Часть 4

—Макс... Раздался позади голос Антареса. Силы Гесцела бесследно исчезли, но они всё так же стояли на своих местах, как будто прикованные к земле. Макса эта ситуация рассмешила. Он несколько раз бросал голову Гесцела в воздух, тот немного покрутясь, вновь попадал в его руки. Макс ловил его и снова подбрасывал, наслаждаясь своей игрой. Его глаза страшно сияли азартом. Этим взглядом он одарил всех, кто находился рядом. Потом он повернулся и направился к Антаресу, но по пути остановился в центре, чтобы лучше следить за всеми. — Долго вы собираетесь стоять, как статуи? — с насмешкой произнес Макс, его голос был ледяным и зловещим. — Макс, что ты делаешь? — спросила Фри, её голос дрожал от тревоги. — Просто наслаждаюсь моментом, Фри, — ответил он, его улыбка становилась всё шире. — Ведь такие возможности выпадают не каждый день. Макс обвёл всех взглядом, его присутствие давило на каждого из них. В воздухе повисла напряжённость, словно сама тьма сгущалась вокруг, впитывая их страхи и сомнения —Ну что, начнём? — спросил он, всё так же бросая отрубленную голову. Наступила тишина. Никто из трёх сторон не осмелился подать голос, за что Максимус начал хохотать громко и жутко. —Ну что ж... Ну что ж вы, а? Чего молчите? Мы уже должны были говорить друг с другом! Антарес с изумлением смотрел в сторону своего сына, пытаясь разглядеть его и понять. Надеясь найти хоть одну причину того, что он просто шутит, что это нереально. Что он не ошибся в своём сыне в тот холодный зимний день, когда был везде снег. Несмотря на пробки, бегом после охоты он мчался к своей жене и к сыну. Как взял того на руки и внимательно осмотрел его так же, как и сейчас.Максимус прекратил смеяться и посмотрел на отца, его глаза горели леденящим холодом. —Ты ведь не Макс, да? — еле слышно произнёс Антарес. Протектор в миг стал серьёзным, и исходящая от него аура стала ещё мощнее. —Скорее наоборот, — безраздумно ответил тот. —Что... что происходит, Макс? — кричала Фри, медленно приближаясь к нему.Макс тяжело вздохнул и посмотрел ей в глаза. —Мы почти дошли до конца. Теперь только в наших силах изменить всё. И это, — держа перед собой голову Гесцила, — доказательство тому, что у нас ещё есть надежда хотя бы на что-то. —Надежду на что? — с иронией спросил Стефан, равняясь к Фри. — Убив паладина, у нас вдруг появится шанс? Для чего, объясни хотя бы. —Ненавижу этот разговор, он вечно меня раздражает. Ладно, так уж и быть, задавайте вопросы, и я на них отвечу. —Ты ведь уже обо всём знал и без меня, да? — смело спросила Лэстрада. —А как же, моя прелесть, у меня везде есть уши. —И хозяином энергии являешься тоже ты, так ведь? — продолжил Ранори. — Она пришла на землю не просто так, у неё была цель — найти своего владельца, которым являешься ты. —Воистину, меня каждый раз поражает ваш ум и способ мышления, Ранори. И вы безоговорочно правы. Некоторое время царила мёртвая тишина. У всех были вопросы, ответы на которые они услышать и понять не желали. Лёгкий ветер шевелил волосы, напоминая о неизбежности грядущих событий.Антарес попытался вспомнить моменты из прошлого, когда Макс был ребёнком. Как он учил его ходить, как они вместе смотрели на звёзды. Ностальгия и грусть сжали его сердце. Эти воспоминания казались далёкими и недостижимыми, словно чужой сон. Он медленно поднимает свой глаза чтобы смотреть своего сына тот невольно прокручивает голову Гесцила отвечая на вопрос других в миг их взгляды пересекаются и душа Антареса порожаеть холод ужасный холод и кажется что это чувства ему уже знакома. Ему эти глаза эти манеры речи казалось очень знакомим но ничего припомнить не удалось. —Ты подтвердишь что ты мой сын произнёсь он Вопросительный взгляд Бетельгейзе сразу ж бросился к нему —Потом нежно сказал Алдебаран положыв руку ей на плечо —Ты