Глава 1. Леди Странностей.

            В сердце дождь моросит             И над городом - тоже.             Монотонно струит             Капли влаги по коже.             Что за странная грусть             Проникает мне в душу?             В нежном шуме дождя             Звуки голоса глуше.             Дождь идет без причин             В моем сердце усталом.             Милый друг, помолчим,             Лучше вспомним о старом.             Не поймешь, почему             Наплывает истома.             Нет ни зла, ни любви -             Только боль мне знакома.       — французский поэт Поль Верлен, "Дождь".       После столь головокружительной и сумасшедше быстрой поездки, новоиспечённая пассажирка слезла с моего кресла, чуть не опрокинув меня вместе с собой. Фара моего паровозного друга пару раз мигнула. Он издал протяжный гудок, как это обычно делал по прибытии на станциях, прежде чем потухнуть и снова отправиться в спячку. Актриса тяжело дышала, будто пробежала марафон на десятки километров. Сквозь вздохи она пыталась что-то произнести, но не могла. Её мокрая рука, окутанная жёлтой перчаткой, прислонилась к груди, больше склоняясь к открытой части. Я отвёл взгляд в сторону, не желая смущать даму. Я принялся осматривать окрестности, чтобы обновить в собственной памяти свою "внутреннюю" карту. Во время моих мыслей я также слышал, как леди вновь кутается в свой "паучий" плащ. Дыхание попавшей в беду стало на пару тональностей ровнее, и уже не таким грубым, а скорее сдержанным, всё больше склоняясь к мягкому. Я принял решение разбавить эту нелёгкую паузу.       — И вот, мы прибыли. - низким тоном проронил я, снова вернув взор к циркачке.       Тишина. По очертаниям рук под её плащом я смог разглядеть, что она всё ещё пытается согреть себя объятиями. Она витала в облаках, и при этом смотрела вниз, думая о чём-то, хотя со стороны казалось, что девушка просто зависла на месте. Учитывая лёгкость и некую инфантильность моего маленького друга Гаса, он бы точно подбежал и обнял её, позабыв про личное пространство. Возможно, он даже сказал бы что-то вроде " — Надеюсь, так Вам будет теплее". С другой стороны - кто знает? Может, иногда не нужно спрашивать, а просто сделать человеку приятно безо всяких слов?       — Вы действительно не спросите с меня ни цента, ни франка? - вернула меня девушка с небес на землю. Глаза её блистали, а зрачки же сузились в привычной манере. Она снова замолчала, но на короткое время. До тех пор, пока не начала внезапно тараторить. - Я поэтому и хотела приехать к цирку... Я... - некогда алые губы стали бледными. Теперь, будучи лёгким розовым оттенком, они содрогнулись. Явно было что-то не так. - Я з-забыла т-там с-с-свой кошелёк. И если Вы ж-желаете... Я могу...       — Мисс, я уже говорил. - отрезал я, снимая свой зонт. Я повернулся спиной к забывчивой девушке и принялся встряхивать его из стороны в сторону.- Я не возьму за это ни ломаного пенни.       — Вы д-действительно так думаете? - её дрожащий голос пригласил к себе хрипоту. - Я всегда могу...       — Вы действительно не слышите всех с первого раза, или решили испортить мне и без того укоротившиеся донельзя нервы сегодня ночью? - обернулся я с мрачным видом, оскалив зубы и направив уголки губ вниз. Девушка икнула, и тут же пробубнила что-то на французском. Лишь через пару мгновений она соизволила вернуться на понятную для меня речь.       — Я-я просто ищ-щу способ отблагодарить Вас достойно. - растерянно проронила артистка, голос которой внезапно начал набирать обороты уверенности. Простая психология: некоторые люди обретают уверенность перед страхом, если знают, что деваться им некуда. Такие лица я часто вижу, когда езжу со Станции Призраков в Жутковилль. Я снова повернулся к задней части своего поезда и закончил вытряхивать зонтик от влаги. Собирая его в компактную форму, я вспомнил того "злого дядюшку" из мультфильма, который вчера смотрел Гас. Тем вечером он сказал мне, что эту жуткую мультипликационную улыбку будто срисовали с моей.       — Но в упрощённом виде... - тихо выдохнул я, складывая зонт в потайной багажник. Неужели я похож на этого "дядюшку"?

