Но и ты оправдай моё.

Маятник качнулся. Угол отклонения рос, создавая красивую картинку. Вот хорошая сторона, а плохая потом. Руки Химико устали от письма, но на письменную речь причуда действовала лучше, чем на язык жестов. Да, детектор лжи именно действовал, как бы сканируя информацию. Нейто сидел напротив, подтверждая каждое слово. "Ты ведь чётко показывала им внешность?" "Сомневаюсь, что дело в пучках, но ты прав. Они слишком быстро отбросили эти мысли." Девушка потёрла правое запястье, чуть закатав рукав. На плотном слое белых бинтов выступило алое. Парень молчал, поскольку она не писала - его вообще звали лишь из-за усталости Тсукаучи и нестандартного подхода к решению проблем. Шота нахмурился, глядя в телефон. Паук был в сети более суток назад. Паук, который отвечал в течение часа независимо от времени суток, вскрывал любую действительно опасную группировку, никогда не говорил вслух ни единого слова. Паук, который вынес на руках ребёнка из логова преступников. Тот самый Паук, который участвовал в любой заварушке и покрывал тех, кто этого заслуживал. Паук в светлом парике. Такой родной и такой вредный информатор. Паук, живущий в паутине слухов. "Слышал?" "Ага. Подтолкнуть?" Монома взял с колен шарф и подошёл к Тоге. Девочка даже не напряглась, наоборот, прикрыла глаза и откинула голову. Мальчик осторожно обвязал алую ткань вокруг шеи, закрывая шрам. Маленький кусочек металла полностью скрылся в складках. - Когда-то я надеялся, что его не будет видно... - шёпот подтверждения дал Айзаве понять, что друг практически спит, лишь машинально сканирует каждую фразу. - Кстати, ребёнок не боится? Ты говорила, ей шесть. Я в её возрасте думал, что ты сможешь говорить. Ну, врачи как всегда наврали. Айзава-сенсей, допрос окончен? Основные данные занесены, я их наизусть уже выучил. Усталый тон подчеркнул жалобу. Девочка крепко держала своё запястье. "Это правда поможет мне? Ты озвучил нашу связь." "Скажу, что друзья детства, это не будет ложью. Недоговаривать не запрещено. Дам им пищу для понимания, открою дверь ночью. Не стоит оставлять малышку на Лигу." "Не бросят, меня и её любят. Да и не на ребят я её оставила... В квартире сидит." "Хорошо. Знаю, это жёстко, но ты ведь можешь вызвать у себя панику? Паническая атака, давай, забейся подальше. Это пойдёт в комментарий о твоём психологическом состоянии, поможет оправдать побег." "Ты ведь знаешь триггеры. Я разрешаю. Про раны." "Или про причуду? Можно ту самую фразу?" "Нет, не надо. Напасть могу." "Прости, что напомнил. Потом успокою, но сейчас я жёсткий чужак. Прости. Не ту самую, только про раны скажу. Во сне люди практически не думают, да?" Мальчишка вернулся на своё место. Айзава наблюдал за учеником. Спать не слишком хотелось, поведение ребёнка казалось странным. Неестественно правильным, вежливым, осторожным... А, нет. - Какого чёрта ты всё ещё режешь поперёк? Думал, наконец полоснёшь вдоль. Неужели цепляешься за жизнь? Тогда не должно быть свежих ран. Девчонка резко вырвала из чужих ладоней правую руку, моментально натягивая рукав. Бинты потемнели от крови, насколько их было видно первые секунды три. Тога забилась в угол абсолютно пустой комнаты, оскалив клыки. Сидела там, обняв голову и прячась от чего-то, что существовало исключительно в её мыслях. Или кого-то, судя по позе и направлению безумного взгляда. Монома спокойно встал, собрав бумаги, и ушёл, сказав что-то про создание копий. Айзава проводил мальчика глазами. Дикий и непредсказуемый, он обычно старался помочь людям и был с ними мягок. Неужели такие напряжённые отношения с арестованной? "Ты ушёл? Реально паника. Чёрт, они здесь, она идёт, я ошиблась..." "Ушёл, постарайся не слушать меня. Кто рядом?" "Шумно, громко, это не паника, не подходи... Уходи дальше, не страдай от невозможности помочь, я сама поставила это." "Держись, я при побеге вкусняшки принесу." - Ты меня слышишь? Девочка слабо мотала головой, закрывая её и тело от ударов. Шота положил руку ей на плечо, отметив дрожь. Паническая атака... Она находилась в полной безопасности физически, но разум создал ловушку куда более жуткую. Такая маленькая, хрупкая... Эй, не кусай руку! Чёрт, да здесь швы нужны... Отпустить? «Кто вы и как здесь оказались? Я слышу.» - Айзава Шота, пришёл по работе. Тебя зовут Тога Химико, верно? «Да. Вы по программе корректировки или из-за физического состояния, как врачи?» - Нет, я пришёл помочь, - всё равно не поверит, чёрт, какие же слова подобрать? «Мне не нужна помощь. Где моё сопровождение?» - Ты пришла без сопровождения, - чёрт, это ещё больше испугает. Что вообще можно ей сказать? «Могу ли я остаться здесь?»

Айзава моргает, глядя на фразу. Девочка повторяет движения ещё дважды, прежде чем закрыть глаза. Она не реагирует на прикосновения, поэтому герой просто уходит, забирая друга. Так хотя бы шанс есть, что ребёнок придёт в себя.

