Запах тебя

      — Пожалуйста, береги себя, дорогая. Не оставайся на улице слишком долго. — Предупреждает твоя бабушка, нежно целуя тебя в лоб, когда ты готовишься выйти на улицу, натягивая на голову капюшон своей длинной красной накидки, заправляя волосы и закрывая отрезанные уши.       — Я знаю, бабушка, я знаю! Я вернусь раньше, чем ты это узнаешь, обещаю. — С улыбкой заверяешь ты ее, цепляя за руку плетеную корзину, пустую и готовую наполниться лесными лакомствами.       Твоя бабушка тихо вздыхает, откидываясь на кровать, и ты успокаивающе сжимаешь ее руку и мягко прощаешься, прежде чем выйти из своего причудливого коттеджа. Перед тобой длинная линия устрашающих высоких деревьев. Бабушка всегда беспокоится о твоей безопасности, ведь лес не совсем безопасен для такого кролика, как ты, но пока в небе ярко светит солнце, с тобой все будет в порядке. Как бабушка предупреждала тебя бесчисленное количество раз, только ночью лес рядом с вашим домом становится по-настоящему опасным, поскольку всевозможные ночные хищники покидают свои берлоги в поисках следующей еды. Для такого кролика, как ты, оставаться в лесу ночью – это, несомненно, смертный приговор. Твой миниатюрный рост и слабые конечности заставят тебя легко стать жертвой зверей, которые крадутся по лесу с помощью луны. Единственное, что будет на твоей стороне – это твоя скорость, но даже в этом случае это не гарантия безопасности, если хищник поймал тебя в поле зрения. И поэтому твоя бабушка всегда внушала тебе правильный страх перед темнотой в надежде, что ты никогда не окажешься в ситуации, в которой тебе вообще придется бежать. Вход в лес приносит с собой бесчисленные беспокойства для твоего вида, но это не значит, что ты не можешь просто не идти. Дары природы – это то, что тебя поддерживает, и тебе придется войти в лес, даже жить рядом с ним, если ты хочешь иметь пищу в твоем животике и травяные лекарства на твоих полках. Таким образом, ты всегда очень внимательно относишься к количеству времени, которое проводишь в лесу, входя в него только тогда, когда солнце ярко освещает твое окружение. Всегда осторожна и бдительна, собирая то, что тебе нужно. Ты наблюдаешь за положением солнца на небе, используешь его, чтобы определить, сколько времени у тебя осталось до того, как оно начнет садиться. И всегда возвращаешься задолго до того, как оно начнет скрываться за деревьями. И ты никогда не останешься дольше, чем необходимо, особенно когда тебя ждет дома бабушка, молящаяся за твое благополучное возвращение! Но что ж, бабушка в эти дни сильно заболела, и ты потратила больше времени, чем обычно, на сбор ягод и листьев, которые тебе понадобятся, чтобы приготовить ей сладкий, целебный чай. Вскоре из-за зимних холодов вся зелень замерзнет и засохнет, и тебе хотелось сделать запасы прямо сейчас, чтобы их хватило до конца сезона. Это было для здоровья бабушки! Наверняка она поймет и простит тебя, если ты задержишься хоть немного дольше, чем обычно, но когда над деревьями начали сгущаться сумерки, и ты осознала, как мало драгоценных мгновений солнечного света тебе осталось, чтобы добраться домой, в глубине твоего желудка начала накапливаться паника. Ты изо всех сил старалась глубоко дышать, чтобы сердце не билось быстрее. Пока ты сохраняешь спокойствие, ты можешь вернуться до наступления темноты. Ты была в этом уверена. Однако чем больше садилось солнце, тем больше ты теряла ясность. Ты обнаружила, что ходишь кругами. Наступающая тьма делает лес неузнаваемым, слепо ведя тебя по кругу. Ты уже давно потеряла из виду путь, которым всегда следовала домой, а луна и звезды, которые обычно представляли собой такое прекрасное зрелище, теперь вызывали дурное предчувствие. Было темно, ты заблудился, а бабушка осталась теперь совсем одна и, наверное, до полусмерти беспокоилась о том, где ты можешь быть и жива ли ты вообще. Ты продолжаешь слепо пробираться сквозь деревья, просто молясь, чтобы двигаться в направлении дома. Ты не можешь себе позволить спрятаться и ждать до утра, когда зверь может оказаться за любым углом. Используя свою скорость в своих интересах, ты проносишься мимо почти бесконечного моря деревьев, молясь, молясь и молясь, что поляна появится в поле зрения, и ты увидишь свой коттедж посередине с оранжевым светом от костра, заглядывающим в окна. И как дым валит из трубы. Внезапно ты останавливаешься. Все тело замирает, волосы встают дыбом, нос дергается, когда незнакомый запах наполняет твои ноздри. Кто-то рядом. Кто-то, кого следует избегать любой ценой. Он настолько тяжелый, подавляющий, что его невозможно понять. Запах самого леса все еще можно узнать, но теперь он смешан с чем-то вроде кожи, черного кофе и горячего железа. Запах на самом деле довольно приятный, поэтому ты не замерзаешь из-за него. Именно незнакомство является истинным корнем проблемы, вызывая глубоко укоренившуюся, врожденную реакцию страха. Ты знаешь, все «безопасные» запахи. Например, запахи других животных-жертв, таких, как ты, узнаваемы, успокаивают и вызывают чувство спокойствия. Встретиться с незнакомым – значит столкнуться с опасностью. Это означает, что все, что находится рядом – это то, с чем ты никогда не сталкивалась во время своих безопасных походов по лесу. Это означает, что хищник, вероятно, поймал тебя в поле зрения, потому что, как сказала тебе бабушка, если ты почувствуешь их запах, то уже слишком поздно. Они нашли тебя.       — Ну-ну, кто у нас здесь? — Глубокий голос зовет, скрытый от твоего взгляда. Твое сердце бьется в беспорядочном ритме, холодок пробегает по спине, а глаза отчаянно ищут в темноте источник голоса. И вот, ты, наконец, видишь это, точнее, его. Мужчина, стоящий намного выше и крупнее тебя, с острыми клыками, обнаженными и улыбкой. Клыками, которые, ты уверена, будут использованы, чтобы разорвать тебя на части. Ты видишь заостренные уши и тусклый серебристо-голубой мех, длинный хвост, который развевается от интриги и восторга, шубу с отрезанными руками, обнаженную грудь, усеянную шрамами, как свежими, так и выцветшими. «Он волк», с ужасом осознаешь ты, – то, чего тебя учили бояться больше всего. Ты неосознанно делаешь шаг назад, когда он приближается. Лунный свет освещает его так, что вызывает одновременно страх и благоговение, столь же красивый, сколь и опасный. — Что ты делаешь в лесу ночью, а? Разве ты не знаешь, что это небезопасно, красная шапочка? — Говорит он с тошнотворно милой улыбкой, имея в виду капюшон с накидкой, который ты носишь. Подарок твоей бабушки, призванный защитить тебя от таких людей, как он. Ты крепче сжимаешь корзину, когда твои ноги начинают дрожать, ты опускаешь голову и натягиваешь капюшон еще ниже, изо всех сил стараясь, чтобы твои уши и другие части тела были полностью закрыты. Он, вероятно, знает только по запаху, что ты – животное-жертва. Но ты тщетно надеешься, что он отпустит тебя, если не поймет, что ты кролик. Глупая надежда, но она единственная, которая у тебя есть. — Бедняжка, не бойся. Ты заблудилась, да, красная шапочка? — С каждым шагом к тебе, который он делает, ты делаешь еще один шаг назад, пока твоя спина не встретится со спиной толстого дерева, а беспорядочный ритм твоего сердца нарастает до скорости, которую ты считаешь иначе невозможной. — Скажи мне, откуда ты взялась? — Волк спрашивает с устрашающей улыбкой, полной клыков. — Я тебя откуда-то узнал. Где я мог учуять тебя раньше? — Тебе некуда идти, запертая в клетке у дерева. Когда волк приближается, все, что ты можешь сделать – это дрожать, наблюдая, как он нюхает воздух, облизывая губы, как будто пробуя твой запах. Большинство животных-жертв в целом одинаковы, но есть только одно место, откуда он уловил запах сахара и сливок. — Ах, я знаю, — Внезапно говорит он, и улыбка становится все шире, когда он говорит. — Тот маленький домик на поляне. Вот и все, не так ли? Это твой дом? — Ты сглатываешь и робко киваешь. Твои нервы слишком изношены, чтобы пытаться солгать. Ты все равно никогда не была хорошей лгуньей. Твоя бабушка воспитала тебя честной и хорошей. — Ты довольно далеко от дома, красная шапочка, но я могу помочь тебе. — Предлагает он –, но ты знаешь, что лучше не доверять волкам. Они все лжецы.       — Н...нет, я...я могу добраться туда сама. — Говоришь ты, наконец обретя свой голос, (хотя, он может быть дрожащим и робким).       Мужчина мычит, по-видимому, удивленный твоей храбростью. Он знает, как ты напугана, буквально чувствует это на вкус, но, по крайней мере, он должен похвалить тебя за попытку.       — Я не уверен, что это правда. Ты знаешь, где дом? —       — Н...ну, хмм я...я...я...я...не... — Ты заикаешься и бормочешь, и он усмехается.       На его лице ясно видно самодовольное выражение.       — Так и думал. — Когда он ухмыляется тебе, его рука находит твою щеку, и ты смотришь на него стеклянными, заплаканными глазами.       Сердце вырывается из-под контроля, когда он гладит твою кожу большим пальцем. Он мило, почти по-мальчишески улыбается. Взгляд, который был бы милым, если бы он не был волком. И ты не боялся за свою жизнь. Его когтистая рука перемещается от твоей щеки к верху капюшона, и ты быстро поднимаешь руки, чтобы схватить ткань, удерживая ее полностью натянутой в тщетной попытке и дальше скрывать свою личность. Волк смеется, явно удивленный твоей реакцией.       — Ну-ка, красная шапочка, покажи мне, под какими ушами ты там прячешься. — Воркует он, и ты качаешь головой, закрываешь глаза и костяшки пальцев белеют, отчаянно цепляясь за капюшон.       