тоже знал Этот вопрос остался без ответа —И если это действительно так то откуда у тебя такая сила —С твоей помощью отец —Не понимаю о чём ты —Что действительно ничего не помнишь на мгновени он появился перед Антаресом бросая голову Гесцила подальше —Нет... Выраженные лица Макса вдруг смягчились —И правда моя вина извини а если вот так Голубая спинка появылась в его руке когда он щёлкнул пальцем потом этот искра обратилось могучее пламя и окутала его всего. Мощь высвождаемы от прамя хлыстом ударил присутствующих в лицо и мгновенно ж изчезла —А так припомниш Антарес стоял как вкопанный воспаминаные обрушились на него с огромной скоростью. Зербраг тёмные врата незнакомец заключёный по ту сторону врат Договор с ним и обешяные его освободить Ноги подскачили его и он грохотом упал на колени —Не может быть... Это... —Ты понял —Невозможно —Думаещь смотри внимательно Перед Антаресом стоял тот ж Макс изменился прикид на нём чисто белая рубашка рукава были сложени обнажая идеально чёрные руки с моими ногтями. Штани классически чёрни а обувь он не носил. Изменился и черти лица тоже черти лица стали более чёткими и остимы. Глаза сверкали лазурным цветом и с хищним взглядом смотрели прямо на него. Нет самом деле он.... —Да ты прав это я и как ты выйдешь наш с тобой договор был исполнен у двух сторон —Но почему ты в теле моего сына —А? А ты разве не понял я ж сказал что моё освобождение всего лишь вопрос времени. Ну ты женился имел детя вот и я здесь ты выполнял свою часть сделки —Тогда ответь кто ты как тебя звать Макс улыбнулся обнажая острые зубы —Макс Максимус луцем ничего не изменился ты дал мне это имя я другого имени не имею везде и всегда во всех возможных вариантов ты всего выберешь имя Максимус —Я не понимаю... Я всё это не понимаю ты был заключён по ту сторону врат а тепер появляешься и твердишь что ты и есть мой сын как это понять Максимус задумался шагая зад и вперёд обдумывая слова объяснени —Эта вся ситуация для меня не впервые так что я прекрасно знаю всё возможные концовки сменым обстановку? По щелчку пальцев окружение резко изменилось. Они оказались в заброшенном амфитеатре. В центре возвышалась сцена, перед ней располагались ряды бетонных сидений, на которых некогда сидели зрители. Амфитеатр выглядел заброшенным и забытым, стены были покрыты следами вандализма и граффити, многие из которых были настолько старые, что краска уже начала облупляться, обнажая бетонную основу. Некоторые рисунки, напротив, были новыми, и их яркие краски контрастировали с мрачной обстановкой. По углам валялись кучи мусора — старые бутылки, обрывки газет и пластиковые пакеты, ветром пригнанные сюда, когда-то давно. В трещинах бетона росли маленькие, но упорные цветы, которые, несмотря на все трудности, находили себе место под солнцем. Взгляд сразу падал на стены, где когда-то были двери, ведущие за кулисы, а теперь они стояли настежь распахнутыми, как зияющие пустоты. Максимус, не задерживаясь, быстро спустился по ступеням, подпрыгивая через несколько за раз. Он остановился в центре сцены и, повернувшись к остальным, выжидающе посмотрел на них. — Чего стоите? Пошли, — сказал он, жестом приглашая остальных следовать за ним. Поллукс первым двинулся вперёд, его шаги были уверенными и решительными. Габиум следовал за ним. Протекторы также начали спускаться, оставив Антареса, Алдебарана и Белтергейзе немного позади. — Хочешь, можем остаться здесь, — предложил Алдебаран, положив руку на плечо Антареса. — Нет, не надо. Истина нужна, чтобы знать. Элегантными шагами вперёд пошли Ранори и Лэстрада, вскоре догнав остальных. Путь до сцены был коротким, и они быстро добрались до первых рядов, где и уселись. Максимус, с улыбкой на лице, сел в центре на бетоне. — Полагаю, вы готовы. Тогда начнём. Я Максимус Луцем, сын Анни из