Химико проснулась посреди ночи, когда брат мягко распутывал её пучки. Волосы немного цеплялись за резинки, но Нейто оставил дверь открытой. Вокруг почти никого не было - чужие мысли не наполняли голову громом, как обычно. Это было основной причиной их поведения. Отслеживающее устройство на шарфе было намертво приварено. Сестра хотела попасться героям, потому что знала, кому можно. Знала, от кого получит помощь - не для себя, для ребёнка. Знала, на кого может оставить девочку, и речь шла в том числе о Лиге. Знала, кому нужна помощь. Она слишком многое знала, потому что для неё чужие мысли и эмоции были намного громче, чем для того, кто принёс ей одежду. Худи, штаны, маска. Стандарт. Переключение должно было быть мгновенным, ведь тот, кто участвовал в её аресте лишь косвенно, находясь рядом во время нападения, так же принёс телефоны. И, конечно, обещанную кровь. Восхитительно свежую и невозможно вкусную. Наряд сидел привычно. Шарф выделялся, как и раньше. Она специально не надевала его на ту встречу, но это уже не имело значения. Паук не имел пола. Светлые волосы, тонкая фигура без чёткого выражения какого-либо силуэта мышц или груди. Слишком тонкая, правда - анорексия всё ещё отравляла жизнь, даже с кровью в качестве вечной пищевой добавки. Тёмный наряд легко растворялся в ночи, куда силуэт скользнул, отпустив руку ученика геройского курса. Он не раздумывал над тем, чью сторону принять. Узор на запястье рабочей руки словно горел, когда они вынуждены были разойтись. Сыграть верную партию, показать преданность и выследить, поддаться и не сбросить слежку, подстроить несчастный случай вдалеке. Тревога поднялась только утром, о чём Химико узнала сразу же. Эри доела мороженое и пошла мыть тарелку, положив часть содержимого маленькой аптечки перед опекуном. «Мне это не нужно.» - Твоя рука, каа-сан. «Не называй меня так. Малышка, я не твоя мать. Если бы даже я родила ребёнка, ему не было бы и года. Называй сестрой, хорошо? Старшая сестра, нээ-сан.» - Не-а. Ты мама. Нейто-нии действительно старший брат, а ты мама. Пожалуйста, Химико-каа-сан? «Мой брат может быть твоим братом лишь в том случае, если ты моя сестра. Но раз уж ты так упряма... Тогда зови его дядей, например. Оджи-боро.» Снять бинты, нанести мазь, положить марлю, забинтовать. Механические движения ведущей руки вообще не ощущались на ранах. Обычные полосы порезов быстро скрылись. Новых практически не было, всё горизонтальные линии шрамов да пара маленьких дуг. Именно следы от острых ногтей и кровоточили. Стук. За дверью не чужаки, лишь товарищи. Им нельзя входить, слишком дорого далась эта квартира, но можно выйти к ним. Отговорить от очередной авантюры, убедить разорвать связи для обмана героев и помощи. Так, чтобы вытянуть, но не утянуть. Защитить от подставы. Нейто не мог оторваться от экрана телефона. Даже тот факт, что в допросной он сидел один против директора, классного руководителя и детектива с причудой правды, не мешал ему молчать. Лига действительно заботилась о ребёнке во время ареста опекуна, но нужно было спрятать все связи. Как там точно было? Устроить встречу с Пауком тому, у кого есть приёмник сигнала. Шарф всегда прятался под капюшоном. Не было причин менять что-то. Квартира не должна была оставаться безопасной, тем более, ловушка в родительском доме уже была готова качественно сработать. Оставалось только ждать. Тик-так, тик-так, тик-так...

Новость о гибели супругов Монома, ранее носивших фамилию Тога, ещё не распространилась. Дети погибших одновременно прислали друг другу смайлики, помня о шариках на мокром полу и оборванном проводе. Ни один детектив не смог бы назвать это убийством. Несчастный случай, поскольку провод действительно долго тёрся об угол, поскольку шарики действительно набухали в ведре воды. Ссохнутся, сморщатся, вода высохнет, и останутся только ведро, провод и два трупа. Химико обняла малышку Эри, прежде чем начать диктовать ей руками план действий. Подробный, ведь ребёнок был посвящён изначально. Нейто поднял голову и посмотрел на взрослых. Надо было использовать трекер, пока его не объявили сиротой. Старшая всегда была прекрасным стратегом.

Язык скользнул по пересохшим клыкам. Глупость и что-то простое, бесконтрольный хаос. Хаотичное решение выследить. Глупая месть. Простое использование чужой причуды. Зёрнышко в капле. Убить их не могли даже при аресте. Тем более, информатору, который сейчас шёл на встречу с героем подполья, как раз выдали амнистию в случае работы на героев. На школу, разумеется. На правительство никто бы не согласился. Они дали клятву или обещание? Неважно. Ребёнок в безопасности. Реакции просчитаны. Время качнуть маятник на сторону тьмы, показав длину отклонения. Именно вы сталкивали его дальше, к свету. Теперь столько же тьмы. Вытащить своих, позволить себе бояться, позволить себе не уметь. Позволить себе обходиться без чужого голоса. Позволить себе плакать? Нет. Позволить себе умереть ради ребёнка? Конечно. Эри была их сестрой. Они слишком дорого заплатили за это, чтобы выбрасывать ради чего-то. Тем более, в часах три стрелки, а не две. Сотриголова услышал писк в своём кармане, когда Паук поднял стакан молочного коктейля. Бар был пуст.

Брат и сестра синхронно коснулись татуировок. Жизнь потеряла ценность. Надо было слушаться того, кто знает. Они послушались.