На данный момент, вероятно, уже не имеет значения, кто ты на самом деле. Независимо от ответа, ясно, что у волка перед твоими глазами есть планы на тебя, которые не останутся невыполненными. Но, тем не менее, твои инстинкты выживания перегружены, и ты не можешь не стараться изо всех сил, чтобы защитить себя, даже если усилия оказываются бесполезными. Он тянет твой капюшон, пока не пытаясь его полностью снять, а скорее играя с тобой. Он легко мог бы снять его одним быстрым движением, его когти могли бы разорвать ткань на ленты, но вместо этого он предпочитает развлекаться, смотреть, как ты паникуешь и борешься с капюшоном в своих крошечных руках. Ты смотришь на него, невыпавшие слезы затуманивают твое зрение, ты не знаешь, что еще делать. Бабушка всегда говорила, что если тебя загнали в угол волки, единственным выходом будет бежать и молиться о лучшем, но действительно ли это лучшее, что ты можешь сделать? И хотя ты быстра, волки быстрее, ты уверена, что этот человек сможет легко тебя догнать особенно учитывая, что луна его союзник, и он, вероятно, очень хорошо знаком с глубоким лесом. Более того, он ясно заявил, что знает твой дом. Даже если ты сбежишь, он точно знает, куда идти, чтобы тебя найти. Это наполняет тебя страхом, когда ты знаешь, что даже если ты доберешься до дома, твоя бабушка тоже будет там. И ты никогда себе не простишь, если из-за тебя с ней случится что-то плохое. Перед тобой стоит невозможный выбор: сдаться на волю своей судьбы сейчас или сделать все возможное, чтобы бежать и рискнуть утащить за собой свою драгоценную бабушку, но когда он, наконец, стягивает с тебя капюшон, твои белые, как снег, отрезанные уши полностью обнажаются, а клыки волка сияют, когда он радостно улыбается, ты обнаруживаешь, что бессознательно делаешь выбор. Ты бежишь так быстро, как только могут нести тебя ноги. Плащ зацепляется и цепляется за случайные ветки мириадов деревьев, рвется. Пока ты продолжаешь бежать, адреналин течет по твоим венам. Грудь болит от беспорядочных, сильных ударов сердца, дыхание выходит быстро и резко. Ты едва успеваешь пройти 3 метра вперед сквозь деревья, как врезаешься во что-то. Внезапный удар заставляет тебя издать непроизвольный крик. Ты спотыкаешься и некрасиво падаешь на спину, подняв глаза, слезы текут из твоих глаз, когда ты понимаешь, что это еще один волк, ниже того, что загнал тебя в угол раньше, но более крупный, с темным, как обсидиан, мехом и соответствующим ему запахом. Ты подозреваешь, что он был там все время, но ты просто не заметила этого из-за панической сосредоточенности, пытаясь уйти от сине-серебряного волка.       — Как ты думаешь, куда ты идешь, красная шапочка? — Говорит новый волк, подтверждая твои опасения.       Он был там на протяжении всего разговора, был свидетелем того прозвища, которое тебе дали, и теперь использует его для себя.       — О, Чанбин, ты поймал ее. — Слышишь ты слова предыдущего волка где-то позади тебя.       Листья и ветки хрустят под его ногами, когда он приближается к твоему месту на земле.       — Конечно. — Говорит темный волк, которого, очевидно, звали Чанбин, опускаясь на колени, чтобы посмотреть прямо в твои заплаканные глаза. — Я бы никогда не позволил такой милой малышке уйти от нас. — Он тянется к твоему телу, где плетеная корзина выпала из твоих рук и рассыпала свое содержимое. Все ягоды и листья, которые ты собрала, теперь украшают грязь. — Хм...большинство из них травяные. Какая ты милая внучка! Собираешь до поздней ночи! Твоя бабушка, должно быть, гордится тобой, а? — Чанбин улыбается, глядя на предыдущего волка, когда тот снова встает с твоей корзиной в руках. — Ты так не думаешь, Чан-хён? — Серебристо-голубой волк, которого темный волк называет Чаном, мычит в знак согласия, еще раз называя тебя «милым существом».       Чан протягивает тебе руку, чтобы помочь тебе встать, и ты колеблешься, сглатывая, а твои глаза нервно метаются между ними. Их взгляды на тебя заставляют тебя нервничать. Помимо твоих отношений, хищник-жертва, они оба невероятно неземные в свете луны, и это заставляет задуматься, все ли волки такие божественные существа. Может быть, поэтому остальной лес смотрит на них с благоговением. Красивые, могущественные, совершенно устрашающие во всех аспектах, они не предлагают никакого выбора от такого кролика, как ты, но подчиняются просто одним своим присутствием.       — Как тебя зовут, красная шапочка? — Следующий вопрос Чана, и ты снова обнаруживаешь, что не можешь солгать; вопреки собственному чувству самосохранения. Ты называешь ему свое имя. И он мычит, повторяя твое имя, словно проверяя, как оно слетает с его языка, прежде чем вернуться к своему прозвищу для тебя. — Давай заключим сделку, красная шапочка. — Говорит волк, все еще протягивая руку и ожидая, пока ты ее возьмешь.       