"Сияй, мой свет! Сияй, мой свет!

Сегодня я съем тебя на обед!"

      Мне было немного не по себе от такого мультика. Но Гасу нравилось до безумия. Я всё спрашивал и спрашивал его, почему ему нравятся жуткие вещи и всё такое. Возмжно, это был глупый вопрос. Мальчик отвечал, что "таким меня воспитала мама" и "я ведь расту на Станции Призраков". Вот только я никогда не видел его мать. Ни фотографии, ни слов, ни одного рассказа пассажиров. Я до сих пор опрашиваю их, чтобы узнать хоть что-то о его матери, ведь я не могу спросить напрямую. Вдруг эта тема может быть душераздирающей?       Я нервно улыбнулся, и тут же взмахнул ладонями, когда делаю это перед репетицией дирижирования. Страх как рукой сняло. В буквальном смысле.       Вернувшись к француженке, я удосужился лицезреть всю её беспомощность: незнакомка переминалась с ноги на ногу, иногда всхлипывала (похоже, легко простужается, показалось мне) и качалась из стороны в сторону, в то время как её взгляд снова потупился и упал вниз. Я был удивлён, что она не убежала от такого мрачного джентльмена, как я.       Меня не могла не радовать новость, что хоть на этой улице ещё нет дождя. Пока что. Иначе бы мне пришлось ещё и везти её к доктору.       — Я очень благодарен за Вашу добродетель, мисс. - взор циркачки снова был прикован ко мне. Так резко и неожиданно, что я даже прочувствовал, как внутри меня эхом проносятся две страшные ноты фортепиано. - Но не стоит перетруждать себя. Мне вполне достаточно Вашего "спасибо", которое Вы, я уверен, сотню раз выкрикнули, пока мы мчались по аллеям. - я беззлобно рассмеялся, отряхивая своё пальто от дождевых капель. Похоже, пока я "осушал" зонт, многое смогло попасть на меня. - Остальным я сыт и доволен.       Незнакомка приподняла правую бровь, её губы скривились почти неестественно. Может, это ещё один призрак, о котором я не знаю? Может, она припоминает, как чуть не сцепила с меня пальто? Или думает о том, что зря потревожила меня после моей смены, а сейчас не ясно выражается со своими ответами? А может, она решила, что я имел в виду её бессмысленные тараторки и кучу громких слов, пока мы ехали? Всё может быть. Но мне не дано читать мысли. И это к лучшему.       — М-может... - неуверенно проронила леди, опуская свою бровь и восстановив своим губам прежний очаровательный вид. - Я м-могу угостить Вас вечерним чаем в такую дрянную п-погоду? - она слабо улыбнулась, немного выпрямив плечи. На пару секунд мне показалось, что в ней просыпается игривая особа. - Qu'en penses-tu?       Ответ не заставил себя долго ждать. Сегодня я пропустил свой вечерний перерыв из-за огромного наплыва пассажиров. Их было больше, чем раньше.       — И что Вы можете предложить машинисту в конце сентября? - ухмыльнулся я, хватаясь правой рукой за козырёк своей шляпы.       — Для Вас - что угодно! - просияла она... и тут же потускнела, как раньше. - Но ассортимент в моей гримёрке небогат...       Я взялся руками за колёса. Сделал пару оборотов вперёд.       — Я не такой уж и привередливый. - широко улыбнулся я.       — Тогда Вам определённо п-понравится французский чай с бергамотом! - интригующе предложила леди. Лишь услышав её новую запинку, я осознал, что её голос теперь не такой уж и трясущийся.       — Вы говорите как продавщица какой-то лавки. - подметил я и ухмыльнулся.       — Ох, это моя подруга. Что с неё взять... - махнула рукой девушка, и плащ тут же спал совсем чуть-чуть. - Она иногда уговаривает клиентов приобрести эти странные куклы.       — Странные... куклы? - наклоняю я голову набок в вопрошающей манере.       — Лавка Странностей. Ей владеет Селена Джулия Джонсон. - размеренно объясняет мне леди, вскинув руки. - Но её все просто зовут Джуджу.       — Это всяко проще.       — Не могу не согласиться!       — Могу я узнать, как зовут Вас?       — Я всего лишь Шарл-... - пауза. Девушку озарила улыбка, полная смущений. - Чарли. Чарли Чарминг.       — Чак Кондактор. Мне следует звать Вас ЧарЧар?       На некогда хмуром лице просияла улыбка.       — О, совершенно нет.

