Глава 7

Громкая музыка била по ушам, чуть оглушая, яркие вспышки света, лазера и отблески диско шара уже не резали глаза, которые к ним привыкли. Множество людей отрывались в клубе, танцевали, пили алкоголь из бара, где работали трое симпатичных барменов, которые, казалось, никогда не выпускали шейкер из рук. Шум с каждым шагом стихал, пока Катя окончательно не переступила линию закрытой от посторонних людей зоны, где сидел Вадим. Последнее время его можно встретить нервным и дёрганым, из-за своих каких-то проблем по рабочим делам, но сейчас состояние его было противоположным, наверное из-за принятых веществ. Весёлая девушка, еле стоя на ногах, села на красный диван к парню, поцеловала и чуть отстранилась, смотря в глаза и ожидая его реакцию, после чего громко захохотала. — Не хило тебя накрыло, — голос хрипел, — Может достаточно алкашки? — Ещё хочу, — она закинула голову, чтобы лучше взъерошить волосы. — Не, дорогуша, на сегодня хватит, — Вадим положил её голову себе на плечо и гладил по волосам, которые на ощупь были словно шёлк. Цыплакова закрыла глаза и ей стало хуже, из-за вертолётиков, круживших голову. Она томно мычала некоторое время, в надежде на скорое исцеление, но это не помогло. — Что-то меня мутит, — девушка взглянула парню в глаза, в которых он что-то предвидел. Рослин одной рукой придерживал её волосы, второй прикрыл ей рот и повёл в туалет, где произошло «исцеление», а точнее опустошение желудка от принятого алкоголя. Катя села на пол возле унитаза, утерла губы и тяжело вздохнула. — Так пахнет вкусно, — абсолютно серьезно сказала она, а парень улыбнулся, после чего её взгляд переместился на верхнюю полку, где стоял автоматический освежитель воздуха. Вадик довёл Катю в комнату, где стоял небольшой письменный стол, несколько шкафов с цветными папками, бумагой, большой аквариум, телевизор и расправленный диван, куда уложил девушку спать. Она поначалу сопротивлялась, но только словестно. Вадик снял с Кати каблуки, укутал её под плед, который всегда лежал на диване, и включил кондиционер. Пока комната наполнялась прохладой, парень смог до конца опустошить бутылку коньяка, затем лёг рядом с девушкой, которая быстро уснула, и заснул сам. На утро голова болела, изо рта доносился неприятный запах, да и само ощущение, что тело грязное, мучало Катю, особенно размазавшийся макияж. Она ничего не помнила что было вчера, нет она помнила, что встретилась с Вадиком, танцевала у него в клубе, но на этом всё. Приподнявшись на локти и осмотревшись вокруг себя, девушка поняла что находится там же, где уснула вчера. Повернув голову налево, Цыплакова увидела на диване рядом с собой Рослина, он посапывал, руки его спрятаны под небольшую подушку. В полусне Катя слышала, как он разговаривал с кем-то на повышенных тонах, ушёл, хлопнув дверью, а затем через какое-то время вернулся и лёг рядом. Ночью от него сильно разило алкоголем, о чём на утро свидетельствовала бутылка водки на столе. На полу валялась женская сумочка и выпавший из неё телефон, который Катя подняла, чтобы посмотреть время. После увиденного она в одно мгновение протрезвела. Было около полудня, через час нужно быть на работе, и вдобавок несколько пропущенных от матери и брата. Девушка в первую очередь позвонила Косте, ведь маме она ещё могла наврать и что-то придумать, а он будет допрашивать, пока точно в чём-то не убедится. — Мне мать весь мозг съела, ты где блять была? — донеслось сразу же через трубку. — Я с девочкой с работы в клуб ходила, я же тебе говорила, что у неё останусь… — Кать, да мне насрать, матушка чуть с ума не сошла, ночь на валерианке. Отец вчера сам закодировался, трезвый пришёл, успокаивал её, — Костя умолк, прежняя злость уже ушла, а с ним умолкла Катя. Такой поворот событий она никак не ожидала услышать. За последние годы, да что там годы, всю жизнь Костя с Катей были