Наконец ты делаешь это осторожно, позволяя Чану помочь тебе подняться на ноги. Твои ноги все еще дрожат, но еще не подгибаются перед лицом страха.       — К...какая сделка? — Нерешительно спрашиваешь ты, переводя взгляд с двух волков, которые улыбаются и облизывают губы, при этом языки скользят по их клыкам.       «Красивые, мощные, устрашающие», повторяет твой разум.       — Мы хотим поиграть с тобой. — Плавно говорит Чан, и ответ становится для него естественным. — Поиграй с нами немного, а потом мы отвезем тебя домой. Мы обещаем. — Ты смотришь на другого, более молодого волка, который кивает, поддерживая мнение своего начальника.       И вот ты столкнулась в самой глубине леса с двумя волками, и вместо того, чтобы сожрать тебя, они просто хотят «поиграть». Что влечет за собой игра с ними? Ты не уверена, насколько много ты действительно хочешь знать, но обещание дома, висящего перед тобой, заставляет тебя обдумать их предложение, каким бы глупым оно ни было.       — Ты не обманываешь меня, не так ли? — Просишь ты тихим голосом, полным наивности и надежды.       — Конечно, нет, дорогая, мы бы никогда этого не сделали. — Подтверждает Чанбин, даже заходя так далеко, что собирает рассыпанное содержимое твоей корзины и аккуратно укладывает его обратно внутрь, – обещание, что к тому времени, как ты закончишь «играть», ты воссоединишься со своей болезненной бабушкой и снова сможешь заботиться о ней.       — Ты просто так сладко пахнешь. — Говорит Чан. Его когтистые пальцы снова скользят по твоей щеке. — И мы всегда хотели поиграть с таким милым маленьким кроликом, как ты. — Ты нервно выдыхаешь воздух, который неосознанно задержала, когда его рука провела по твоей коже, ища глазами какой-нибудь обман.       Если быть честной, ты не совсем уверена в своей способности определить, лгут ли тебе волки. В конце концов, они мастера манипуляции. Ложь для них – вторая натура. Тем не менее ты хочешь им доверять. Верить, что после того, как ты немного поиграешь с ними, они сдержат свое обещание и отвезут тебя домой с корзиной на руках и всем необходимым, чтобы пережить зиму.       — Если ты действительно обещаешь, то, я с тобой поиграю. — Отвечаешь ты, и волки, оба охотно улыбаются, а старший волк берет тебя на руки и стремительно поднимает с ног.       Ты пищишь от удивления, инстинктивно крепко вцепившись в его шубу, боясь, что тебя уронят.       — Тогда давай повеселимся. — Ухмыляется тебе Чан, проверяя, надежно ли он тебя держит, прежде чем начать двигаться. — Но не здесь, пол здесь слишком грязный для тебя, не так ли? — Это риторический вопрос, на который он не ждет ответа.       Вместо этого он начинает быстро петлять между деревьями, ясно имея в виду пункт назначения. Ты смутно видишь другого волка, идущего позади, прежде чем зажмурить глаза. Расплывчатое изображение деревьев и ветер, хлещущий твои волосы и мимо ушей, вызывают у тебя головокружение, когда тебя уносит все дальше и дальше в лес, вероятно, к его центру. Тебе понадобилось несколько мгновений, чтобы открыть глаза, как только ты поняла, что больше не двигаешься на высоких скоростях. Чан, который тебя еще держит на руках, теперь неторопливо идет через то, что, как ты думаешь, является его логовом. Запах других волков отчетливый, но отдаленный. Очевидно, вы трое – единственные, кто остался дома на ночь, заставляет тебя вздохнуть с облегчением, узнав, что остальные члены его стаи отсутствуют и занимаются своими делами. Каким-то образом это заставляет тебя чувствовать себя в большей безопасности, как будто ты не находишься в буквальном смысле слова в волчьем логове, во власти того, что двое перед тобой хотят быть с тобой. В конце концов, тебя переносят в спальню, в которой больше пахнет Чаном, чем от другого волка, что заставляет тебя поверить, что это именно его комната. Чанбин, кажется, не возражает против того, что «игра» будет происходить здесь. На его лице все еще ясна улыбка, когда он закрывает за собой дверь и запирает ее, пока Чан укладывает тебя на свою довольно большую кровать. Твои уши прижаты к голове, нервы разъедают тебя, пока ты возишься руками. Ты внимательно наблюдаешь за ними обоими, отмечая, куда Чанбин ставит твою корзину, прежде чем встретить тебя и Чана у кровати. Двое из них, стоящих над тобой, заставляют тебя чувствовать себя невероятно маленькой, подтверждают, насколько они лучше тебя во всех эволюционных аспектах. Скорость, сила, размер – у них есть все. И ты, один – жалкий маленький кролик, не имеющий никаких существенных качеств по сравнению с ними, у которого нет другого выбора, кроме как отдать свою жизнь в их руки, если она хочет выжить. Как несправедливо.       — Скажи мне, красная шапочка. — Начинает Чан, садясь рядом с тобой на своей кровати, – одной большой рукой достаточно, чтобы обхватить все твое лицо и направить все твое внимание на него. — Кролики такие распутные, как они говорят? — Твои глаза расширяются, и ты в шоке сглатываешь, не ожидая такого прямого и откровенного вопроса.       — Да, мне любопытно. — Продолжает Чанбин, твердо садясь с другой стороны и запирая тебя между ними обоими.       — Они же не говорят "ебаться, как кролики", просто так, верно? Так что? Ты шлюха? —       — Я...я...нет! — Ты выплевываешь!       Это правда, что кролики имеют репутацию распутных людей, но ты живешь довольно защищенной жизнью со своей бабушкой. Ты даже почти не знаешь других кроликов твоего возраста, не говоря уже о кроликах-самцах. При этом ты была немного, скажем так, напряженной во время течки, но ты пережила ее с игрушками, а не с помощью мужчин. И ты не думаешь, что в распущенности есть что-то зазорное, но это просто не та жизнь, которую ты ведешь. Ты живешь скромно, просто заботясь о бабушке в меру своих возможностей. В наши дни у тебя почти нет времени даже на мастурбацию. Секс совершенно невозможен, несмотря на то, что ты занята.       — Но ты уже принимала член раньше? — Довольно бесстыдно спрашивает Чанбин позади тебя, и Чан выжидающе смотрит на тебя, ожидая твоего ответа, приподняв бровь.       — Н...ну, да, но... — Начинаешь ты, и Чан снова улыбается.       Еще одно счастливое мычание слетает с его губ. Имеет ли здесь значение твой статус девственности? Твои глаза снова расширяются, когда осознаешь реальность того, на что ты согласился, и Чан посмеивается над твоей запоздалой реакцией.       — Ты не очень умная, да, зайка? Но это нормально. Тебе не нужно быть умной, чтобы весело провести время, не так ли? — Следующим говорит Чанбин.       Его горячее дыхание обрушивается на твое ухо, его руки скользят по твоим бедрам.       — Ммм...милые, тупые кролики. Такие милые, тебе не кажется? Могу поспорить, им очень весело. — Они говорят о тебе как-то смутно, снисходительно, мило и глупо.       Как будто твой интеллект бледнеет рядом с их интеллектом. Как будто ты – объект, созданный для их удовольствия, и никто другой. И каким-то образом это усиливает дрожь в твоих ногах. Твое дыхание сбивается, когда Чан сжимает твои щеки между пальцами и большим пальцем, заставляя твой рот открыться. Ты открыто скулишь. Непристойно. Длинный язык волка скользит тебе в рот, исследуя его с новым нетерпеливым жужжанием. Его клыки цепляются за твою губу при каждом поцелуе. Когда он целует тебя, его пальцы тянут узел твоего капюшона, оставляя задачу выбросить его другому волку, как только узел будет развязан. У тебя снова пробегают мурашки по коже: Чанбин целует и облизывает твою шею после того, как твой плащ был отброшен, глубоко вдыхая твой запах, а Чан продолжает оскорблять твои губы языком и зубами.       — Чан-хён не шутил, когда сказал, что ты так сладко пахнешь. — Шепчет он тебе в кожу, продолжая целовать тебя вниз, к твоему плечу. Это опьяняет. Это бесстыдно и почти неловко – то, как лужа возбуждения накапливается в твоем нижнем белье, несмотря на все предвзятые представления о том, как кролик должен вести себя перед лицом хищного животного, но чем больше они целуют и облизывают, тем больше страх улетучивается и заменяется удовольствием и тоской. Прошло так много времени с тех пор, как ты в последний раз чувствовала чье-то прикосновение. Ведь тебя поразил одиночный жар с тех пор, как ты стала опекуном своей бабушки. Тебе почти унизительно признавать, как приятно их прикосновение к твоей горящей коже. Они буквально чувствуют, как твое тело снимает напряжение. Сильные руки Чанбина удерживают тебя, пока ты таешь, и запах твоего утекающего возбуждения, очевидно, не остается незамеченным ни одним из их носов. Чан отстраняется от твоих губ, и на его лице появляется ухмылка, когда ты открываешь глаза, чтобы посмотреть на него. — Какая ты грязная девчонка, уже возбуждена. — Говорит он, и еще одно нытье ускользает от тебя не только из его слов, но и из-за ощущения, как зубы Чанбина задевают твою шею.       Чан, который мог бы легко сорвать платье с твоего тела, вместо этого предпочитает оттягивать ткань гораздо осторожнее, чем ты ожидала. Возможно, после этого они действительно собираются вернуть тебя домой? Чанбин, чей торс был значительно более прикрыт, чем у его старшего, снимает верхнюю часть, позволяя тебе чувствовать его обнаженную мускулистую грудь напротив своей теперь обнаженной спины. Он, не теряя времени, снова прижимается к твоей шее, облизывает, сосет, задевает кожу зубами, но не кусает. То ли для того, чтобы избавить тебя от позора возвращения домой с явным следом хищника, то ли потому, что у него нет разрешения от лидера стаи – неясно. Твоя грудь, которую ты всегда считала довольно полной, несмотря на твое миниатюрное телосложение, легко помещается в больших ладонях Чана. Их способность не только заставлять