Часть 4 Детский пушек

Жестокая, безжалостная, звериная драка!.. Больше сорока четырнадцати— и пятнадцатилетних мальчишек участвуют в этом бессмысленном и жутком побоище... Десятка два пацанов уже переодеты в школьную альпийскую униформу — ботинки с толстыми шерстяными носками, теплые маскировочные штаны, свитера, ветровки... Еще пятнадцать — пока в том, в чем были захвачены и арестованы... Десяток парнишек только что выскочили из топящейся бани — мокрые, со слипшимися волосами, в мыльной пене... Кто в трусах, кто и просто голышом, но с тяжелой шайкой в руке. И эта шайка сейчас очень грозное оружие! Двенадцать взрослых, очень сильных физически, тренированных энкаведешных мужиков, мастеров спорта СССР — альпинистов, горнолыжников, снайперов, специалистов рукопашного боя — растаскивают и расшвыривают пацанов по всему спортгородку школы, но прекратить этот кошмар им никак не удается!.. Хрипы, стоны, крики, глухие удары, мат, визг пацанов заглушают крики взрослых, которым в этой свалке тоже достается, несмотря на всю их профессиональную выучку. И только четверо не участвуют в драке —Маэстро, Туман, Тяпа и Кот. Кто-то уже лежал без сознания в своей же луже крови. Кто-то из инструкторов истошно кричал: — Доктора!!! Доктор!.. Мать вашу, где вы там?! Из маленькой санчасти выбегает доктор в белом халате со стетоскопом на шее. И тут же получает от кого-то из пацанов прямо в глаз! Мгновенно рассвирепевший доктор хватает обидчика одной рукой за штаны, другой за шиворот и отбрасывает его в кучу дерущихся... ...а сам тут же склоняется над пацаном, потерявшим сознание. Следом за доктором из штабного домика выскакивают радист с наушниками на голове и полковник Вишневецкий. — Пошел! — приказывает радисту полковник, а сам исчезает в домике.... чтобы тут же появиться на пороге с немецким «шмайсером». Он задирает ствол автомата вверх и дает длинную очередь в солнечное утреннее небо... Горы устрашающе и многократно повторяют громовой звук автоматной очереди и... ...ДРАКА ПРЕКРАЩАЕТСЯ. И во внезапно наступившей тишине снизу, из-за поворота, на территорию школы, надсадно воя перегревшимся двигателем, с трудом въезжает белый фургон с новой партией таких же «сволочей»... ...Перед штабным домиком выстроены в две шеренги полсотни пацанов... Кто-то уже переодет в альпийскую униформу, кто-то еще не успел ее получить — стоят в своем гражданско-тюремном тряпье, а кто-то — кто выскочил из бани, чтобы принять участие в «толковище», — в одних трусах, кальсонах, совсем голыми, стыдливо прикрываясь руками, шайками, обрывками газеты. Напротив них, утираясь от пота и крови, — полтора десятка кадровых и «вновь обращенных» офицеров НКВД в спортивной форме... Они сгруппировались у входа в штабной домик, со ступенек которого Вишневецкий с автоматом в руке говорил: — Затеять драку из-за шайки горячей воды и потому, что кто-то пролез без очереди получить обмундирование, — полный идиотизм! Мы рассчитывали набрать пятьдесят отчаянно смелых парней, а получили полсотни безмозглых сявок и дешевок, которых нужно было бы еще внизу перестрелять, а не тащить сюда в горы! И в следующий раз зачинщиков... — ...исключат из школы!!! — дурашливо прокричал кто-то из пацанов, и весь строй весело захохотал. — Правильно, — подтвердил Вишневецкий. — Зачинщиков исключат из школы, спустят вниз в город и там расстреляют. — Кончай парашу гнать!.. — раздался другой голос из строя. — Нас по закону даже судить нельзя — мы малолетки!.. — Судить нельзя, — подтвердил Вишневецкий. — А шлепнуть — запросто. Чтоб ты потом никому не похвастал, что был в этой школе. Расписку помнишь? Строй недоверчиво и подавленно молчал. — Всем привести себя в порядок. Разойдись! Голые помчались в баню домываться, непереодетые — к складу за обмундированием... Один, пробегая мимо нашей четверки на ходу крикнул: — Что, Котик херов, перетрухал или ссучился?! Тяпа мгновенно подставил бегущему пацану ногу, и тот полетел кувырком по каменистому плато с криком: — Суки рваные!.. Падлой буду, пришью всех четверых!!!