предоставлены сами себе, за них никто не переживал, никто не волновался сыты ли дети, в чём они ходят, как они учатся. Последнее время отец пил не просыхая, не ночевал дома, мать была либо на работе, либо выпивала. В эту ночь всё было по-другому, будто были другие люди, другая семья. Стало даже немного стыдно, что за неё так волновались, что совсем не привычно. — А что сейчас дома происходит? — с огорчением спросила девушка. — Мама успокоительные выпила ночью, сейчас ещё спит, а батя вроде как на работу ушёл, — всё также спокойно говорил парень. Вскоре диалог завершился, Цыплакова откинула телефон, и к ней сразу же прильнул Вадик, целуя плечо и шею. — Чё случилось? — пока ещё сонно произнёс он, продолжая целовать. — Потеряли меня. Подбросишь до дома? — Катя повернула голову к парню. — Может побыстренькому? — усмехнулся он и попытался повалить её на диван. — Вадик, не сейчас, — Катя оттолкнула его, — Мне ещё на работу нужно. Девушка подняла сумочку с пола, забрала свои вещи, поправила платье, надела каблуки и проследовала за Вадимом на улицу к машине. Смотря в окно на сменяющиеся дома, Катя тяжело вздохнула и взглянула на парня. — Расскажи хоть что вчера было. Я не помню ничего. — У-у-у, родная, лучше бы ты не спрашивала, — засмеялся Рослин. — Чего?! Что-то страшное? — Ты напилась в умат, проблевалась, я тебя спать уложил, но ты всё равно некоторое время продолжала спорить во сне. — Какой позор, — щеки налились алым цветом. — Да забей! — парень потянулся к Кате, поцеловал её, после чего они умолкли. Девушке было приятно, что её не стыдят в её поступке, а наоборот поддерживают и стараются не заострять на этом внимание. Но она ещё не знала, что в следующую секунду Вадик выдаст шутку, после которой заржет как лошадь. — А ты не слышала, вчера кто-то Ихтиандра звал? — Иди в жопу! — Цыплакова ударила парня кулаком в плечо, надеясь, что он прекратит. Она обиделась. Ну ничего, когда ему будет плохо, то Катя ещё отомстит! Оставшееся время время они ехали молча, тихо играла музыка из магнитолы, которую приглушал дувший ветер из открытого окна, дабы не спариться в духоте. Красный автомобиль остановился во дворе многоэтажных панелек, над которыми светило солнце, озаряя все этажи. По привычке они сидели в машине, чтобы попрощаться, но никто так и не решался сделать первый шаг. — Ну ты чё, обиделась? — парень развернулся к Кате, держа одну руку на руле, а второй коснулся её коленки. — Да, обиделась, — сухо сказала она, скрестив руки на груди и надув губы. — Да ладно, хорош дуться, — рука с коленки поползла к краю платья, а вторая переместилась на лицо, поглаживая большим пальцем щёку. Вадик смотрел ей в глаза, словно пытался заглянуть внутрь, гипнотизировал. Под натиском серых глаз Катя расслабилась и прильнула к нему. Водительское сиденье откинулось назад, девушка села верхом, впиваясь в его губы, покусывая их. Рослину нравилась её решительность. Она делала то, что хотела, говорила то, что хотела, это было во всём. Когда-то она стояла перед бандитом, решительно заявляя о том, что не пойдёт на его условия, но ей всё-таки пришлось, впрочем также решительно, когда она выполняла условия их «сделки». Затем Катя отважилась первый раз поцеловать его, лечь с ним в постель. Она делала это неосознанно, машинально, будто не могла поступить иначе, «дать заднюю». Детство на улице, в компании гопников научило ничего не бояться, идти вперёд, не показывая внутренние переживания и страх. Вот только Катя никогда не задумывалась, что стоит подумать, прежде чем что-то сделать, но она привыкла, что после всех её поступков, совершенных на эмоциях, будет разгребать образовавшиеся в один миг проблемы, которые повлияют на неё и будущее. Пока платье не полетело в лобовое стекло, Цыплакова резко отстранилась от Вадима, и тяжело дыша, пересела на пассажирское место. В салоне стало невыносимо