. Он видит, как грязь падает и наносит вред злодею, поэтому он тянется вперед, чтобы схватить Каччана, пока злодей отвлечен. Кацуки сражался сам, он был силен, и Изуку знал это. Он позволил ему сделать последние несколько взрывов в злодея, а затем оттащил его так быстро, как только мог. Когда он начинает отхаркивать часть грязи, появляется Всемогущий. Снова. Он ловит грязевого злодея и подходит к толпе, в то время как другой герой бросается на Изуку и Бакуго. Он знает, что не стоит спрашивать Бакуго, т.к он узнает его голос. Но беспокойство берет над ним верх. "Ты в порядке?" — спрашивает Изуку с беспокойством в голосе. Каччан слегка фыркнул, и грубо сказал: «Я в порядке». Тогда он и поднимает глаза; «Эй, я тебя…» его вопрос прерывает герой. «Малыш! С тобой все в порядке?» — спрашивает он Бакуго, а затем поворачивается к Изуку: «Это было действительно безрассудно, ты не должен был этого делать!» Он серьезно? — И что? Дать мне ему умереть? «Герои здесь не просто так, малыш. Это наша работа, а не твоя — спасать других». «Герой» продолжает. «Тогда мне кажется, что ты не очень хорошо справляешься со своей работой». Изуку пристально смотрит на героя. Он чувствует, как Каччан смотрит на него. Когда начинают прибывать остальные герои, он решает, что ему следует уйти. «Послушайте оба, пойдем со мной, нам нужно вас проверить». Герой через мгновение останавливается. Как бы Изуку ни хотелось уйти, он действительно хочет убедиться, что с Кацуки все в порядке, поэтому он соглашается пойти с ними. Он позволяет блондину сначала провериться и при этом игнорирует любые лекции, которые читает ему герой. Он слышит, как медик говорит Кацуки, что с ним, кажется, все в порядке, но ему следует пройти обследование в больнице, чтобы точно знать, что всё в порядке. На это он просто ворчит. В этот момент появляется еще одно знакомое лицо, и Изуку замирает. «Костёр?» В его тоне сквозило любопытство: «Это ты?» Изуку медленно поворачивается, плечи напрягаются, внезапно привлекая внимание нескольких окружающих, это, к счастью, заставляет предыдущего героя приостановить свою речь. — Эй, Цукии! Он говорит, расширяя последнюю букву обоих слов, что в любом случае не было смысла притворяться, что он не линчеватель - причуда Цукаучи могла бы его увидеть насквозь. Рядом находился его любимый детектив. "Ты его знаешь?" Вопрос был задан несколькими героями, которые все еще смотрели на него. Зачем детективу знать ребенка, который участвовал в опасном нападении? Детектив игнорирует их, вместо этого сосредоточившись на ребенке перед ним. «Я как раз собирался уйти, Цуки— говорит он, пятясь назад, — сейчас я пойду!» Цукаучи хватает его за руку, прежде чем он успевает пойти дальше. «Нет, я тебя знаю, и поскольку это ты, то тебя еще не проверили, малыш» Изуку хмурится. «Но, Цукиии, со мной все в порядке, и мне правда пора идти», — скулит Изуку, пытаясь через глаза сказать детективу, что бы он беспокоился о героях. К счастью для Изуку, ему удается уловить суть. Со вздохом он говорит: «Я возьму этого с собой, проследи, чтобы другого ребенка проводили домой и проинформировали его родителей», - командует он офицерам и героям. С легким облегчением Изуку немного расслабляется. Он следует за детективом к его машине, знакомому для него месту. Они оба знают, что он откажется от любой помощи, но Цукаучи не может не понадеяться. «Так значит, ты обычно "не сражаешься со злодеями в это время суток"? Не говоря уже о том, что ты без костюма?» — спрашивает мужчина по старше, когда они садятся в машину. «Нет, я не сражаюсь». Он отвечает мрачно, наконец признавая, что сегодня произошла полная неразбериха. "Что там произошло?" Он спрашивает, и начинает заводить машину. Изуку не отвечает. Ему не хочется говорить. Но он знает, что его молчание заставит детектива задать новые вопросы; он уделяет особое внимание легкой музыке радио. Это была не полицейская машина, это была личная машина Цукаучи. В данный момент он не был на дежурстве, просто оказался в нужном месте в нужное время. Он не хочет больше думать и вместо этого позволяет своим чувствам взять верх, в машине пахнет кофе и бумагой, он чувствует гладкость ремня безопасности, зажатого в его руках - он не заметил, что схватил его. Он не может сказать, что видят его глаза, все в тумане, но он видит, что они свернули на парковку. Линчеватель наконец замечает, что детектив зовет