тебя чувствовать себя, но и выглядеть маленько вызывает у тебя головокружение. Тебе следует опасаться того, как они затмят твое тело своими размерами. Но вместо этого ты находишь это захватывающим. Твой мозг разгадывает все, чему тебя учили о самосохранении. В пользу получения максимального удовольствия от двух неповоротливых волков. Стыд, кажется, совсем покинул тебя, поскольку все скользкое стекает с тебя, легко, пропитывая нижнее белье при каждом прикосновении их грубых рук. Пальцы Чана играют с твоими чувствительными сосками, тянут и дергают, пока ты не извиваешься на теле Чанбина, чьи руки скользят по твоим бедрам, прижимая затяжные поцелуи к любому участку кожи, до которого он может дотянуться. Чан наклоняется, чтобы взять в рот один из твоих затвердевших сосков, язык кружится вокруг него, а его рука продолжает играть с другим. Тем временем рука Чанбина скользит вокруг, скользит по твоему животу, а затем скользит между твоих ног, растирая твое тепло по твоему мокрому нижнему белью. — Бля, это уже беспорядок для нас? Ты должен почувствовать ее, хён, прикоснуться к ее киске. — Чанбин, произносящий такие грязные слова прямо рядом с твоим ухом, заставляет тебя содрогнуться.       Хныканье вырывается из глубины твоего горла, когда Чан подчиняется, и его рука быстро заменяет руку молодого волка. Однако вместо того, чтобы прикасаться к тебе поверх одежды, он предпочитает полностью оторвать ее от твоего тела, что резко контрастирует с тем, как он обращался с твоим платьем. Ты полагаешь, что нижнее белье менее важно, чтобы оно оставалось нетронутым, или, может быть, он просто ничего не может с этим поделать после, зайдя так далеко?       — О...посмотри на это Бинни, ты прав. — Усмехается Чан, когда его пальцы гладят твои складки, размазывая слизь, создавая еще больший беспорядок между твоими ногами. — Ты такой грязный кролик внизу, хмм... — Твое лицо горит красным, снова вырывается вой, когда к тебе, наконец, возвращается стыд, твои руки тянутся, чтобы закрыть лицо. Пара воркует, находя это зрелище милым, и в то же время заставляет свои члены пульсировать. Какое удовольствие найти кролика, который одновременно невероятно милый и непринужденно сексуальный. Чан отталкивает руки Чанбина от твоего тела и быстро разворачивает тебя. Теперь ты прижимаешься спиной к Чану, и он кладет твои ноги себе на колени, раскрывая тебя так, чтобы молодой волк мог видеть. — Давай Бинни посмотрит на твою сочащуюся киску. Тебе не кажется, что он этого заслуживает, Ведь он так мил с тобой? — Еще больше слизи вытекает из тебя, пропитывая матрас под ней.       Удовольствие для нетерпеливых глаз Чанбина. Заглянув между пальцами, ты видишь, как его темный хвост в восторге развевается позади него, явно взволнованный увиденным зрелищем.       — Могу я попробовать ее, хён? Я так хочу! — Спрашивает он, облизывая губы.       Его жадные, сверкающие глаза не оставляют тебя ни на секунду.       — Ммм...что ты думаешь, красная шапочка? Должны ли мы дать ему попробовать? — Спрашивает Чан. И хотя ты его больше не видишь, ты практически слышишь улыбку в его голосе, игривую и весёлую. Ты быстро киваешь, хотя Чана, похоже, этот ответ не устраивает. Он цокает, снова хватая тебя за лицо и поворачивая шею, чтобы посмотреть на него. — Тебе придется использовать свои слова, дорогая, ты понимаешь? — Ты снова начинаешь кивать, но затем быстро говоришь короткое «да», на что волк улыбается и переводит твой взгляд обратно на Чанбина, заставляя тебя выдержать взгляд более темного волка. — Хороший кролик. Тогда давай и скажи ему. Скажи ему, что хочешь, чтобы он тебя съел. — Он чувствует, как твое лицо горит под его пальцами, и хотя ты этого не видишь, ты уверена, что самодовольная улыбка украшает его идеальное лицо.       Пока он ждет, пока ты правильно обратишься к Чанбину.       — Я...я...я хочу, чтобы ты съел меня, пожалуйста. — Ты заставляешь себя пробормотать, не замечая, как член Чанбина пульсирует в его рваных шортах.       Облизывая губы в последний раз, он ныряет между твоими бедрами и смотрит на тебя с ухмылкой.       — Я сожру тебя, любимая. — Ты задыхаешься, когда его язык облизывает твои складки.       Громкий стон непреднамеренно срывается с твоих губ, когда он нетерпеливо ласкает тебя. Ты не можешь не извиваться в объятиях Чана. Его ноги продолжают держать твои открытыми и не позволяют им сомкнуться вокруг головы Чанбина. Чанбин стонет, облизывая и сосет твой клитор, как будто это доставляет ему больше удовольствия, чем тебе. И, в конце концов, он поочередно уделяет все свое внимание твоему клитору и погружает язык как можно глубже в твою дырочку, вместо этого позволяя своему носу удариться о твой клитор. Эрекция Чана впивается в твою спину, иногда стонет, когда твои извивающиеся и подергивания вызывают трение. Но ему не нравится просто сидеть позади тебя и смотреть. Он хочет добавить веселья. Поэтому его руки подходят к мягкому основанию твоих ушей, ожидая, что для тебя это такая же эрогенная зона, как и для них. И по твоей реакции он может сказать, что это так. Твоя голова падает назад к нему, и он может лишь мельком увидеть, как твои глаза закатываются к затылку, а рот отвисает, когда тебя покидают новые стоны и отчаянные всхлипы.       — Ты приближаешься, милый кролик? Хочешь кончить? — Спрашивает Чан, ухмыляясь, когда ты снова быстро киваешь головой, и почти бесконечный поток стонов покидает тебя по мере приближения кайфа. — Отвечай как следует. — Напоминает он тебе, хотя его тон уже не такой строгий, как раньше.       Он почти игривый, веселый, ему весело.       — Х...хочу кончить, пожалуйста, пожалуйста, дай-ха-пожалуйста, дай мне кончить. — Умоляешь ты между резкими вдохами.       Все твое тело ощущается, как проволока, вот-вот порвется.       — Ты слышал ее, Бин, заставь ее кончить! — Слышишь ты, как Чан говорит тебе, когда он становится жестче с твоими ушами.       Его мозолистые пальцы теперь трутся грубыми кругами. Все твое тело трясется и конвульсирует, когда проволока, наконец рвется. Крик за криком белого удовольствия срывается с твоих губ, когда ты отпускаешь ожидающий язык Чанбина. Он мычит, слизывая все, что ты ему предлагаешь, не отрываясь от своего места между твоими ногами, пока не убедится, что получил все это. А ты вздрагиваешь от чрезмерной стимуляции. Чанбин берет твое лицо в свои руки, слегка оттягивая тебя от Чана, и втягивает тебя в поцелуй. Его язык проникает тебе в рот. Твой вкус ощущается на его языке. Его рот уводит в легкие все дыхание, которое ты едва успела вдохнуть, после интенсивности твоего оргазма. Твои глаза затуманены, когда он отстраняется. Затуманенные страстью и потребностью в волках, между которыми ты зажата. Ты едва замечаешь, как Чанбин смотрит мимо тебя на Чана, как будто спрашивая, что делать дальше, хотя разговор молчит. Кажется, что Чанбин точно знает, куда идти дальше, получив определенный взгляд. Они делали это раньше, интересно? Чанбин немного отодвигается назад, прежде чем схватить тебя за ноги, отцепив их от колен Чана, прежде чем притянуть тебя вниз, ближе к себе. Ты задыхаешься. Твоя голова падает прямо на колени Чана, ну, точнее, на одно из его бедер, прежде чем он сжимает ноги, служа для тебя подушкой. Его член, хотя и скрыт тканью шорт, находится прямо рядом с твоим лицом и впечатляет своими размерами, как и член Чанбина. Они вдвоем, почти в унисон, стягивают шорты. Хотя задача сложнее для Чана, у которого твоя голова лежит у него на коленях. Он по-прежнему справляется достаточно хорошо, и ты видишь его твердый, вытекающий член прямо перед твоими глазами, почти достаточно близко, чтобы коснуться твоей щеки. Ты смотришь на Чана, который смотрит вниз и встречает твой взгляд с ухмылкой.       — Надеюсь, ты готов, кролик. — Это все предупреждение, которое ты получаешь, прежде чем тебя перевернут на живот.       Еще один писк удивления, когда тебя ставят на колени, наклоняются туда, куда хочет Чанбин, с неподвижным лицом, прямо на коленях Чана. Одна из рук Чана держит его член у основания, а другая тянется к тебе под подбородок, поднимая твое лицо вверх, чтобы посмотреть прямо на него.       — Покажи мне, что ты можешь делать, пока принимаешь член, — Инструктирует он. Твое тело дрожит, когда ты чувствуешь, как член Чанбина трутся между твоими складками, скользя вверх. Ты скулишь, когда его член прижимается к твоей дырке. Руки Чанбина удерживают твои бедра, а Чан помогает тебе взять его вытекающий член в рот. Ты никогда не предполагала, что окажешься в ситуации, когда тебе придется принимать члены двух волков одновременно, но ты приветствуешь этот вызов. Чанбин входит в тебя первым, и это самое интенсивное растягивание, которое ты когда-либо делала. Ты не можешь не ахнуть. Жало пронзает каждый сантиметр твоего тела. Чан, к счастью, не заставляет тебя брать его полностью в рот в этом состоянии. Вместо этого он позволяет тебе целовать и облизывать кончик, осознавая, что тебе нужно приспособиться к размеру, к которому ты совершенно не привыкла. Они оба хвалят тебя, хотя голос Чанбина становится значительно более напряженным и хриплым, пока он продолжает медленно толкаться в твое плотное тепло. Твои ногти впиваются в бедра Чана, ища поддержки, и он не ругает тебя за то, что ты делаешь паузы, уделяя ему внимание. Вместо этого просто наблюдаешь, как ты зажмуриваешься и изо всех сил пытаешься контролировать свое тяжелое дыхание. — Большая растяжка, не правда ли, булочка? — В конце концов Чан спрашивает, и ты киваешь со слезами на глазах.       — Он такой большой! — Выдыхаешь ты, и Чанбин скулит позади тебя.       