душно, палящее солнце усугубило положение. Лица обоих налились красным цветом, помада размазана, а её следы остались на белой футболке Рослина. Парень вернул сиденье в прежнее положение, осматривая улицу сквозь тонированные окна. — Мне на работу нужно, — девушка забрала сумочку, и уже выходя из машины быстро чмокнула его в щёку, захлопнув за собой дверь. Зайдя в квартиру, Катя обнаружила маму на кухне, сидящую за столом, она смотрела прямо перед собой, подпирая рукой лицо, давно покрытое морщинами, которые прятались под взъерошенными светлыми волосами, собранными в крабик, из-за чего очки немного перекосились. Женщина сидела в одиночестве. На ней надет старый синий халат с дырами, на ногах потрёпанные домашние тапочки, в которых женщина ходила уже несколько лет, а под ними застиранные серые носки чуть выше щиколотки. — Ма, а ты чего здесь одна сидишь? — спросила девушка, присаживаясь на табурет рядом. — Где ты была ночью? — у неё не было эмоций, тишина, которая обычно была перед бурей. — Я забыла вчера сказать, — Катя пыталась оправдаться, поэтому немного нервничала, — Я Косте сказала, что вечером отдохну с подружкой и у неё останусь с ночёвкой. А он видимо тебе не сказал. — Почему ты на звонки не отвечала? — Я не слышала. — Ты понимаешь, что я всю ночь не спала, — женщина шмыгнула носом, а по щекам скатывались слёзы, которые она утерла рукой, задевая очки, — Я волновалась, вдруг тебя изнасиловали где-то, убили, ограбили! А если что-то случилось?! Я уже хотела в милицию идти, Костю отправляла тебя искать! Что ж ты делаешь, а?! — с каждой фразой голос повышался, а в конце перешёл на крик. — Мам, прости меня пожалуйста, — в горле ком, по лицу бегут слезы, взгляд опущен в пол. После таких слов, поглощает чувство вины, а слёзы матери окончательно добивают. — Да что мне твоё прости! Что мне делать? Тебе семнадцать лет, что ты делаешь с своей жизнью?! — Прости…- Катя обняла мать, уткнувшись в её плечо, и продолжала плакать. — Вчера отец решил снова закодироваться, сегодня впервые за четыре месяца на работу трезвым пошёл, — женщина успокоилась, — Тоже переживал за тебя вчера. Он тебя любит. И Костю любит, — она говорила с расстановкой, а потом вовсе умолкла. Мать тяжело вздохнула, поцеловала дочь и предложила ей пообедать, но Катя отказалась, опаздывает, а нужно ещё сходить в душ и привести себя в порядок. Девушка ждала лифт, который долго не мог уехать с третьего этажа торгового центра на первый. Цыплакова тревожно дёргала ногой, стуча по плитке, и не дожидаясь, побежала к эскалатору, поднимаясь с левой стороны и протискиваясь между людьми. Добравшись до второго этажа, она добежала до места работы. Оставалось пять минут до начала рабочего дня, а ещё нужно переодеться. — Я не опоздала, у меня ещё пять минут, — с тяжёлой отдышкой проговорила Катя, забегая в подсобку. Ошарашенная Оля ничего не сказала, лишь проводила взглядом и пошла за девушкой следом. — Ну, рассказывай, что было причиной твоего опоздания? Или кто? — подколы — без них в дружбе никак. — Долгая история. Позже расскажу, дай отдышаться. Цыплакова переоделась в форму: жёлтая футболка, тёмные брюки и туфли. Просто, а главное удобно. Девушки вышли в зал. Катя держала коробки с новыми телефонами и аксессуарами к ним, которые Оля расставляла на полки в стеклянные шкафы под замком. — Я даже не помню что вчера было. Напилась в усмерть, ещё и блевала, — Цыплакова стояла боком к шкафу, прислонившись к нему лбом и смотря на подругу. — Хах, а говоришь — не помню. — Я с утра поесть не успела. Сначала домой, потом сразу сюда, — жаловалась Катя. — Сейчас расставим всё, сходишь в супермаркет, купишь еды, ну и мне за одно захватишь что-нибудь. Лучше расскажи что дальше то было? — Да ничего особенного. Уложил меня спать, лёг сам, а на утро подкинул до дома. — Хорошего мужика себе отхватила. Красивый, влиятельный, вон, до