...

В Мондштате светает рано. Люмин думалось, именно поэтому ей совершенно не хочется спать. Да, сейчас темно, но вот-вот снова начнёт светлеть. Начнут просыпаться торговцы, пойдут сменять друг друга рыцари. Начнётся новый день. На руках у статуи Барбатоса сидеть действительно прохладно. Лёгкий, но прохладный ветерок мягко проходился по голой коже рук, ключиц и шеи. И тем не менее, Люмин даже не думала уходить вниз, где ветра заметно меньше. В Мондштате светает рано и почти не видно звёзд. И всё равно она отчаянно смотрит в небо, наблюдая за медленно плывущими облаками в надежде увидеть хоть один звёздный блеск. Надеется, что хоть это отвлечёт её от ужасной боли в сердце. – Вообще-то это было моё козырное место. Люмин вздрагивает и оборачивается. Глаза новоприбывшего горят ярко всегда. – Прости, – тихо смеётся Венти и присаживается рядом, когда Люмин немного пододвигается в сторону. – Не хотел тебя пугать. – Всё в порядке, – она вздыхает и снова устремляет взор в небо. – Я не испугалась. – И всё-таки, почему ты сейчас здесь? – интересуется Венти, тоже начиная смотреть в небо. – Звёзд всё равно нет. А ещё тут ветренно. У тебя мурашки. – Не знаю, – Люмин жмёт плечами и прикрывает глаза, откидываясь на спину. – наверное, хочу встретить рассвет. А ты чего тут? – Это моё козырное место. Отсюда хорошо видно город. Интересно наблюдать за утренней рутиной людей. – предельно честно отвечает он, переводя взгляд на девушку. – Вот как... Венти внимательнее обычного смотрит на неё. Следит за мимикой, за тем, как немного дёргается рука, будто собираясь что-то сделать. Следит за каждым новым немного тяжким вздохом. – Что тебя беспокоит? – прерывает некоторое молчание он, поджимая одно колено к груди. От неожиданности вопроса Люмин даже открывает глаза, смотря на него с вопросом. – Что ты имеешь ввиду? – У тебя тяжёлый груз на сердце. Она поджимает губы и отворачивает голову. Юнь Цзинь говорила, что она так себе актриса и врёт не очень. Архонту, наверное, врать точно бесполезно. Поэтому она некоторое время молчит. Венти терпеливо ждёт её ответа, не перебивая её молчание. Он знает, как иногда трудно поделиться своей болью. – Мне, – тяжко вздыхает Люмин после долгого молчания. – Мне жутко одиноко. Она ждала, что Венти удивится, возмутится – как же так, она звезда половины Тейвата, едва ли не каждый житель Мондштата, Ли Юэ и Инадзумы её любит и почитает. Но Венти лишь молча кивнул, серьёзно смотря на неё. Поэтому Люмин продолжила. – Это ужасно, – признаётся она. – Вокруг куча людей, и каждый из них меня любит, они сделали для меня столько. Но нет именно его, и поэтому всё это лишь делает хуже. Я устала от этого гложащего чувства одиночества. Она чувствовала, что мысли и чувства сплетаются в сумбурный комок, но Венти даже не смел её перебить. – Это будто... будто сердце вырвали, и ты можешь жить дальше, но это невыносимо больно и пусто. И, – она грустно усмехается. – И так будет, пока мы снова не будем вместе дома. Если вообще когда-нибудь будем... Люмин снова вздохнула и закрыла лицо руками. – Мне нравится веселиться с друзьями. Но это всё так мимолётно... и потом боль усиливается... я перестаю ценить время, когда мне не больно... Ей хочется расплакаться, но не удаётся выдавить и слезинки из себя. Поэтому она убирает руки от лица и бесцельно смотрит на облака. Венти всё ещё молчит некоторое время. Он больше не смотрит на Люмин – тоже наблюдает за небом. А затем ложится рядом с ней и берёт за руку. – Что ты делаешь?.. – едва слышно спрашивает она. Он не отвечает ей. Только аккуратно поднимает их руки в небо. Люмин немного сжимает её. – Ветер не сможет забрать твою боль, – тихо говорит Венти. – но направит тебя на верный путь... только дождись верного направления. Она ничего не отвечает. Брат тоже сказал лишь ждать. Это невыносимо. В Мондштате светает рано. Поэтому Венти опускает их руки и наблюдают за светлеющей гладью неба. Люмин всё ещё держится за него. И ей почти не одиноко.