***

Через 15 минут мы топали всем лагерем на канаты. Настроение было паршивым, не только из-за того что случилось ночью, но и из-за раннего подъема. Было много плохих факторов которые слились в один под названием «Настроение». Я шла по вытоптанной дороге, параллельно полностью погруженной в свои мысли. Наконец мы поднялись на холм где находились канаты, и небольшое импровизированное стрельбище. Все резко начали смеяться, и показывать пальцем куда-то вперед. Из-за слишком большого количества людей я не могла увидеть над чем они так яростно хохочут. Но мне было очень интересно, поэтому проталкавшись в первый ряд толпы. Первое что бросилось мне в глаза это- абсолютно голый Студер привязанный за руки к столбу с сапогом во рту, бегающий по кругу пытаясь прикрыться. Мне сразу стало все понятно, пазл сложился. Студер простоял здесь почти всю ночь. Конечно же к нему подбежали «Старшие», и отвязав его, они поспешно удалились вместе с Шестерками. Тренировка была сорвана. Но только на время. Потому что вскоре мы разделились на пять групп по 10 человек. И преступили к тренировке. Все группы включая нашу, вместе со своими «воспитателями» и тренерами занялись обучением и тренировками. Первая училась плести альпинистские узлы манильскими тросами... ...вторая вынесла из щитового барака длинные столы — собирает на них и разбирает заново короткие немецкие автоматы. Мы-третья — лазаем по шестам и канатам, осваивая веревочную лестницу... ...четвертая группа бросает тяжелые десантные ножи в два щита из толстых досок, прислоненных к задней стенке штабного домика. На щитах силуэт человека в натуральную величину. Силуэт, как плакат с мясной тушей в довоенном гастрономе, разделен на части и пронумерован. От попадания ножа в ту или иную часть тела зависит оценка... ...пятую десятку пацанов два инструктора обучают сверлению шурфов в скале для закладки взрывчатки... Мне посчастливилось попасть в группу «Кота», так мы прозвали ее за столь короткий срок. Канаты я не любила от слова совсем. Проще сказать ненавидела. Тело у меня было крепкое. Ноги накачены из-за того что приходилось прыгать и бегать по крышам. Но руки…слабее не куда. Оглядевшись в надежде на помощь, или хотя бы найти моих товарищей по несчастью. Я нашла. Заметив худенького, маленького Тяпу, который все никак не может забраться по канату выше, чем на полтора-два метра. Обессилев, падает на землю. Пока Чернов и еще пара пацанов, словно обезьяны, взлетают по шестам и канатам на пятиметровую высоту!.. — Почему это они могут, а ты нет?! — рявкает тренер на Тяпу. — Ну, Жора, ты даешь! — говорит Тяпа. — Да потому... — Я тебе, сопляку, не Жора, а Георгий Николаевич! — тренер за шиворот поднимает Тяпу с земли. — Твои же кореша могут... — Сравнил жопу с пальцем, — спокойно говорит Тяпа. — Они «форточники» и «скокари». Они привыкши по стенкам в окна лазить. А у меня, Георгий... как там тебя... Николаич, — другая специальность. «Щипач» я, понял? — Ты мне мозги не пудри! — строго говорит тренер. — Ты по «убойной» статье шел и за «групповуху»... — Это я так, просто за компанию, за Котькой увязался... — Ладно! Один хрен, — Георгий Николаевич берет Тяпу за пояс: — Давай подсажу... — Зачем? — Чтобы влезть тебе помочь, чудило! Давай-давай. -Ну, на... Бери. — Тяпа отстраняется от тренера, протягивает ему его же документы, фотографии. — Что это?.. — растерялся тренер. — Ксива-то твоя. Фотки какие-то... Держи, Георгий Николаевич. А то — «мозги не пудри». Не разевай варежку! Теперь дотямкал, что такое «щипач»? — спрашивает Тяпа тренера, держа левую руку за спиной. Тренер рассовывает по карманам документы, фотографии. Группа пацанов, особенно Кот и я ржут в голос — видят, что спектакль еще не окончен. Тяпа осторожно оглядывается по сторонам — не смотрит ли кто-нибудь из взрослых — и тихо говорит: — Эй, Жорик... Волыну-то забери. Тебя ж без пушки никто бояться не будет. И протягивает тренеру его же пистолет. Тренер в ужасе хватается за расстегнутую кобуру, вырывает пистолет из Тяпиной худенькой ручонки, потрясенно шепчет: — Ну, сволочи!.. После тренировки, я пошла к парням рассчитывая узнать как им в их головы пришла столь «Блестящая» идея. Наконец увидев их в поле зрения, стоящих что-то невинно обсуждающих. Я подошла к ним -Вы не боитесь? -Чего?-Кот перевел взгляд на меня, совершенно безразличный и пустой. Делая вид, что ни сегодня утром, ни ночью ничего не было. -Ну, что он вас заложит к примеру. -Не заложит.-Вклинился в диалог Маэстро. -Почему ты так уверен? -Потому что тогда мы заложим его. А если мы расскажем, что он шлялся ночью, ворвался в чужую палатку, и пытался украсть тебя и изнасиловать. Его спустят вниз.- объяснил Кот мне как малому ребенку. -Я это понимаю. Не маленькая. Но… -Но ведешь себя так.-Перебил Кот. -Да что с тобой случилось? Какая муха за жопу тебя укусила?- Уже не выдержав рявкнула, и ушла. Уж больно не хотелось портить с ним отношения еще хуже. Потому что понимала, он-мой щит. Пока я с ним в хороших отношениях мне ничего не грозит. Сказав мне эти слова года 3 назад я бы разревелась. Потому что была влюблена в него, так что голову при виде него срывало.