дома тебя с утра возит. — А твой что? — Лёха уехал в эти выходные на рыбалку с пацанами. Звоню ему ночью по видеосвязи, он бухой в щепки, еле слова связывает. — Ну и ладно, отдыхает мужик, к тебе же трезвым вернётся. — Только он со своими дружками нажрется, и будут они приключения искать, а их либо в обезьянник загребут, либо прав лишат, потому что на его тачке поедут. За разговорами промчалось время, небольшая работа выполнена, поэтому Цыплакова ушла в магазин и вернулась с небольшим пакетом еды, которую выкладывала на стол: лоток готовой котлеты с пюре и салат — Оле на обед, и готовые блины с мясом — Кате на завтрак, ко всему этому ещё шоколадка и две сладкие булки к чаю. Девушки поели, единожды прервавшись на клиента, решившего положить денег на телефон, а затем нашли в интернете новый сериал, дабы скоротать рабочее время, но его заменили новые клиенты. Всё таки выходной день — значит прибыльный, особенно перед сентября, когда дети пойдут в школу и им обязательно нужно приобрести телефон, чтобы поддерживать связь. Продаж сегодня было много, хоть в первой половине дня людей не было. Пять смартфонов, четыре телефона, несколько наушников, чехлов, зарядных устройств, навигатор и сим-карты. Девушки сняли кассу, убрались в помещении, переоделись и закрыли магазин железным занавесом на ключ. Они вышли на улицу, где попрощались, обнявшись и разошлись в разные стороны. Цыплакова шла домой, не зная что ожидать. Возможно отец будет её ругать, а может он снова напьётся и забудет обо всём, что было вчера. А может Костя будет снова учить младшую сестру, что нельзя молодой девчонке по ночам где-то шляться. Размышляя об этом не было страха, что дома её «убьют» или наоборот, безразличия. Как бы не было, но на душе было спокойно. Есть надежда, что папа попытается бросить пить и не будет тянуть за собой маму. Костя снова будет ночевать дома, возвращаясь пораньше. У Кати есть Вадик, которого она любит. Всё это радует девушку, она по-настоящему счастливый человек, в её жизни всё налаживается. Неужели за все эти годы она заслужила быть любимой и нужной? Поднимаясь по лестнице к своей квартире, сквозь деревянную дверь доносился шум. Первая мысль, что родители снова пьют да ещё дружков своих привели. Планы поменялись, теперь Катя хотела быстро проскочить в комнату, оставаясь незамеченной и заснуть, хотя изначально планировалось принять душ, поужинать, и только после этого уснуть. Девушка отперла входную дверь, зашла внутрь, и к своему удивлению не увидела никого постороннего. Мама кружилась на кухне, расставляя что-то, отец сидел в полуоборота, рассказывая ей какие-то истории. — Всем привет, а чё у вас тут происходит? — удивлённая девушка зашла на кухню, рассматривая стол, где стояла большая тарелка с варёным картофелем, выложенные на блюдце с красными кругами солёные огурцы, четыре тарелки, вилки и трёх литровая банка вишнёвого компота, которую однажды Гоша отдал Косте. На плите стояла сковорода с жареной речной рыбой, несильный запах которой остался в воздухе. — Отец сказал, что будем отмечать его получку и кодировку, — вытирая со стола брызги от огурцов, объяснила мама. — Да, сказал. Теперь у нас начнется новая жизнь. Пить вообще не тянет, — сказал, как отрезал, — Вот, дайте мне рюмку, налейте в неё, а я не то чтобы пить не буду, я в обморок свалюсь, — рассмеялся мужчина. — У нас новая жизнь уже раза два начиналась и всё неудачно, — брат облокотился на дверной косяк, скрестив руки. Он не мог поверить этим словам, ведь сколько было обещаний не пить, измениться, но всё бестолку. И теперь это снова очередное обещание, окажущееся пустыми словами. — А ты, сынок, верь. Люди многие годы с этим борются, всякую надежду теряют, а в один момент раз и как рукой сняло, — мама всегда защищала отца, выгораживала, что перед детьми, что перед другими. Наконец семья