*

Мёртвые ложатся на живых И греют их уходящим теплом... Банда Четырёх, «Живым тяжело» Ей было четырнадцать, когда начались сны. Всё, что было до того, пугало — до усрачки, до истерики, до крика. Оно было в дневном мире, в мире, который не подчиняется её воле. Теперь тот, кто считает себя её врагом, открыл ей дорогу в тот мир, который знаком. Слишком знаком, слишком опасен — но может быть взят за шкварник и разорван в клочья. Нет пришельцев. Нет яслей Анимы. Нет Ведущего. Нет Старшего. Есть только опыт пилота и друзья. И то, что тут называется магией. Этого не может хватить — но слово «невозможно» отсутствует в её лексиконе. В лексиконе той, что всегда завершала миссии победой. В здоровенном грязном особняке суетится трусливый предатель, похожий на крысу даже в человечьем облике. В здоровенном грязном особняке лежит тварь, похожая на недовыращенный дрон пришельцев. Эта тварь — то, что является основной целью. Девушка, считающаяся здесь ребёнком, облекает себя в металл. Связи гудят, как двигатели боевых беспилотников, когда она опирается на них, формируя из доверия и близости тело своей Анимы. Чуть занудная, иногда давящая, но непредставимо надёжная. Гермиона Грейнджер, та, что спит на соседней кровати. Жалко, что на соседней — но у них ещё будет время. Здесь не уходят в Блаженство с возрастом. Нервный, неуверенный в себе, безмерно добрый и тёплый. Невилл Лонгботтом, лучший друг и — когда-нибудь — возможно, что-то большее. У них есть время. Точнее, оно будет — когда миссия завершится успехом. Яркие, обманчиво-несерьёзные и бесконечно чуткие. Падма и Парвати Патил, всегда готовые прикрыть нервную девочку, вынужденную воевать снова. Те, без кого не сорвёшься с места. Странная — даже для неё, для пилота Анимы, странная! – беловолосая девчонка, которая умеет понимать. Умеет слушать. Умеет видеть. И умеет пойти против всех, когда это нужно. Луна Лавгуд. Та, с кем всегда можно поговорить. Доверие. Близость. То, что позволяет создавать Аниму в изменчивом мире снов. То, что становится телом мехи в мире реальном. То, что пилоты ценят больше всего. Этого оказывается достаточно. Огромная человекоподобная фигура встаёт, разбрасывая брёвна и кирпичи. Пулемёт на правой руке плюётся надеждами и страхами — тем, что убивает чужих. Лучевая пушка на левой полосует разрушающийся дом одиночеством и болью потери. Чудовище, так похожее на чужих, распадается красными клочьями, оседающими на ткань реальности. Крысоподобный мужик теряет сознание, получив бревном по голове. Гигантская змея, бросающаяся на Аниму с истерическим шипением, внезапно взрывается изнутри, когда чудовище окончательно рассеивается по развалинам. Сон уходит. Последним сознательным движением Гарриэт отпускает связи, развоплощая Аниму. Когда Гарриэт Поттер просыпается, шрама на лбу у неё нет. Когда в Большой Зал прилетают совы с газетами, Гарриэт Поттер, Гермиона Грейнджер и Луна Лавгуд сидят в уголке стола Рейвенкло и о чём-то разговаривают. Когда вслед за совами в Большой Зал врываются авроры, посланные для ареста Дамблдора по обвинению в похищении Сириуса Блэка, Гарриэт Поттер только улыбается. В этом мире нет пришельцев. Нет Ведущего. Нет Старшего. Но в этом мире есть достаточно того, что нужно уничтожить. Как базу пришельцев на Лонг-Айленде, при атаке на которую ушла когда-то Даника Диган, самый взрослый пилот своей ячейки Сопротивления. К счастью, на сей раз так дорого платить не приходится. Гарриэт Поттер улыбается. В конце концов, это ещё одна победа.