***

      По пути не было каких-либо важных разговоров. Мы просто болтали о чём нам было угодно. Ровно до тех пор, пока я не упомянул пауков как часть фильмов ужасов, ведь стоило мне только задеть эту тему, как Чарли сразу же начала горячо рассказывать о том, как любит их. Она поведала мне, как правильно за ними ухаживать, что не следует делать при встрече с ними в первый раз и как отличить безобидного паукообразного от каракурта. И закрепила она всё это дело тем, что пауки понимают её лучше, чем люди. В моей голове не заставил себя ждать образ старушки, у которой в квартире живёт более тридцати кошек. И как так можно уживаться? Спасибо на том, что такого пассажира я не встречал ни разу в своей призрачной жизни. Лишь слышал про одну такую как-то на перроне от ассистентки.       После таких пособий, Чарли даже призналась, что держит у себя дома почти двадцать паучков. "Почти" потому, что один из них умер на той неделе, и циркачка ненавязчиво всплакнула (мы стояли прямо перед главным входом, и двое людей из персонала смотрели на нас как на впечатлительных идиотов). Что-то потеребив у себя в кармане, она посмотрела на небеса, нашёптывая горечь на привычном ей французском языке, да с таким выражением, что даже мне стало не по себе. Я смог разобрать лишь банальные "мерси" и "тристе" (такое слово имеет тот же смысл в моём родном итальянском языке).       Совершенно невзначай я вспомнил, что давно не ходил на чьи-то похороны. Да и мой чёрный костюм совсем исхудал. Если моя память не изменяет мне, он сейчас лежит в шкафу, пылится, весь изодранный кошкой, которая когда-то пробралась ко мне в дом. Какая ирония.       Вернувшись в реальность - я застал следующую картину: сложив свои руки в замочек и приложив их к сердцу, Шарлотта с новой силой взмолилась небесам.       — Ох, Билли, мой малышок... - дрожал её голос, и вскоре послышался звучный всхлип. - Храни тебя Господь Всевышний, да упокоится душа твоя в лучшем, более светлом мире, чем наш. - в этот раз её акцент и картавость были более отчётливые.       — Соболезную Вашей утрате... - низким сдержанным тоном прохрипел я, отвернувшись, чтобы сохранить свои остатки нервов. Мне не хотелось бы провести ещё одну бессонную ночь.       У меня ведь тоже недавно проходили похороны: на той неделе я выкинул около двадцати (как иронично снова) последних листов своего произведения, которое должно было стать моей фишкой, моим лицом, моим великим творением. Но, к несчастью, такое безобразие мне очень не понравилось.       Я решил сжечь стопку бумаги, выбросив её прямо в разогревающийся камин. Смотря, как эта неудачная проба тлеет на моих глазах, мой мозг, как невзначай, проиграл, как на кассете, воспоминание о том, что среди них был один дорогой лист, который мне всё же приглянулся. На нём была необычного рода мелодия, которую оценил Гас. Мои руки тут же бросились во всепоглощающий огонь.       Перчатки превратились в требуху, рукава уцелели, и бонусом я заработал лёгкий ожог. И всё ради половины первой строки с заметкой "Модерато в 4 такта". Всего пара десятков нот.       Вы можете подумать, почему я не ухватился за лейку? Ну, дело в том, что она была в соседней комнате. Будь я сделан так, я бы потерял и последнее.       