села за стол, несколько часов обсуждая и рассказывая истории, новости, за которыми незаметно пролетело время. Женщина гордилась мужем, что он снова решился бороться со своей зависимостью, она любила его, иначе бы не терпела бы все эти годы. Правда дети не верили. Сколько было обещаний за их небольшую жизнь, что веры им больше нет. Они оба понимали, праздник будет длиться недолго, через неделю, две, месяц, отец снова возьмёт в руки бутылку, уйдет в запой, а с ним будет пить мать, приближая свою жизнь к скорой кончине. В Москве летом льют дожди и с этим пора бы свыкнуться, что несколько невыносимо жарких дней сменяются обильными дождями. В пасмурную погоду выходить куда-то не хотелось, но Кате с Леной плохая погода — не помеха, поэтому они сели на автобус и уже час бродили по торговому центру в поисках новой одежды и канцелярии в школу. Недавно Вадик подкинул Цыплаковой несколько тысяч, которые она может потратить как хочет. Раньше бы девушка поехала просто за компанию, ведь не решилась тратить деньги на относительно бесполезные вещи и купила бы самые дешёвые тетради, дабы сэкономить. Спустя пару часов подруги обошли все возможные магазины в ТЦ, уже успели кое-что купить и осталось последнее место, куда можно зайти. — Кать, я ещё хочу купальник себе посмотреть, — скрываясь за шторкой в примерочной, сказала Лена, пока подруга сидела рядом на пуфике, чтобы оценить наряды, а рядом в руке несколько пакетов. — А тебе зачем? — Да Тим захотел на выходных на природу выехать, а у меня даже купальника нет. — Так ты в июле с родителями в Турцию уезжала. Куда купальник делся? — Кать, ну ты чего? С родителями это одно, а я хочу более открытый, сама понимаешь. — А, ты в этом плане. — Ну конечно! — шторка резко сдёрнулась в бок, перед Цыплаковой стояла Лена в тёмно-синей юбке и белой блузке, — Как тебе? — Во, — девушка показала большой палец вверх. Девушки сидели на фудкорте за небольшим квадратным столиком с четырьмя разноцветными стульями, где расположились сами и поставили свои пакеты с покупками. — Знаешь, Лен, мы с ним неделю назад последний раз виделись. Не хватает его что-ли…- рассказывала о своей жизни Цыплакова, подперев лицо рукой, и нехотя ела картошку фри. — Вы с ним неделю совсем не общались? — насторожилась подруга. — Мы с ним переписываемся каждый день, раза три он мне звонил. Встретиться не можем — то я занята, то он. А вчера он загород уехал по работе, нужно с кем-то встретиться, что-то решить. — Ну ты же сама понимаешь, что у вас разница в возрасте, абсолютно разный темп жизни. Мы с Тимом тоже не часто видимся, только в школе и по вечерам иногда. У него же пацаны, дела, разборки, — закатила глаза Алексеева. — Я так сильно к нему привязалась, что не знаю как быть дальше. Хочется всё время быть с ним, меня тянет к нему. — У-у, это болезнь. — В смысле? — Любовь называется. Шоппинг продолжился покупкой канцелярии: тетради, ручки и прочии мелочи. Девушки обсудили своих парней, отношения, поделились опытом и каждая подумала о своём. Лена пришла к выводу, что с Тимом ей повезло. У них всё хорошо в отношениях, у них есть общие интересы, частые встречи. О Гордееве знают её родители, поэтому могут отпустить с ним гулять в позднее время. А в это время Катя жаждала новой встречи с Вадиком, за эту неделю она сильно соскучилась по нему и хотела провести с ним время. Когда Цыплакова шла домой, то она надеялась что дома никого не будет, дабы избежать лишних вопросов, ведь девушка шла с тремя большими пакетами, содержимое которых вряд-ли могла себе позволить на свою небольшую зарплату в салоне. К счастью родители были на работе, Костя видимо тоже нашёл подработку. Время близилось к вечеру, Катя разобрала пакеты и сидела на кухне с кружкой чая, набирая номер Рослина. — Если что-то срочное, то говори. Нет — я потом наберу, — снова его голос, вот только очень грубый. — Я