Глава 3. Пошли прыгать, но не по лужам

— Владик, а Вла-а-а-адик? — протянул бес, свешиваясь с потолка гримёрки прямо перед Череватым. — Я правильно помню, что вы, люди, когда с высоты падаете, то помираете? И потом вас только уже доедать окончательно, а в этом мире пользы уже никакой? — Правда, — рассеянно откликнулся Влад, но вдруг насторожился. — А шо это ты спрашиваешь? Толик кубарем скатился с потолка и запрыгал по небольшой комнате, радостно хохоча так, что стекло в окне немного позвякивало. — А вот нишо, а вот нишо! — радовался бес. — Но если водки дашь, то расскажу кое-что интересное. Дай водки, дай, не пожалеешь, интересное, понравится тебе, понравится! Дай водки только. А если крови дашь, так и дойти побыстрее помогу, ты только крови дай, крови дай. — Да не мельтеши ты! — прикрикнул на него чернокнижник. — Шо это я должен по первому зову тебе кровушку свою сцеживать? Опять ведь обманешь, хуйню какую-нибудь скажешь! — Хуйню, хуйню, пустяковую хуйню, — тут же согласился Толик, и лишь в этот момент Влад понял, что информация, которую скрывает бес, всё же обязательно ему нужна. Какие-то пустяки Толик ему обычно впаривал очень усердно, даже обижался, когда Влад отказывался верить бесу на слово. Зато когда речь заходила о чём-то действительно важном и нужном — бес был не прочь уступить и согласиться, что всё, о чём он хочет сказать — пустяки, не стоящая внимания мелочь. — Ладно, скотина рогатая, — проворчал Череватый, доставая из сумки запасную бутылку водки, которую он всегда таскал с собой для ненасытной бесятины. Расстелив на полу чёрную ткань, Влад пропитал её водкой и туда же уронил несколько капель крови из порезанного ножом пальца. Впрочем, кровь до пола не долетела — её перехватил прямо в воздухе быстрый, как молния, Толик. — Ну, говори, чертяка, чего сказать хотел? При чём тут высота? — выжидательно уставился на него Влад. — А при том, при том, — оскалился Толик и вновь заскакал по комнате, выписывая круги вокруг чернокнижника. — Эта придурошная там, на высоте, ёбнется скоро, ёбнется, на самом краю стоит, на краешке. А люди летать не умеют, ты сам сказал, ёбнется — костей не соберёт, а что останется — то бесы сожрут, я бы и сам от такого лакомого кусочка не отказался, вкусная она, вкусная. — Да подожди ты, блять, ничего не понимаю, — помотал головой Череватый. — Что за хуйню ты городишь, кто на краю? Придурошная — это ты про эту, про Пушкину? — Про Пушкину-хуюшкину, Пушкину-хуюшкину, — жадно подтвердил бес. — А ты знаешь тут других таких же придурошных, глупый человечек? Нет таких тут, нет таких. — Да где она, блять, скажи толком? — окончательно вышел из себя Влад, резко разрезая ладонь ножом, чтобы упрямый бес наконец-то напился крови и выдал полную информацию. — На крыше она, — сжалился Толик, вдруг резко заговорив нормально, без ужимок, сумасшедшего хихиканья и кривляний. — На краю стоит, иди снимай придурошную эту. Пошли, покажу тебе, где люк на крышу. — Блядство, да шо ж это такое, — выругался Влад и рванул вслед за бесом вверх по лестнице. — Шо ей вдруг в голову ёбнуло? Всё ж нормально было, в ней самомнения — на уровне, блять, Эвереста, такие не самоубиваются. — А я почём знаю, она меня в свою голову не пускает, — проворчал Толик. — Вот умрёт — станет всё понятнее. — Не умрёт! — рявкнул на него Влад. — Показывай быстрее, где крыша эта ебаная? Заколочу гвоздями потом, ей-богу, чтобы эта дура больше не выбралась. Однако когда чернокнижник выбрался на крышу и увидел, что стихийная ведьма действительно стоит на самом краю, на низком парапете, весь его запал вдруг куда-то пропал. Череватый замер на месте, беззвучно шевеля губами и пытаясь понять, что делать в такой ситуации и какими словами успокоить девушку. — Арина, — максимально спокойно и тихо сказал он, привлекая