Глава 3. Паника. Грязь.

      Открыла глаза я уже утром следующего дня. Осмотревшись, я поняла, что нахожусь в какой-то старой обшарпанной комнатке и лежу на диване, пропахшем сигаретами. Плечо мое было перевязано, голова забинтована. Я села на диване.       В углу стояла раскладушка. На ней лежал Марат, все так же без сознания. Я тихо подошла и села на пол рядом с ним. Положила холодную руку ему на щеку. И тут же вскикнула: Суворов неожиданно пришел в себя и на рефлексе вцепился в мое запястье, с силой сжимая. Какое-то время мы оба не шевелились: он пытался прийти в себя и понять, кто перед ним, а я просто испугалась.       — Сима? — прохрипел Марат. На глаза навернулись слезы. Я тихо всхлипнула.       Суворов тут же отпустил мою руку и попытался сесть.       — Куда ты, лежи, тебе не надо, — запротестовала я, но он не слушал. Сел на пол рядом со мной и судорожно притянул к себе, прижимая и зарываясь носом в мои волосы. Я зажмурилась и так же обняла парня.       — Из-за меня все, зачем ты осталась, я же говорил уходить! — тихо говорил он.       — Уйти и оставить тебя там? Да они бы тебя убили! — в истерике воскликнула я. И тут меня прорвало, я в голос зарыдала. Все мои переживания за парня и за себя, ужас перед группировщиками, стресс от всего этого нахлынули одновременно.       Марат гладил меня по спине и волосам, что-то тихо говоря, я не слышала.       Мне вдруг резко стало нехватать воздуха. В ушах стало звенеть, а сердце забилось как после марафона.       Дыхание стало тяжелым. Я отстранилась от Марата и он удивленно уставился на меня. А потом вдруг пришел в ужас. Мы одновременно поднялись на ноги. Но я попыталась подойти к небольшому окошку под потолком, а Суворов вылетел из комнаты.       Окно не открывалось. В глазах потемнело. Я оперлась на шаткий комод, но в итоге упала вместе с ним, разбивая локти и колени. Меня ужасно затрясло.       Дверь распахнулась и в помещение влетели Марат и Зима.       — Паничка, на улицу ее, на воздух, — оценил ситуацию Зима. Марат тут же поднял меня на руки, будто я ничего не весила и вылетел из комнаты.       На улице мне сразу же стало лучше. Марат сел на лавочку со мной наколенях и я, глотая воздух, вцепилась в его плечи. Он же схватился за меня и обеспокоенно всматривался в мое лицо.       — Дыши, дыши, родная. Господи, я даже не думал, что ты настолько перепугалась. Прости, прости, прости, — бормотал он и легонько ударялся своим лбом о мой.       — Что было-то у вас там? — Зима сел рядом с Суворовым и, сняв куртку, накинул на меня. — Она когда влетела в качалку ничего сказать не успела, сразу отрубилась.       — Погоди, а я-то тут как оказался? — не понял Марат.       — Она на горбу притащила. Мы с Турбо сами охренели. Такую тушу еще и с ножевым в плечо доперла, — отозвался супер.       — Дурочка, Сима, дурочка, — Марат откинул голову назад и выдохнул.       Зима закурил и протянул сигарету Марату, но тот отказался, кивнув на меня.       — Со сборов домой шли, в переулке с Кинопленкой столкнулись. Те и вшатали. Они сначала не поняли, что Сима девчонка, когда поняли — отпустить хотели, только она сама возникать стала и на них набросилась, — рассказал парень.       — Не по-пацански. Сколько было? — затянулся супер.       — Трое. Все взрослые амбалы, — ответил Суворов.       — Отделались как?       — Менты нагрянули. Из-за моих криков, наверное, орала как ненормальная, — подняла вдруг голову я. — Они сказали нам их дождаться, но я подумала, что это лишнее и решила сразу валить.       — Умница, — улыбнулся Марат.       — Все правильно сделала, — кивнул Зима.       — Как себя чувствуешь? — спросил Суворов.       — Нормально. Сама не поняла, почему так накатило, — я устало потерла переносицу и выдохнула.       — О, Турбо идет. Я пойду ему про Киношных расскажу, а то совсем оборзели, — решил ретироваться супер, что тут же и сделал.       Я подняла глаза на Марата. Он же, не колеблясь, сразу накрыл мои губы своими. Я обняла его за шею и прижалась сильнее. Его руки обхватили мою талию.       — Прости, — тихо, еле слышно выдохнул он мне в губы.       — За что? — не поняла я.       — Из-за меня ты пострадала. И перенервничала, — ответил он, заправляя прядь моих волос мне за ухо.       — Не из-за тебя. А из-за своей глупости. Надо было лучше продумать действия и сделать что-то действительно обдуманное и полезное. Нам повезло, что кто-то вызвал ментов, иначе бы оба огребли. Если бы я не начала паниковать... — бегая глазами по лицу парня говорила я.       Он же вдруг засмеялся.       — Это я должен был защитить тебя, а не ты меня спасать. И повезло нам в том, что эти уроды не успели сильно навредить тебе. Хотя кидаться на огробного дуболома с ножом было реально тупо, — возмущался Марат.       Я поднялась, негодуя.       — Ну конечно, мне надо было уйти и оставить тебя там, истекать кровью, — вспылила я и отошла на шаг назад.       — Я бы и сам справился! — Марат тоже взвился и вскочил на ноги.       — Да что ты? Валялся так, что и не скажешь! — скрестила руки на груди я.       — Сима, — прорычал Суворов, теряя терпение.       Глаза его пылали гневом. Из карих они стали почти черными.       Он в пару шагов преодолел расстояние между нами и двумя пальцами схватил и поднял мой подбородок.       — Эй-эй, скорлупа, вы чего тут буяните? — хохотнул тихо подошедший Турбо.       Марат словно опомнился и отошел назад, не глядя на меня. Я насупилась и стала смотреть в сторону.       — Пошли обратно в зал, расскажете нормально про Киношку, — мотнул головой старший супер. Мы молча поплелись за ним. Зима замыкал шествие.       После очередного пересказа Турбо сидел с крайне задумчивой миной на лице, Зима выкуривал уже третью сигарету, а мы с Маратом все так же смотрели куда угодно, но не друг на друга.       — Такими темпами не дождемся мы Адидаса, — ругнулся Турбо.       — Что предлагаешь? Стенка на стенку? Или тихо предъяву старшему кинуть? — спросил Суворов.       — Не знаю я. С Кащеем бы перетереть, но он с черняшкой своей уже забил на улицу, — пожал плечами старший супер. — Зима, что думаешь?       — Думаю, что пора вписаться. Они ж так нас по одиночке и перебьют. Начнут со скорлупы. Уже вон начали, — говорил супер.       — Как только сделать это так, чтоб в живых остаться всем? Не хочется почти неподготовленных звездюков на асфальт гнать, — протянул Турбо.       — Можно попробовать заручиться поддержкой других группировок и вместе с ними решать Кинопленку, — предложила я.       — Не лезь, — шикнул Марат, даже не слушая.       — Правда, как-нибудь сами справимся, — поднял руки Турбо.       — Ой, да и пожалуйста! — психанула я и вскочив, пошла к выходу.       — Сим, подожди. Вы чо, пацаны, идея же дельная, — поддержал меня Зима.       Я удивленно перевела взгляд на него.       — Какая? — не понял Турбо.       — Объединиться с другими опг против Кинопленки, — терпеливо пояснил супер. — Известно, что давно уже на их территорию Чайники метят.       — И Хади-Такташ. Не у вас одних с ними контры, — добавила я, все же возвращаясь и подходя к Зиме.       — Ну, с Хадишкой мы вряд-ли договоримся, а вот с Чайниками — очень даже возможно, — потер подбородок Турбо. — Ладно, расход, пацаны. Сим, не обессудь.       Я закатила глаза и отмахнулась.       — Пока, — бросила я и, отдав куртку Зиме и одевшись в свои вещи, я вышла из качалки и побрела домой.       — А классная была идея, — откуда ни возьмись рядом появился Марат.       Я молча шла дальше.       — Ты чего? — удивился парень.       Я молча подняла с земли немного снега, слепила снежок и метнула в лицо офигевающего Суворова. От шока увернуться он успел в самый последний момент.       Я же, сдерживая ухмылку, развернулась и пошла дальше.       — Да ты чего, Сим? — спросил Марат, зватая меня за руку.       — Что это было за "не лезь"? Я чужой человек? Или, может, херню просто сморозила? Я помочь хотела. Думала, ты поддержишь, — спокойно ответила я.       — Да мы просто не привыкли, что девушки что-то понимают, — мотнул головой парень.       — Если бы я до этого не слышала твоих ответов на русском, я бы обиделась, — усмехнулась я и пошла дальше.       — В каком смысле? — не понял Суворов.       — Да мастер ты мысль в слова переводить и фразы формулировать, — хохотнула я.       Мы посмотрели друг на друга. Затем молча сделали по шагу навстречу и обнялись.       — Мы же в школе должны быть? — опомнилась вдруг я. Не сказать, что меня это колыхало, но...       — Все равно уже опоздали. Давай погуляем, — предложил Марат.       — Знаешь, я уже нагулялась как-то, — прыснула я. Он тоже хохотнул.       — Страшно? — выгнул брови он.       — С тобой — нет, — улыбнулась я. Это действительно было правдой. Возле Суворова я чувствовала себя под его защитой. Знала, что он сможет постоять и за себя, и за меня. Как и я за него. Его присутствие давало мне сил, окрыляло.       — Эй, парочка! Еврей и санитарочка. Что с головами? Почему на уроке не было? — из-за угла вдруг вышла и заметила нас учительница литературы. Мы с Маратом в ужасе переглянулись и, не сговариваясь, схватились за руки и понеслись прочь. Аксинья Пантилеевна кричала нам что-то о том, что мы крайне нехорошие человеки. Нам было пофиг.       Мы пробежали, наверное, полрайона. Нам постоянно казалось, что нас преследуют. Поэтому, когда дыхалка совсем чуть было не сдохла, мы завернули за угол здания и  облокотившись о стену, пытались отдышаться. Обоих при этом распирало от смеха.       — Отстала? — спросила я.       — Конечно, отстала! Нет, блин, бегает в свои шейсят семь, — отозвался Марат, опираясь на колени.       — Тьфу, прогульщики, — плюнул в сторону дед, идущий мимо нас. — В наше время все учились!       — Дед, иди своей дорогой! — отмахнулся Суворов. — Если б учились, работали бы нормально, а не на заводах каждый третий...       Дед начал было возмущаться, а Марат петушиться. Поэтому я обняла его поперек туловища и стала тянуть в сторону.       — Кого чертями назвал, эу! — психовал Суворов.       — Идем, идем, идем. Хорош уже, — усмехалась я.       — Ну а че он? Черти... я ему покажу чертей! — не успокаивался парень.       Я остановилась, поднялась на носочки и уверенно накрыла его губы своими. Марат аж замер от неожиданности. А потом вдруг крепко прижал меня к себе и зарылся одной рукой в мои волосы. Второй он держал мою талию.       Спустя, как мне кажется, вечность, в наших легких закончился воздух и мы отстранились друг от друга, судорожно глотая кислород.       — Вот такой способ заткнуть человека мне нравится, — хохотнул Марат.       — Попробуешь применить — я покажу тебе другой. Помогут мне с этим мои Правая и Левая, — усмехнулась я.       — Понял, не дурак, — прыснул Суворов, поднимая обе руки вверх.       Мы решили пойти еще погулять. Бродили везде, куда доходили. Мы забыли обо всем, о семьях, об учебе, о проблемах, о делах... и о том, что вся Казань поделена на части, пригадлежащие разным группировкам.

***

      — Да ладно? Серьезно взяли и отшили? — спрашивала я.       — Прикинь. И главное, за что?! Просто не знал чувак, что к Старшему двоюродная приехала и на этом попался. Так и стреляй у прохожих, а окажется, что это прабабушка внука племянника соседа бывшего десятиюродной сестры брата Старшего, — распинался Марат, рассказывая забавные истории из своей уличной жизни.       Я засмеялась. И вдруг мы оба услышали голоса, которые приближались к нам.       — Универсам решать надо. Кащей оборзел уже, не по-детски гасится, еще и на нашей территории торгует, — возмущался один из незнакомцев. К своему ужасу, по голосу я узнала одного из Киношных, что напали тогда на нас с Маратом.       Суворов быстро схватил меня за руку и нырнул в какую-то дырку в заборе, потянув и меня за собой. Мы забрались в какие-то кусты и замерли, ловя каждый шорох.       — Если Грязь откажут — пойдем к Домбыту, — говорили Киношные.       — Разъезд, кстати, слишком быстро согласился, тебе не кажется?       — Ну, во-первых, они не согласились. Они сказали, что недавно держали базар с Кощеем и тот слово давал, что прекратит черняшкой баловаться. И выразили свое желание пронаблюдать за ситуацией. А потом они добавили, что если за неделю Кощеевы крысы не уйдут с переулков их района — Разъезд с нами.       — Ты его загрузил, Трактор, — заржал вдруг третий, до этого молчавший. — Слишком много умных слов.       Смех поддержали остальные двое.       Мы с Маратом тихо переглянулись и, не сговариваясь, двинулись следом за Кинопленкой.       Шли они, к слову, к какому-то огромному и явно заброшенному особняку. Именно особняку, район здесь старый.       Опг скрылась за высокими скрипучими дверями. Мы с Маратом подошли к одному из окон и стали следить за происходящим.       