***

1940 год Я еле стояла на табуретке. В горле саднило от боли. Во рту был соленый привкус от слез. А коленки дрожали после очередных побоев отчима. Перед собой я видела висящую не понятно как завязанную петлю. Но так же видела в ней выход. Во дворе прознали про то что у меня происходит дома, и стали кликать «грязной». -Я..не грязная…-еле слышно прошептала я всхлипывая. -Я. И ЕСТЬ. ГРЯЗЬ.-Моя детская еще не окрепшая психика надломилась. Так же как и голосовые связки. А я все кричала -Я. ГРЯЗЬ. Я. ГРЯЗЬ. Я. ГРЯЗЬ. Надев наспех петлю, и всхлипывая я сделала шаг вперед. Но не успела повиснуть. Мое легкое, изможденное тельце придерживал Чернов. Тот самый соседский мальчик который мне нравился. -Прошу не делай этого!-Немного захныкав прокричал Костя. Мне стало невероятно стыдно, и захотелось еще сильнее умереть. Но я все же сняв петлю с хрупкой шеи, рухнула на пол, вместе с моим спасителем. Но сейчас я остыла. Моя голова была забита совершенно другими вещами. Такими как: не умереть, найти мужчину и продолжить род. Что бы в старости спокойно сидеть у камина, и смотреть как играют мои внуки. Мои планы на жизнь были просты как дважды два. Но моя жизнь могла прерваться в любой момент, как и любая другая находившаяся в этом лагере. Я пошла прямиком в курилку. Там никого не оказалось, впрочем мне это и на руку. Закурив сигарету, я задумалась. «Действительно, вот если вернусь живой. Что мне делать дальше? Я останусь одиночкой? Сколько людей будет в моей жизни? И будут ли они вообще?» Только мысль об одиночестве сводила меня с ума. Все эти 2 года я была одна. И ни с кем не общалась. Это было ужасное время. И я туда возвращаться не хотела, попробовав хоть и не много, но общения. «Может мне стоит попробовать найти друзей тут? Или что-то большее? Ведь..тогда когда я решила убить себя. У Чернова получилось спасти меня только из-за моих чувств к нему. Будь он мне безразличен, я бы продолжила висеть как тряпочка на крючке. Может и в правду говорят. «Любовь спасет мир» ну а если не мир, то меня точно.» С этими мыслями я докурила сигару, и направилась в палатку думая, что там находится Маэстро.