к себе внимание. — Не дёргайся сейчас, ладно? Ты шо там? Давай, спускайся, нормально всё будет. Заговаривая ведьме зубы, Влад начал медленно продвигаться в её сторону, чтобы не дать упасть. Арина повернулась в его сторону, балансируя раскинутыми в стороны руками, и с любопытством уставилась на нервного чернокнижника. — Ты решил наконец-то начать предупреждать о своём приближении? Как мило с твоей стороны, придурок, — ехидно сказала она. — Но желательно делать это письменно и за несколько дней, чтобы я успела подготовиться там, ружьё перезарядить, все дела. Череватый в её болтовню не вслушивался, мягким шагом подходя всё ближе. — Ебанутая, слезь оттуда, а? — почти ласково сказал он, но в голосе проскальзывали нервные, даже испуганные нотки. — Шо ты? — А ты шо? — передразнила его Арина и вдруг догадалась, что происходит. — Погоди, ты подумал, я прыгать собралась, что ли? Ты ебанулся? — Это ты ебанулась, дура тупая, отойди от края! — вышел из себя Влад, подскакивая ближе к ведьме и клещом вцепляясь в её руку. — Ну ты и долбоёб на белом коне, — закатила глаза Арина, но сделала пару шагов от края, стряхивая со своего запястья его подрагивающие пальцы. — Уймись, а? Только идиот мог подумать, что я буду прыгать, зачем бы мне это делать? Я ещё тебе задницу не надрала, не победила, да и помимо этого планов полно. — Блять, Толик, сука, ты хули мне напиздел? — повернулся к демону Влад, обессиленно садясь прямо на нагревшуюся под солнцем крышу особняка Стахеева. Он обхватил голову руками, а потом и вовсе лёг, уставившись в небо. Вскоре тихо плывущие над ним облака загородило удивлённое лицо Пушкиной и фиолетовое облако её волос. — Ты чего, реально спасать меня примчался? — спросила она. — С чего ты взял, что я буду прыгать? — Толик сказал, — буркнул Влад. — Да я откуда знал? — возмутился появившийся вновь из ниоткуда Толик. — Стоит на краю, стоит на краю, а люди летать не умеют, сам сказал, я откуда знал? Она к себе в голову не пускает… — Нечего тебе в моей голове делать, — фыркнула Арина, обернувшись к бесу. — Ишь чего захотел. — Ну а хули ты тогда тут делала, ещё и на самом краю? — обречённо спросил Влад. Арина закатила глаза, тоже улеглась на крышу на некотором отдалении от Череватого и назидательно, как маленькому ребёнку сказала: — Ты дурак совсем, что ли? Я же стихийная ведьма, сти-хий-на-я! Огня в особняке особо не разожжёшь, земля вся на улице, реки тоже нет. Остаётся ветер, вот я и пришла сюда подпитаться. От ветра энергия хорошая, бурная, надолго хватит. А ты мне всю малину обломал, придурок. — Ну простите, блять, — проворчал Влад, смотря в небо. — В следующий раз забью хуй на твою никчёмную жизнь, справляйся сама. — Договорились, — фыркнула Пушкина. Они немного полежали в полном молчании. Но, когда из-за облаков выглянуло солнце, начав всерьёз припекать, Влад недовольно поморщился и поднялся на ноги. — Так, всё, нахуй, пошли отсюда, — сказал он. — А чего это ты раскомандовался? — возмутилась Арина. — Не пойти бы тебе нахуй, а? Может, я хочу ещё тут на ветру полежать. — Как хочешь, так и перехочешь, — сообщил ей Влад. — Любую другую крышу выбирай, только подальше, чтобы я тебя не видел — и вперёд, заряжайся сколько влезет. А тут — мне мои нервы, блять, ещё дороги, знаешь ли. Поэтому пошли вниз. И он решительно направился к люку, ведущему вниз, в особняк. Арина коротко взглянула на Толика, маячившего рядом с ней. Тот пожал плечами и тихо сообщил: — Хуёво ему от всяких этих ваших человеческих самоубийств. — В следующий раз, если увидишь, что я планирую убиться, уточни у меня, прежде чем ему стучать, — посоветовала бесу Арина. — Человечек у тебя хрупкий, нахуй всё это надо? — Ебучий случай, люк не открывается! — донёсся вдруг до них раздражённый голос Череватого, и Арина понеслась