хотела узнать когда ты приедешь. Я соскучилась. — Я сейчас очень занят. Давай потом. — Понятно, — девушка сбросила вызов, сделала глоток и тяжело вздохнула. Город давно погрузился во мрак ночи. Все в квартире спали, только Катя долго ворочалась то от жары, то от неудобного положения. Царившую тишину неожиданно прервал звонок телефона, отчего разбудил девушку. Цыплакова подняла трубку, не разобрав имя звонившего. — Выходи, я под твоим окном, — пьяный Вадик с заплетающимся языком. — Ты дурак? Два часа ночи! — она взглянула на яркие цифры электронных часов. — Сказал выходи. Сейчас посигналю, — добавил он для большей убедительности. — Не надо, соседей распугаешь. Сейчас спущусь. Еле продрав глаза, Катя надела серый спортивный костюм, и накинув капюшон тихо вышла из квартиры. Около подъезда её ждал красный автомобиль, фары которого освещали впереди несколько метров. Водительское окно открыто, Рослин держал одной рукой руку, второй коробку передач и строил гримасы в зеркало заднего вида. Девушка подошла ближе, она не отошла от сна и продолжала зевать. — Ты сказал, что сегодня занят. Зачем тогда среди ночи приехал? — Были очень срочные дела, — кривлялся он, — дел больше нет. Катя закатила глаза, заглушая в себе возмущение его кривляньям. Парень заметил это и стал более сосредоточеным. — Я соскучился очень, — через окно он взял её ладонь в свою, — Поехали. — А завтра нельзя? — Садись, — его взгляд поменялся, поэтому Цыплакова покорно сделала то, что он сказал. Всю дорогу Рослин ехал дёргаясь, то рассеяно смотрит в зеркала, то уставиться только на дорогу и всё время ёрзает. Ещё на улице Катя поняла, что он не трезв. — Куда мы едем? — Можем в клуб, можем ко мне, — улыбнулся Вадик. Но улыбка быстро спала и он сделал резкий поворот направо. От резкого движения девушку спас ремень безопасности. — Ты опять принимал? — она напугана, ведь впервые видит его таким. — Я чуть-чуть. Для настроения. — Я же тебя просила. — Кэт, ну не злись, — слащавая улыбка на лице, — Это в последний раз. Я больше не буду. — Да делай что хочешь, за руль только не садись. Не нужно подвергать других опасности, — она говорила ещё очень много и с каждым словом Вадик только набирал скорость, а затем притормаживал, повторяя действия. — Чё ты делаешь?! Вадик, останови! Останови, я тебя прошу! Больше страха, больше отчаяния, что она ничего не может сделать. Она подвластна ему. Слёзы текли ручьём. Катя пыталась открыть, заблокированные двери, била его по плечу, но страх был настолько велик, что она въёжидась в сиденье, закрыв глаза. Скорость сбавлялась, машина вскоре остановилась. Блокировка снята. — Иди, — тихо произнес парень. Цыплакова сидела в полном непонимании того, что происходит. — Я же сказал, иди. Катя вышла из машины, захлопнула дверь, после чего Вадик быстро уехал. Она смотрела вслед, пока красная точка не исчезла на горизонте. Девушка горько заплакала. Но долго горевать, присев на корточки у обочины, она не стала, вызвала такси и уехала домой. На утро Катя проснулась не в лучшем настроении. Остался небольшой осадок после ночи. В том числе обида. Будь Вадик трезвым, то никогда бы так не сделал. Но ведь могли произойти страшные события, поэтому оправдывать его в такой ситуации нельзя. — Чё скучаешь? — на кухню зашёл Костя и увидел сестру за столом с тарелкой овсяной каши. — Не выспалась, — подперев голову, пробурчала она. — А я слышал, что кто-то ночью дверью хлопал. Девушка сразу оживилась и начала прокручивать в голове тысячи фраз, которые можно сказать в ответ. — Тебе показалось. Может соседи опять. Они то стулья тоскают, то шары металлические роняют, сейчас вон дверьми хлопают, — лучшая защита это нападение. — Я также подумал. Думал что ты, но куда ты ночью то побежишь, правильно? — парень крутился у плиты и сел за стол с тарелкой каши, которую сразу же принялся есть. Сестра