Терры и Антареса. И теперь я расскажу историю, которую рассказывал уже тысячи раз, так что слова на ваши дальнейшие вопросы знаю наизусть. Он обвёл взглядом всех присутствующих, затем продолжил: — Всё начинается с тёмных врат, которые находятся в твоей душе, — спешу ответить на твой вопрос, Фри. Всё начинается с тёмных врат и множества кандалов, удерживающих мою силу и затуманивающих мой разум. Истинного начала я уже не могу припомнить, но всё начинается там. Меня использовали, с помощью меня достигали своих целей много раз, а потом заточили по ту сторону, чтобы я опять их развлекал. И знаете, кто были эти существа? — Хранители! — вскрикнула Фри. — Именно, Хранители, чёрно-белые, или же Орлат и Тарло. Эти бессмертные существа, имеющие влияние на всё и на всех, для которых не существует понятия времени. Вновь и вновь, во всех мирах они достигали своих целей, разрушая всё на своём пути. — Но зачем им это? Они же дали советы, помогли... Макс неловко рассмеялся. — Помогли? Знаешь, когда мы впервые встретились, что они мне сказали? Он сделал паузу, вглядываясь в лица присутствующих, чтобы увидеть, как они воспримут его слова. Затем продолжил: — Они играют с судьбами людей, направляют их, как им угодно, манипулируют, создают хаос и разруху. И всё это ради своей забавы, ради своих целей. — Мы даже помогали кое-кому в твоём окружении! Вас особенно нужно направлять. — Одного мы спасли от его же сил. — Другому дали новое будущее. — А ещё одному подарили переосмысление самой жизни! Максимус наблюдал за реакцией собравшихся. Его слова висели в воздухе, как угроза или предостережение. Фри, сжав руки так, что ногти впивались в плоть и костяшки побелели, тихо выдохнула: —Как вы думаете о ком было первая строчка — Про меня. — Верно, — подтвердил Максимус. — А про второго, что скажете? — Я про это не слышала, — ответила Фри, её голос был напряжённым и дрожащим. — Не думаю, что знаю такого, — добавил Поллукс, беспокойно оглядывая остальных. — Это Грей, — неожиданно ответил Максимус. — Да, они и здесь преуспели. Максимус глубоко вздохнул, закрыл глаза и продолжил: — А как вы думаете о последнем, о ком может идти речь? — А тебе ведь так и спросил Паллукс, — заметила Лэстрада, удивлённо глядя на него. — Именно, — подтвердил Максимус. — Но как это должно было быть, никто не сказал. Заключённый в сотню, если не тысячу, слоёв мрака, где нет ни возможности выдать кого-то, ни услышать чей-то голос. Они даровали мне шанс переосмыслить мою жизнь. Что, собственно, я и делаю, потому что у меня больше ничего не осталось. И так до тех пор, пока всё не начнётся заново и один юноша не окажется по ту сторону ворот. — То есть события, которые мы преодолевали и прежде, сейчас повторяются? — Ранори выглядел заинтересованным. — Нет... — начал Максимус, — хотел бы я так сказать, но это чистая правда. — Ради чего? Это же бессмысленно, — вскрикнула Фри, её голос был полон отчаяния. — Им это как развлечение, — ответил Максимус. — Они просто играют с нами, раз за разом, давая нам советы, а в итоге всё приведёт к тому, что их план станет явью. — Что ты подразумеваешь под словом "конец"? — спросил Стефан, прокручивая сигарету в руках. — Самый конец Принципиум и всё начинается заново, — ответил Максимус. — Теперь вы всё знаете. Есть ещё вопросы? — Ты это нам уже рассказывал? — спросила Фри. — Да, и не однократно, — ответил Максимус. — И ничего не изменилось? — поинтересовался Стефан. — Нет, всё заканчивалось так же, никаких изменений. — Почему ты раньше не сказал? Максимус встал, стряхивая пыль с штанов и улыбаясь. — Есть загвоздка: пока мне не исполнится двадцать, силы ко мне не придут, а с ними и вся память. — И что же делать? Как быть? — спросила Фри. — Жить дольше полной жизнью, — ответил Максимус. — Это ведь буквально последние дни нашей