туда. — Блять, серьёзно? — не поверила она, тоже дёргая ручку люка. — Да что ж за нахуй? Это всё ты виноват, — заявила она Череватому. — Ну конечно, я всегда во всём виноват, — возмутился он. — Хули я сейчас-то сделал, придурошная? — Появился здесь, — фыркнула Арина. — Где не звали! Теперь торчать тут хуй пойми сколько! — Ну нет, — помотал головой Влад. — Я с тобой не выдержу тут долго, проще застрелиться нахуй. Толян! — Чего тебе? — недовольно спросил бес, появляясь рядом с чернокнижником. — Сгоняй приведи кого-нибудь, а, чтобы нас открыли? Не должны были ещё разъехаться после съёмок… — Да как я тебе приведу, вселяться в кого-то, что ли? Тем более без водки, без крови… Я так не играю! — Блять, ну я ж тебе уже давал и водки, и крови, — возмутился Влад. — Я всё остальное в гримёрке оставил, когда за этой придурошной бежал, ты ж сам видел. Ну не будь скотом, а? — А ты крови дашь, красавица? — облизнувшись, Толик повернулся к Арине. — За твою кровь кого угодно к вам приведу. — Хуй тебе, — спокойно ответила Пушкина. — Крови не дам. — Да он тебе нишо не сделает, не ссы, — вмешался Череватый. — Дай ты ему крови, а? Он приведёт кого-нибудь, неохота тут сидеть. А я тебе потом любую чисточку сделаю, никаких последствий, зуб даю. Как за человека буду переживать, не как за долбанутую суку. — Идите нахуй оба, — огрызнулась Арина, нервно поправляя неизменный чокер на шее, которых у неё была целая коллекция. — Не дам крови, сказала. Так как-то будем выбираться. И девушка, решительно подойдя к люку, ведущему с крыши на верхний этаж особняка, заколотила в него тяжёлым ботинком. Люк был железный, так что шум поднялся внушительный. Влад переглянулся с Толиком, который лишь пожал плечами, отказываясь комментировать происходящее. Тяжело вздохнув, чернокнижник подошёл к краю крыши и осторожно взглянул вниз. Там очень удачно была видна парковка, на которую как раз вышел из служебной двери Илья Ларионов. — Илья! — обрадовавшись, заорал Череватый. — Ларионо-о-о-ов! Ало, гараж! Взгляд в небо подними, я сегодня за бога! Призыв сработал — Ларионов заозирался, взглянул вверх и увидел голову чернокнижника, выглядывающую из-за края крыши. — Влад? — удивлённо крикнул Илья. — Ты что там делаешь? — Загораю, блять! — огрызнулся Череватый. — Тут люк заклинило, иди найди кого-нибудь, вытащите нас! — Вас? А кто там ещё? — удивился иллюзионист, но Череватый уже вновь скрылся где-то в глубине крыши, где Арина всё ещё долбила ногой в железный люк. — Сейчас Ларионов придёт нас отсюда вытаскивать, — сообщил ей Влад. — Ой блять, что ж так не везёт мальчику? — поморщилась Пушкина и тут же отошла от люка, чтобы случайно не прибить Илью, когда он придёт. — Хотя сам дурак, такую работу выбрал… Помощь пришла довольно быстро — видимо, Ларионов поднял на уши весь особняк, и вскоре снизу уже доносилось постукивание инструментов. На крышу особняка Стахеева вряд ли забирались слишком часто, так что люк заржавел и периодически клинил, что случилось и в этот раз. Но, наконец, двери в счастливое светлое будущее открылись — люк распахнулся, и первой в него ринулась Пушкина. — А что вы там делали? — осторожно спросил Ларионов, стоящий ближе всех к люку. — Жёстко ебались! — отрезала Арина, проходя мимо него и исчезая где-то в переплетении коридоров особняка. — Хуйню она часто несёт, но вот иногда как скажет — так не добавить, не убавить, — спустившись следом, оскалился Влад, успокаивающе хлопнул Илью по плечу и тоже пошёл прочь — подальше от коварной крыши. — Дурдом, — себе под нос прошептал Ларионов. Проходящий последним мимо него Толик мимолётно погладил иллюзиониста по голове — даже бес понимал, как тяжело с этими двумя приходится ведущему. И пусть Ларионов не ощутил прикосновения потусторонней сущности, ему всё же на минуту стало легче…