Первая половина моей ночи была проведена в слезах, затем в гневе (я лишь стучал по столу и по полу от безысходности до тех пор, пока кулаки не заболели). Вторая же половина мне запомнилась лучше, так как я просто лежал и смотрел в белый, выцветший потолок, лёжа на кровати, да молчал, не думая ни о чём, кроме как об идее, что лучше было бы вернуться обратно к себе домой, в настоящий дом, и снова дирижировать, как и раньше. Может, даже обучать детишек, таких как Гас. Наверняка они были бы способными мальцами, и смогли бы продолжить моё наследие. Я снова вернулся в прошлое, думая о том, что если в той жизни я еле мог сочинять свои симфонии по крупицам, то здесь я могу заниматься ими всяко больше. Больше нет повторения одной и той же композиции с утра до вечера на протяжении двух недель. Больше не будет разыгрывания в 5 утра. Больше нет того, что я держу ответственность за весь оркестр. Больше я не буду изгрызать себя воспоминанием о том, как я совершил совсем малую ошибку перед городской властью, которую так никто и не заметил. Больше никаких бессонных ночей с одиночной репетицией на разных инструментах.       Оно позади.       Я должен отдохнуть, набраться сил, и выдать такое творение, что поразит мир. Что все будут слушать и слушать эту композицию, ставя её в разных музыкальных и драматических театрах. Может быть, она даже дойдёт до среднего слоя общества!

Но сочинять прорыв оказалось куда труднее, чем я думал. А ещё труднее - грамотно переквалифицировать какофонию в идеальную мелодию...

      Иногда мне кажется, что некоторые вещи в моей жизни звучало наперекосяк, и потому всё, что мне остаётся делать - искать выход. Выход есть из любой ситуации, уж это я точно знаю ещё с детства.       Ночь завершилась сном размером с один час. Видя, что моё состояние ужасно, вышестоящий просто выдал мне отгул без каких-либо лишних слов. Я поблагодарил его и, превозмогая усталость, собрал оставшиеся утренние силы в кулак, и так спешно укатил домой, как только мог. Когда я появился в своих четырёх стенах - я переоделся, а затем, только успев упасть на кровать, тут же провалился в сон. Мой организм не смог этого выдержать.       Последнее, что я видел в момент падения - это то, как мой паровоз издал короткий, тихий гудок, и его единственная фара погасла.       И, я смею Вам напомнить, я напевал эту мелодию сегодня утром, а затем и вечером. Ровно до тех пор, пока не встретился с Шарлоттой.       — Брось, давно уже пора перейти на ты! - неожиданно воскликнула француженка, придерживаясь позитивного тона.       — Ладно, Вы... - я запнулся. - Ты... Мог бы я тебе чем-то помочь?       — Я бы не отказалась, чтобы ты... Проведал со мной Билли! Скажем так... - она задумчиво почесала подбородок и через пару мгновений щёлкнула пальцами, будто её осенило чем-то новым. Каким-то открытием. Я давно не чувствовал такого эмоционального состояния. - Может, на следующей неделе?       Вот так сказывается на мне одна такая бессонная ночь. Иногда я не могу выходить из ритма, а если и смогу - то тут же упаду набок. Сойду с рельс.       — Договорились. - кивнул я, чувствуя, что взгляды двух людей из техперсонала вернулись друг к другу. Краем уха я услышал, как они о чём-то болтали. — Значит, на кладбище мы поедем часов в...       — О, нет-нет, не нужно на кладбище! - энергично замахала руками Чарли. Я смутился, сместив взгляд на вход. Теперь двух работников уже не было. Как моментально. - Я не оставляю своих родных там!       — Тогда...       — Ко мне домой! - отрезала циркачка. - У меня на заднем дворе есть специальная мини-зона для этого!       — Ты слишком весёлая для той, у кого умер такой драгоценный паук... - вздохнул я, и выражение лица Шарлотты тут же смутилось.       — Я просто не хочу зацикливаться на плохом. - оправдалась она и демонстративно подтянула уголки своих ярко алых губ двумя пальцами. Когда она успела воспользоваться помадой? - Особенно с тем, кто подвёз меня со Станции Призраков в такую даль!       — Это было не так уж и далеко...       — Но всё равно!       — Хорошо, но... - задумчиво протянул я. - Как скоро мы приступим к обещанному? - я попытался аккуратно сменить тему, заходя в поворот. - К тому, из-за чего я пошёл с Вами дальше?       — Ах, точно! - воскликнула Шарлотта. Рискованный поворот оказался удачным, и Чарли не обиделась на то, что я остановил её хвальбу в мою сторону. - Пойдёмте, пойдёмте! - француженка захлопала в ладоши. Похоже, тут она подколола меня с моей вежливостью.       Шарлотта провела рукой, указывая на главный вход. Если уж снаружи и шатёр был красно-белым в полоску с кучей красных флажков, то неподалёку от входа к нему были приставлены кучи афиш: что на деревянных подставках, что приклеенных на саму стену около входа. Все они были разными, и перечислять я их очень устану. Может, потом когда-нибудь.       Напротив нас (мы находились справа от главного входа если смотреть на сам вход лицом), то есть левее от входа, стояла касса. Открытая касса. Кто бы мог продавать билеты так поздно?       — Но сначала я возьму ключи на кассе! - радостно оповестила Чарли, направляясь к небольшому ларьку, больше похожему на лавку мороженого в парке. Но нет. Красная подставка, кремовый белый стол с кассовым аппаратом на нём и стул неподалёку. Крыша была небольшой, в той же расцветке, что и купол самого цирка. Яркими оранжевыми буквами с чёрной обводкой надпись гласила "КАССА", а чуть ниже - "Покупайте билеты заблаговременно. Наличкой дешевле", и я предполагаю, почему.       Пока мы шли, тишину лишь нарушали звуки природы. Ветер всё яростнее набирал обороты, деревья покачивались, а листочки шелестели. Я катил на своей коляске позади Шарлотты и разглядывал плащ, в который она была до сих пор обёрнута, словно конфета, до тех пор, пока она не повернулась и не положила свою правую руку на бедро, наклонившись своим телом немного влево. Из-за этого её плащ приоткрылся, вновь показав наряд девушки, который был хоть и ярким, но мокрым. Губы изобразили хитрую улыбку, а левая рука циркачки помахала на себя так, будто она спасала саму себя от жары.       — На что смотрим? - начала заигрывать девушка, а улыбка растянулась ещё чуть больше.       — На плащ. - невозмутимо ответил я наклонил голову в сторону. - Не слишком ли он мокрый для того, чтобы продолжать носить не под дождём?       — М-м-м... - хмыкнула девушка, выпрямившись, и этот плащ тут же упал на землю. Выгнув тело таким образом, она будто желала подчеркнуть свою фигуру. - Тебе нравится видеть, когда девушка ходит в мокрой одежде по всей улице?       — Совершенно нет. - отрезал я. Она явно хотела, чтобы я купился на этот образ. - Я волнуюсь, как бы ты не простыла, чтобы потом не развозить тебя по врачам.       Некогда широкая улыбка Чарли заметно спала, и она присела, не разворачиваясь, чтобы поднять плащ.       — Я рада, что ты не один из них. - неожиданно тихо ответила она.       — Это из каких "них"? - вопросил я, приподняв левую бровь и выпрямившись в своей коляске.       — Из тех, кто приходит поглазеть на мою красоту. - левой рукой девушка подняла плащ и встряхнула его парой взмахов, другой же Чарли прошлась около собственной груди. - Иногда я встречала зрителей, которые просто откровенно пялились на меня. Ну, а мне и цирку это шло в плюс.       — С таким откровенным нарядом – мало удивляет. - подметил я, поставив руку на подлокотник и вскоре оперившись на неё головой.       — Зато отсюда приходит больше денег. - подмигнула Чарли и магически улыбнулась. Она перехватила плащ в обе руки. - Да и тем более, я видела актрис, которые выступали с куда более открытыми нарядами.       — Представляю, как тогда по залу летели слюни.       — Ничего об этом не знаю. Я и не смотрела, но... - очаровательно вздохнула Шарлотта, будто выпустив из себя благоговение. - Ох, тогда моя премия взлетела до небес.       Я усмехнулся, а француженка тут же рассмеялась.       — И уж тем более я никогда не выполняла каких-то трюков, которые держали бы акцент на моих формах. - она развела руками, накинув на себя плащ, но теперь только с обратной стороны, оставив переднюю часть всё в том же свете. - Я лишь подчёркиваю то, как моё телосложение может изворачиваться и выполнять различные трюки. Остальное - будет дело техники.       — И давно у тебя такой талант? - поинтересовался я, вздохнув.       Наступила нелёгкая, но короткая пауза.       — С детства. - хмуро ответила Чарли. Я расширил глаза, но циркачка тут же взмахнула руками во всю высь, в разные диагональные стороны. Плащ драматично взлетел и тут же устремился вниз. Мой шок теперь переключился на него. - Нет-нет, всё в порядке! Я чувствую себя прекрасно. - тем временем мой взгляд устремился на упавшую часть образа. По удачным стечениям обстоятельств, упала она прямо в лужу позади циркачки. Чарли обернулась и опустила руки. Осознав, что случилось, она яростно топнула ногой. Пыль скорее вниз стремилась, ну, а с Чарли ругань французская сыпалась. Кажется, я уже привык к её языку. - Чёрт, теперь я точно это не надену.       Однако мы запросто решили эту проблему: положили плащ в мой старый пакет, который, на удивление, не оказался испорченным временем. Откуда он взялся? Лежал в моём потайном багажнике. Откуда же ещё? Я Вам не фокусник.       Недолго заставила себя ждать и прогулка к кассе. Я совершенно забыл упомянуть, что там горел свет. Хотя в такое позднее время он больше походил на какое-то жёлтое сияние. Чарли зашла за прилавок и открыла выдвижной шкаф, начиная рыскать в ключах.       — Опять старина Питер забыл выключить свет. - пропела Чарли, теребя связки ключей в поисках нужных, и всё это прямо внутри деревянного ящичка. Я сидел в своей коляске напротив неё, будто был клиентом, а она – продавцом. - Что же, старина мой Пит, в тебе дело не сидит...       — Он у Вас работает кассиром? - спросил я, поправив свою высокую шляпу.       — Отчасти да, отчасти нет. - всё также напевала циркачка. - Его все зовут Питером, но, так как в моём далёком детстве я смотрела по телевизору мультфильм с одноимённым парнем... - она хихикнула, продолжая перекладывать связки ключей. - Однако наш Питер в свои двадцать знает больше, чем я в свои тридцать три. - она, наконец-то, вытянула искомые ключи вверх перед собой, прямо как золотой трофей. В глазах Шарлотты прошёл золотой блеск. На секунду я подумал, что эти ключи сделаны из одноимённой драгоценности. - Вот так идеально сложились звёзды!       — Теперь всё понятно. - усмехнулся я. Чарли дёрнула за рычаг и свет с треском выключился. - А оборудование это в порядке? С таким звуком, я боюсь, оно рано или поздно убьёт начитанного парнишу.       — Не переживай, оно так два года уже кряхтит. - махнула рукой Шарлотта, подойдя ко мне и хлопнув по плечу пару раз. - Прямо как ты сейчас.       — Эй! - в шутку отозвался я. Короткий смех снова окутал нас вокруг своим тёплым одеяльцем, и вскоре мы направились ко входу.       И вот, теперь мы внутри. Много ярких разноцветных гирлянд. Не меньше было и зрительских мест вокруг. Издалека алые деревянные сиденья казались такими сочными и гладко выкрашенными. В голову тут же ударила атмосфера цирка: выступления клоунов, воздушные шары с гелием внутри, ловкие трюки Шарлотты, и смех детей. Детей... Понравилось бы здесь Гасу?       Тем временем Чарли шла со мной в медленном темпе. Выглядела мисс Чарминг довольно задумчивой, и на пару секунд я даже увидел волнение на её лице, которое вскоре было убрано. Похоже, из-за того, что я его заметил.       — Кстати, а почему ключи твои не с собой? - полюбопытствовал я.       — Потеряла. - выдохнула циркачка. - Теперь беру с кассы и возвращаю обратно. Кассир заканчивает часа на два раньше, чем я. Но зато... - Чарли хитро подмигнула, улыбнувшись ярче прежнего. - Мне обещали сделать дубликат. И с помощью моих верных дружочков прознала, что особенный! - она приложила руку к сердцу, закрыв глаза. Мы ненадолго остановились. Голос Шарлотты приобрёл мечтательный, будто тайный оттенок. - Должно быть, за добрую службу...       Мы двинулись дальше и очень вскоре оказались у тёмного прохода.       — Это кулисы. Посторонним нельзя, но... думаю, что тебе можно. - хихикнула француженка. - Я разрешаю. Да и тем более, кроме охранника, ушедшего на перекур, и двух ребят тут больше никого нет.       Похоже, она хотела рассказать что-то ещё, но тут же одёрнула себя на полуслове. Я обвёл девушку подозрительным взглядом.       — И я... Постой! - она вытянула передо мной руку и наклонила голову вниз в смущении. - Я забыла, что у меня совершенно не прибрано, и мне нужно навести марафет. - её темп значительно поторапливался. - Всё хотела навести, давно хотела, но не перед гостем же мне облажаться...       — Мисс, я могу закрыть глаза. - постарался успокоить я девушку.       — Ах, если бы... но там полно пыли! - взмолилась француженка. - Да и комнату я не проветривала с утра...       — Я привык к смраду.       — Отнюдь! - она судорожно попыталась отодвинуть меня и моего паровозного друга двумя руками. Не получилось. Шарлотта предстала передо мной, отойдя на два шага назад. - Подождите здесь, сэр, и я уверяю Вас, что чище комнаты Вы в жизни не увидите! - я хотел было спросить про время, но Чарли тут же перебила меня. - Пять минуток, не более!       Выдохнув, я кивнул, понимая, что лучше не продолжать настаивать. Может, мне и будет лучше? Вдруг там действительно прошёл апокалипсис.       — Вот и прекрасно! - Чарли начала отходить назад, прямо в саму темноту чёрного хода, прямо в закулисье.       Чем больше она отдалялась назад, тем краснее были глаза Чарли; зрачки исчезли, начиная напоминать бездонные животные глаза; длинные локоны превратились в ярко розовый цвет; улыбка стала намного шире и исказилась до неестественности; зубы стали острыми паучьими клыками; изо рта же текло что-то малиновое.       — В мгновение ока! - Шарлотта растворилась в тени и громко рассмеялась. Смех растворялся в эхе. Паровоз проснулся и издал долгий, гулкий гудок. Руки вцепились в колёса. Зловещий смех отдалялся от меня всё дальше и дальше, пока совсем не исчез в глубинах этого тёмного прохода.