Долгожданное распределение

      — Гермиона, Гермиона, вставай! Все распределение проспишь! — смеясь сказала Джинни.       А Гермиона даже и не думала подниматься, ведь ей снятся добрые милые сны, которые хоть на короткий промежуток, но все равно отвлекают ее от суровой реальности. Ей снилось беззаботное детство. В ее сне она гуляла по парку вместе со своими папой и мамой. Они катались на аттракционах, кушали сладкую вату и просто разговаривали по душам. Гермионе этого очень не хватает.       Но голос подруги, который так и стучит по барабанным перепонкам, вынуждает ее проснуться и покинуть этот славный мирок, в котором так хотелось застрять навсегда.       — Гермиона! — злобно крикнула Джинни.       — Отстань, — полусонным голосом произнесла Гермиона.       — Если ты сейчас же не проснёшься, — угрожающем тоном сказала Уизли, — я оболью тебя ледяной водой! — пообещала она.       Гермиону такая перспектива явно не устраивает, она через силу открывает свои глаза, и с большим негодованием отрывает голову от подушки.       — Ладно, встаю, — недовольно отозвалась Гермиона.       — Вот и замечательно, не придётся тратить на тебя воду, — радостно пропела Уизли.       Гермиона кинула недоброжелательный взгляд на подругу, и та замолчала.       — Джинни, ты на часы смотрела?! — Гермиона была готова рвать и метать.       — А что? Они остановились? — непонимающе спросила девушка.       — Джинни, не прикидывайся! Я могла спокойно спать ещё целых полчаса! — разъяренно бросила та.       — Ой, Гермиона, не порть мне настроение. Ты за эти полчаса лучше приведёшь себя в порядок! —сказала Уизли.       Спорить не было смысла, ведь Гермиона понимала, что Джинни права. Ей действительно следовало привести себя и свои волосы в порядок.       Она молча поднялась с постели, которая ещё хранила ее тепло, и направилась в ванную. Умыв лицо, почистив зубы, она принялась распутывать колтуны на голове, приобретённые во время сна. Это получалось с большим трудом. Когда уже все пряди распутались, Гермиона сделала милый хвостик. Уговорам Джинни насчёт того, чтобы сделать ей макияж, она поддалась не сразу. Она поставила четкое условие, что он должен быть нюдовый. Уизли на удивление спорить не стала.       Они надели школьную форму, и ушли на завтрак. Сев на свободные места, Гермиона и Джинни принялись за трапезу одновременно переговариваясь.       — Гермиона, меня всю трясёт, — призналась подруга.       — Джинни, только не говори, что это из-за распределения, потому что тебе уж точно переживать не стоит, — успокаивающе сказала Гермиона.       — Почему ты так считаешь? — поинтересовалась Уизли.       — Потому что ты самая храбрая и отважная девушка из всех, которых я знаю, — Гермиона с добротой в глазах посмотрела на Джинни.       — Спасибо тебе, Гермиона, ты меня правда успокоила, — с благодарностью произнесла подруга.       — Всегда пожалуйста.       Они ещё немного поболтали, и к ним присоединились Гарри с Роном.       День прошёл на удивление быстро. Долгожданный вечер, ожидание которого вытрепало нервы большинству студентов наступил. Учащиеся с большим любопытством пересекали двери Большого зала. Когда за последним учеником закрылись двери, церемония распределения началась.       — Невилл Долгопупс! — сказала Минерва Макгонагалл.       Тяжело сглотнув, он подошёл к шляпе. Едва коснувшись головы парня, она громко сказала:       — Гриффиндор!       Невилл со спокойной душой, под аплодисменты удалился к столу своего родного факультета.       — Полумна Лавгуд!       Полумна совершенно спокойно подошла к шляпе, без капли волнения села на стул. Сложилось впечатление, будто происходящее ее не особо то и волнует.       — Когтевран!       Она слегка улыбнулась, и также ушла к своему столу.       — Драко Малфой!       Он весьма самоуверенно подошёл к шляпе и сел с напускным безразличием.       — Слизерин! — не задумываясь сказала шляпа.       Вставая, Драко ухмыльнулся точно так же как и на первом курсе, и ушёл к столу змей.       Почти все ученики прошли через распределяющую шляпу, и лишь единицы попали на другой факультет. Из всех остались лишь наши хорошие знакомые Гарри, Рон и Гермиона..       — Рон Уизли!       Он слегка быстро подошёл к шляпе, и сел на стул. С виду он был невозмутим, но глаза выдавали его с головой.       — Гриффиндор!       Он незаметно для остальных выдохнул скопившееся напряжение, и с радостью в глазах ушёл к столу.       — Гарри Поттер!       От собственной фамилии у него перехватило дыхание. Он будто перенесся в далекое прошлое, когда ему было добрых одиннадцать лет. Вот он в первый раз заходит в это место, которое стало для него домом. Но этот радостный день, все его прелести разбавил короткий диалог с Драко Малфоем, который сильно сказался на его будущем.       Драко постоянно доставал его. Все время пытался как-то унизить или оскорбить. Ни один день не обошёлся без едкого словечка, пропитанного желчью и ядом. И все это лишь из-за того, что ему, чистокровному волшебнику из уважаемой семьи, предпочли грязнокровку и рыжего отброса. И неизвестно, что было, если бы Гарри все же пожал руку Драко, тем самым подтверждая их дружбу. А хотя…       Гарри выпал из мыслей о прошлом, перестал думать о том, что было, и пошёл вперёд.       Он подбежал к шляпе, и сел на стул.       Она без каких-либо раздумий и сомнений, громко сказала:       — Гриффиндор!       У Гарри с плеч упал невидимый груз, ощутимый лишь ему одному. Он улыбался, буквально искрился радостью. Он был по-настоящему счастлив.       Но это счастье продлилось не долго.       — Гермиона Грейнджер!       У Гермионы забилось сердце, но виду она не подала. Она подошла и присела на стул. Она украдкой взглянула на своих друзей. От того, с какой добротой и искренностью они смотрели на неё, у Гермионы разлилась приятная теплота в груди.       Но ее сильно смущало, что шляпа долго молчит. В зале слышались перешёптывания. Учителя были в недоумении.       — Что происходит? — обеспокоено спросила Минерва.       Шляпа молчала ещё секунд двадцать. Но потом она сказала то, что Гермиона никогда бы не хотела услышать:       — Слизерин!