кивнула головой, после чего поспешно решила удалиться. Катя сидела в комнате и красилась перед небольшим зеркалом. Прокрашивая ресницы, она заметила, что ей снова звонил Вадик. Чувство обиды уверяло, что брать не стоит, но большее чувство убеждало в обратном. На другом конце провода был нежный женский голос. Медсестра. Районная больница. Авария. Тяжёлое состояние. Реанимация. Сказанная речь никак не укладывалась в голове, запомнились только некоторые отрывки. Бросив все дела, Цыплакова быстро оделась, заказала такси и приехала в нужную больницу. Спросив про Рослина в регистратуре, медсестра отправила её к врачу, которые отвёл Катю в палату, где лежал парень. Дорога, разговоры с врачами не запомнились, будто всё произошло за одну секунду, и вот девушка сидит рядом с больничной койкой. Перемотанная бинтами голова, гипс на левой руке, множество ссадин и большой шрам сквозь правый глаз. В палате он лежал один, хотя было четыре свободных койки. Открыто окно, откуда дул прохладный ветерок. Вадик был в сознании, но очень слаб. — Как ты? — с трепетом спросила Катя, взяв его руку. — Нормально, — из-за полученной травмы головы ему трудно было говорить, но он нашёл в себе силы, чтобы поговорить с девушкой. — Может тебе что-то нужно? — полились слёзы, но Цыплакова их не замечала. — Ничего не надо, — на выдохе произнёс он, — Рома всё привёз. Слева у кровати, на тумбочке стояла двухлитровая бутылка воды, фрукты и сладости, а справа пакет с вещами, чтобы переодеться. — Прости, что я тебя бросила вчера. Нужно было домой тебя отвезти, а не оставлять в таком состоянии, — девушка уткнулась лицом в его руку и продолжила реветь, иногда всхлипывая. Эмоции снова взяли вверх. — Кэт, — еле слышно произнёс он и указательным пальцем докасался до её носа, будто бьёт, пытаясь остановить движущееся наводнение. У него получилось. — Кэт, придёт гаец Саша, — каждое слово давалось с трудом, — дашь ему денег, если надо. Возьми в клубе, в сейфе. Один три восемь два. Там должно хватить. Не больше трёх сотен. Из больнички выйду тогда отдам ему. Поняла? — Да, поняла. В палату зашла медсестра напомнить о конце посещения. Цыплакова аккуратно поцеловала парня, стараясь не задеть его раны на лице. В приемном отделение девушку ждал молодой парень в форме ГИБДД. Саша рассказал, что замнет это дело, будто ничего не было. Ведь по закону нужно провести экспертизу и если выявится, что Рослин был нетрезвый, то его могут посадить. Хорошо, что на дороге никого не было и никто не пострадал, кроме него самого. Также Саша сказал, что отвёз машину к себе на стоянку и отдал ключи Кате. — Вадик сказал, что если деньги понадобятся, то даст сколько нужно. — Давай так, я сам всё решу, а по финансам мы с ним сами разберемся. — Так даже лучше. Спасибо тебе большое. — Не за что, — взглянув на часы, парень надел фуражку и заторопился, — Мне на работу пора ехать. Тебя подбросить? Цыплакова отказалась, а после вызвала такси и уехала домой. Через неделю Вадика выписали. Он чувствует себя намного лучше, голова срослась, ранки зажили, из напоминаний только гипс и шрам у глаза. За парнем приехали Катя и водитель Рома, который отвёз пару домой к Рослину. Расположившись на диване в темной гостиной, поскольку уже вечер, они ели суши, запивая вишневым соком, потому что Вадик на таблетках, а Катя отказывается пить. Освещал комнату тихо работающий телевизор, а на столе была ваза с большим букетом алых роз. — Что ты дома сказала? — Сказала что у подруги на ночь останусь. — Тебе поверили? — Не знаю. Во всяком случае вопросов не задают, — желая поскорее сменить тему, девушка прильнула к парню, положив голову ему на плечо, — Я так рада, что всё обошлось. Я очень испугалась за тебя. Вот-вот снова подкатят слёзы, поэтому Рослин, отложив тарелку и китайские палочки, поцеловал Цыплакову и неспешно провёл её в спальню, взяв за руку.