жизни. — А Гесцил при чём? — вмешался Поллукс. — Гесцил получал задания от них и сделал всё, чтобы их план не провалился. Он был ключевой фигурой в этой игре. Правда, я немного взволнован, потому что ещё ни разу его не убивал. Может, у нас есть хоть малейший шанс, а? — То есть он всё это время пудрил нам мозги? — Да, но не всем. Отличный пример — Зербраг. Он превратил его из могущественной звезды в немощного дохляка, который ничего толком не помнит. Вот насколько он силён. Антарес, всё это время стоявший позади всех, жестом пригласил Максима к разговору. — Да? Антарес повернулся. Рядом с ним стоял его сын. Максимус выглядел иначе, но взгляд был тот же. — Так что было бы, если бы я не согласился? — Я не знаю, — честно ответил Максимус. — Никогда такого не случалось. Но думаю, что всего этого не было бы. — Мне жаль. — За что? — Я не знаю, но мне так жаль. Если всё закончится так, то ты опять останешься там один. Максимус медленно поднял глаза на отца, его выражение стало серьёзным. Грустные и усталые глаза, которые когда-то светились радостью, теперь были полны боли. Понимание того, что его отец и он сам оказались в ловушке судьбы, охватило их обоих. — Да, ничего не поделаешь. Я помню всё это, как и обещал. — Дело именно в этом. Ты будешь жить, нет, выживать, думая о прошлом. И ужаснее этого ничего я не хотел бы для тебя. Такое будущее. Максимус, словно услышал отголоски старых воспоминаний, которые сделали его таким, каким он есть, нахмурился. Он был облечён не только в свою нынешнюю форму, но и в старые чувства и переживания, которые заставляли его чувствовать себя одиноким. — Я знаю, пап. Знаю лучше всех. И я ни в чём тебя не виню. Антарес, увидев в сыне отражение своей боли, крепко обнял его. В этом объятии было столько тоски и тепла, сколько могло вместить их общее несчастье и надежда на лучшее будущее. В их объятии, среди обломков и тьмы, было немного домашнего уюта и утешения. — Ты ведь знаешь, как я тобой горжусь, да? — Конечно, пап. Мне так повезло с тобой. — И мы найдём выход, слышишь? Из кожи вон лезть будем, но найдём. — Спасибо. Они стояли в тишине, погружённые в свои мысли и чувства, пока не послышался насмешливый голос Поллукса: — Вы там ещё долго? У нас, между прочим, впереди Принципиум. — Знаем, — ответил Максимус, шагая к Поллуксу. — И у меня есть план. Но на случай, если он не сработает, я хочу сохранить приятные воспоминания, а не твоё хмурое лицо. Не успел он сделать и шага, как Поллукс приложил его по затылку. — Оно не хмурое, а харизматичное, шкет. В ответ Максимус только хихикнул и побежал вниз. Эта маленькая сцена несла в себе отпечаток старой дружбы и того, что они смогли найти немного радости среди страха и боли. — А жениться ты не собираешься? — спросил Антарес, обращаясь к Поллуксу. Поллукс, следя за убегающим Максом, обернулся к Антаресу. — Зачем? — Заведёшь ребёнка — обещаю, жизнь скучной не будет. — Я уже женат. — Да? И на ком? — На работе. Антарес только хмыкнул, шагая к сцене. Его взгляд был полон теплоты, несмотря на все обстоятельства. — А как же ребёнок? Работа тебе его не подарит. — А зачем мне ребёнок, если есть твой? — Неа. — Ты таким жадным не был в детстве. Знаешь, поделиться — хорошо. — Ещё чего. ***** —Итак, у меня есть план, — начал Максимус, вставая в центре сцены. — Да неужели? — спросил Стефан, скептически поднимая бровь. — И насколько вероятно, что он не сработает, и мы все всё равно умрём? — Почти невозможно, — ответил Максимус с уверенной улыбкой. — Впрочем, как и всегда, — вставила Фри, её голос был полон иронии. — Да, мы ведь так победили зелёного мора, верно? — продолжал Максимус. — А значит, и сейчас возможно. Ведь этот план я разработал ещё в заточении, исходя из моего жизненного опыта, который, между прочим, весьма велик. Так вот, план...