Внутри здание было похоже на какой-то склад. Всюду стояли столы, накрытые белыми простынями.       — Интересно, что там? — тихо произнеста я.       — Стволы, — сглотнул Марат. Я не стала спрашивать, с чего он взял, лишь тихо икнула.       Мы не слышали, о чем говорили Грязь и Кинопленка. Однако, судя по ухмылкам и тех, и других, хана нам.       — Надо послушать, — решила я и тут же на глаза мне попалось дерево, ветки которого упирались прямо в окно комнаты, аккурат над опг.       — Сима, нет, — шикнул Марат, хватая меня за руку.       — Они обсуждают план по устранению Универсама, — как полоумному поясняла я ему.       — И что? Не тебе рисковать и подслушивать, как будут нас гасить, — отрезал Суворов. Я же закатила глаза и, выдернув руку, тихо побежала к дереву.       Парень бежал следом и тихо проклинал все на свете. Мы полезли наверх. Окно оказалось целым, к несчастью.       — Все? Кудряшка Сью хренова. Идем обратно, — хмуро цедил Марат.       — Нет, надо узнать что они решат, — упрямо отрезала я. Порывшись в кармане, я достала оттуда ключи от квартиры. А затем, сдув с лица челку, стала царапать стекло.       — Я даже спрашивать не буду... — закатил глаза Марат. Я прыснула.       — У тебя нет вантуза? — спросила я парня. Тот округлил глаза:       — Откуда?!       Я снова фыркнула и легонько стукнула локтем в центр вычерченной недоокружности. Стекло выскочило и стало медленно заваливаться в комнату, но я успела его поймать, хоть и случайно порезавшись. Достаточно глубоко. Я не подала виду.       Оказавшись в комнате, Марат задумчиво прошипел:       — Многовато я о тебе не знал, оказывается...       — Лучше тебе не знать, — отмахнулась я. Он удивленно поднял брови.       Мы легли на пол и приложились ушами к пыльному паркету. Если честно, я была удивлена, что на скрип не прибежали.       Чтобы не оставлять нигде пятен и не показывать рану Марату, я вытащила из кармана носовай платок и обмотала руку им.       Внезапно пол ушел из под ног. Во всех смыслах. Старый скрипучий паркет не вывез. Миг, и мы лежим на горке щепок аккурат в центре круга опг-шников.       — Опа! — хохотнул вдруг один из Грязи.       — Х-ха, это ж те, которых мы тогда в переулке отмудохали! — воскликнул один из Киношных.       Мы с Маратом поднялись и встали спина к спине, прикрывая друг друга.       — Опа, а вот и Универсам, — протянул Грязевский.       — С кем имеем честь? — равнодушно поинтересовался третий из Грязи.       — Адидас младший, — хмуро отозвался Марат, хватая мою руку и сжимая ее.       — Что ж, Адидас младший. Хорошая у тебя девчонка, Адидас младший, — начал второй. — У нас пока погостит. Пока ты сбегаешь за своим Старшим. И скажешь, что его на базар вызывает Шапка из Грязи.       Мое сердце пропустило удар. Я сильнее вцепилась в руку Марата, спиной вжимаясь в него.       — Не пойдет, — мотнул головой Марат.       Грязь расхохотались.       — Малой, не тебе диктовать здесь! — напомнил Шапка. — Если через два часа на Глубоком не будет Кощея и максимум двух суперов, хана всем вам. И в первую очередь — твоей малышке.       Я зажмурилась. От напряжения не слышала, что было дальше. Не видела, как сопротивляющегося Марата бьют в живот и за шиворот вытаскиваютна улицу. Не чувствавала, как перед ним показательно бьют в живот меня. Не слышала, что Грязь и Кинопленка решили делать в итоге с Универсамом.       Я как упала на пол от удара, так и лежала, рукой машинально перебирая щепки.

***

      Марат как ошпаренный влетел в качалку. От него едва ли пар не шел. Навстречу возбужденному парню тут же направились Турбо, Зима и Сутулый — супера, а так же Лампа, Ералаш и Белуха — скорлупа.       — Шелуха, у вас хоть один день спокойно проходит? — поинтересовался Турбо.       Зима молча подал Марату чайник с водой. Суворов сразу же приник к носику.       — Симку Грязь увели, — выдал Марат.       — Это как так? — удивился Зима.       — Кого? — не понял Сутулый.       — Девчонку его, — пояснил Турбо, хватаясь за переносицу. — По порядку, Скорлупа.       — Времени нет, через два часа Кащей и двое суперов должны быть на Глубоком, — помотал головой Суворов.       — Кащей? Он нас всех пошлет, — поднял брови Сутулый.       — Волоком, — хохотнул Зима. Марат заинтересованно поднял глаза на супера.