Часть 2

Три дня спустя Ремус снова сидел напротив Тонкс за выскобленным деревянным столом в обшарпанной кухне. На этот раз единственным человеком за столом, кроме него, был Сириус, и без прикрытия большой группы членов Ордена Ремус не мог так открыто смотреть на Тонкс, как во время встречи в начале недели. Что вовсе не означало, что он не пользовался своим преимуществом, открыто наблюдая за ней, когда это было возможно, пока они втроем ели еду навынос, которую она принесла, — он определенно пользовался. Лавандовые локоны, которыми она щеголяла, определенно привлекли его внимание, и он не мог не задуматься, предпочитает ли он этот цвет ярко-розовому, который она носила раньше. После некоторых тщательных размышлений он решил, что розовый - его любимый из двух. Смех Тонкс обладал способностью вызывать улыбку на лице Ремуса с большей готовностью, чем что—либо за последние годы - более, чем что-либо когда-либо, вполне возможно. Он обнаружил, что его необъяснимо тянет к этой молодой женщине, позволяя ее улыбке и игривому подшучиванию снять напряжение, которое почти постоянно присутствовало в темном и депрессивном доме Блэков. Как бы сильно Ремус ни заботился о своем друге, ему было нелегко удерживать Сириуса на плаву от отчаяния, которое грозило захлестнуть его с каждым днем. Возможно, присутствие Тонкс помогло бы ему; он не мог не сравнить ее с лучиком солнца, пробивающимся сквозь туман долгой зимы. Его размышления были прерваны, когда вопрос Тонкс об их прозвищах испортил ему хорошее настроение. Настал момент — так быстро, посетовал он, — когда она неизбежно узнает о его состоянии. Состояние, которое удерживало его и навсегда будет удерживать от какой-либо длительной привязанности к женщине. Он ждал, злясь на Сириуса за то, что тот рассмеялся, когда она вслух поинтересовалась, не является ли прозвище "Лунатик" признаком того, что его шалости в школе носили характер "спускания штанов". Прежде чем он смог попытаться придумать что-то, что, как он надеялся, было бы простым и деловым заявлением о его ликантропии, она шокировала его, заставив замолчать. - А, понятно, - сказала она небрежно, как будто обсуждала рыбу с жареной картошкой, которую они только что съели. - Это дело рук оборотней. Полное недоверие к тому, что она не только уже знала, что он оборотень, но и то, что она, казалось, не слишком расстроилась из-за этого, заставило его молча уставиться на Тонкс, которая сделала глоток виски, налитого ей Сириусом, и подняла брови, глядя на двух мужчин в ее присутствии. Как будто это они были сумасшедшими. Он лишь отдаленно осознавал легкое негодование Сириуса и свои собственные протесты — как он мог осознавать что-либо, кроме того, что красивую молодую женщину напротив него, возможно, действительно не беспокоит, что он раз в месяц превращается в опасное существо. Он мысленно покачал головой из-за нелепой надежды, которая зародилась в его голове, и высказал вслух свое мнение о том, что она сумасшедшая. - Я уверен, что некоторые люди обижены твоим состоянием, но я, конечно, нет, - сказала Тонкс, выдерживая его взгляд. - Полагаю, тебе придется найти какой-нибудь другой способ оскорбить меня, если ты не хочешь, чтобы я был рядом. Он ничего не мог поделать с собой, чтобы не улыбнуться ее словам. Она говорила так уверенно, что ее улыбка согрела его от холода, который охватил его всего несколько минут назад, когда она рассказала о своих знаниях. Ремус знал, что в этот момент он больше всего на свете хотел, чтобы она была рядом.