его, кладет руку ему на плечо, и Изуку наконец смотрит на него, наконец возвращаясь в страну живых. — Малыш? Что там произошло? Он снова задал этот вопрос, но на этот раз сильно переплетает свои слова. — Я… я знал его. Изуку решает, что нет смысла лгать, в конце концов, у детектива была причуда детектора лжи. "Злодей?" «Нет, его жертва». Его голос был ровным. На лице Цукаучи появилось выражение удивления, в конце концов, линчеватель нечасто рассказывал о своей жизни. Он на мгновение остановился, подавая Костру знак продолжать. «В детстве мы были лучшими друзьями», - начинает он, детектив молчит про тот факт, что он все еще ребенок. «Мы были практически неразлучны, все делали вместе». "Что случилось потом?" — спокойно спрашивает Цукаучи. «Наступил мой четвертый день рождения, и мне поставили диагноз «беспричудливость»» Детектив был удивлен: было понятно дураку, что у линчевателя была причуда, но его причуда подсказала ему, что он говорит правду. — Но… — он собирался спросить. «Это была дремлющая причуда». Изуку отвечает на его вопрос прежде, чем он успевает спросить: «Она не появилась, пока мне не исполнилось семь». Будучи детективом, Цукаучи хорошо осведомлен о дискриминации по причудам или дискриминации по отсутствию причуд. Нечасто дети рождались без причуд, но когда это случалось, это было ужасно. У людей без причуд был самый высокий уровень самоубийств по всей понятной причине. Над детьми ужасно издевались и оскорбляли, и если им каким-то образом удавалось пережить все это и стать взрослыми; они не могли найти работу, получить жилье или даже получить надлежащую медицинскую помощь. «Ты говоришь мне… люди три года думали, что ты беспричудный?» — осторожно шепчет Цукаучи. Он догадывается, что именно так зародилась его дружба с другим ребенком - он заметил причуду другого, она была взрывной, яркой и, вероятно, мощной. Он не может себе представить, через какие издевательства прошел его линчеватель. — Я знаю, о чем ты, наверное, думаешь, но нет, — прерывает его мысли Изуку, — Каччан… он никогда мне ничего не делал, — в уголках губ появляется признак улыбки. «Каким бы высокомерным он ни казался, он был единственной причиной, по которой я…» Он делает паузу на мгновение: «Он был единственной причиной, по которой я зашёл так далеко». Цукаучи даже не может себе представить, каково это. «Он защищал меня, защищал и даже учил меня, как защищаться – настолько хорошо, насколько это мог делать четырехлетний ребенок». Они оба издают небольшой смешок. "Но в любом случае... однажды ночью мне пришлось уйти. Насовсем. У... у меня не было другого выбора." Изуку начинает немного дрожать, Цукаучи замечает это и кладет руку ему на плечо. Он знает, что не должен этого спрашивать, но все равно произносит: «А как насчет твоих родителей?» Изуку напрягся под его рукой. Он захотел вернуть обратно свои слова, как только он их произнес. Линчеватель повернулся и посмотрел на него, его глаза не выражали никаких эмоций, кроме гнева; они выглядели так, словно внутри пылало пламя. — "Не дави на меня, Цукаучи" Изуку внезапно захотел уйти. Он знал, что детектив не хотел причинить вреда этим вопросом, ему тоже было бы любопытно, но он просто не мог найти в себе силы быть разумным сегодня. Он просто устал и не хотел ничего, кроме как уйти. Воздух в машине был густым, и никто не знал, что сказать, но Цукаучи знал, что ему нужно извиниться. Он зашел слишком далеко и понимал это – и если он еще этого не знал, то тот факт, что линчеватель назвал его полное имя, был ярким знаком. «Мне очень жаль, я не должен был такое спрашивать, — начинает он, — и мне жаль, насколько жестокой была жизнь к тебе, когда ты рос, тебе не нужно было делать такой выбор в столь юном возрасте» По правде говоря, Изуку не хочется ничего, кроме как плакать, ведь нечасто ему приходилось слышать такие извинения. Его гнев быстро рассеялся, и он без предупреждения накинулся руки на детектива и обнял его. Цукаучи был, мягко говоря, шокирован, для Изуку не было редкостью быть обидчивым, но, учитывая тяжесть в машине, он ожидал совершенно противоположной реакции. Тем не менее, он обнимает линчевателя в ответ, наклоняясь ближе к середине, чтобы им обоим было легче. Он чувствует, как плечо его рубашки намокает, но он ничего не говорит. Он хочет, чтобы ребенок чувствовал себя с ним в безопасности, и если это то, что нужно, он более чем готов.