Интересно, нравится ли ему слышать, какой он большой? Ты также можешь услышать громкое шелестение его хвоста, почти как кнута, с тем, как быстро он щелкает из стороны в сторону. Неоспоримая правда, что Чанбин был очень, очень рад играть с тобой весь вечер. Чанбин шипит, когда полностью отходит в сторону, в то время как Чан в это время потирает твою спину успокаивающим жестом, которого обычно не ожидаешь от волка. Ты смотришь на него глазами, полными в равной степени благодарности и похоти, а он просто улыбается, сгорбившись, чтобы встретиться с твоими губами в поцелуе.       — Несправедливо, я тоже хочу ее поцеловать! — Протестует Чанбин позади тебя, и Чан усмехается, когда отстраняется от твоих губ.       — Твой член буквально внутри ее, заткнись. — Говорит он, и, к твоему удивлению, ты хихикаешь.       Чанбин довольно милый, не так ли? По крайней мере, каким-то странным, волчьим способом.       — Ты надо мной смеешься? — Спрашивает он, и в его голосе почти слышна игривая надутость.       — И...извини, я не хотела. — Бормочешь ты, надеясь, что не обидела его.       Ты осторожно смотришь на него через плечо и с облегчением обнаруживаешь, что он действительно улыбается, как только перестает драматично надуваться. «Мило», – снова думаешь ты, – но он не позволяет тебе чувствовать себя так долго. Он выдвигается до кончика и одним быстрым движением вдавливается внутрь, вызывая у тебя стон, когда твои ногти снова впиваются в кожу Чана.       — Не будешь смеяться, когда закончу с тобой, кролик. — Говорит Чанбин, повторяя движение, – и тебе нужно собрать все силы, чтобы не рухнуть полностью на колени Чана.       Он каждый раз попадает в твою точку, и ты клянешься, что чувствуешь это всем своим животом. Но Чан не позволяет тебе долго бездействовать в своем удовольствии.       — Давай, милый кролик, ты знаешь, что делать. — Говорит он.       Его рука под твоим подбородком направляет тебя обратно к его собственной пренебрегаемой длине. Не имея возможности контролировать себя, после того, как Чанбин начинает набирать темп, ты просто открываешь рот и высовываешь язык, позволяя Чану войти в твой рот так, как он того пожелает, полностью передавая ему контроль. Толчки Чанбина заставляют тебя брать в рот больше Чана, чем ты изначально могла принять сразу, и это заставляет Чана ругаться. Его член ударяется о заднюю часть твоего горла через несколько секунд после того, как он входит в твой рот. Вскоре твои глаза наполняются слезами, а затем эти слезы текут по твоим щекам. Ты изо всех сил стараешься не захлебнуться и не заткнуться, поскольку Чанбин, добровольно или нет, заставляет тебя принимать все больше и больше члена Чана тебе в горло. Ты едва можешь даже дышать между удовольствием от того, как Чанбин трахает тебя сзади, и членом Чана, перекрывающим твои основные дыхательные пути. Но это вызывает у тебя головокружение в лучшем виде. Ты чувствуешь себя парящей. Каждая клетка твоего тела не знает ничего, кроме сильного удовольствия. Чан гладит тебя по голове, иногда поглаживая твои уши, чтобы получить дополнительный прилив удовольствия, который заставляет тебя сжиматься сильнее, а Чанбин каждый раз ругается позади тебя. Чанбин, который наблюдает за тем, как его член скользит в твою крошечную дырочку и выходит из нее, испытывает прилив вдохновения, когда смотрит на твой милый пушистый хвостик. Экспериментально он берет его в руки, потирает между пальцами твой хвост, и ты ощущаешь, дрожь пробегает по всему телу.       — О, тебе это нравится? — Спрашивает он, немного самодовольно, продолжая тереть и нежно дергать тебя за хвост, и от тебя вырывается громкий вой, который приглушает только член, застрявший у тебя во рту. Чан видит, как твои глаза закатываются, и решает удвоить удовольствие, не позволяя рукам отрываться от твоих ушей ни на секунду. Твои звуки теперь распространяются свободно, быстро и непрерывно, увеличиваясь в громкость, несмотря на то, насколько они приглушены. Играть с такой игрой ошеломляет, но это так чертовски приятно, что даже не подумаешь жаловаться. Ты можешь стать зависимой от этого ощущения, когда все уже сказано и сделано. Ты такая мокрая и теплая, и теперь сжимаешь его невероятно сильно. Чанбин не продержится долго, и ты чувствуешь, как он пульсирует и дергается, когда его темп начинает заикаться. — Черт...черт, я кончу. — Скулит он, отпуская твое бедро другой рукой, чтобы дотянуться до тебя и найти пальцами твой клитор. — Кончи со мной, милая зайка, давай, я знаю, что ты тоже близка. — Говорит он, быстро потирая твой клитор двумя пальцами. Чан уводит твою голову от себя, позволяя тебе вдохнуть воздух, в котором ты так отчаянно нуждаешься, прежде чем он поднимает тебя ровно настолько, чтобы коснуться своих губ, улавливая твои стоны своим ртом. Ты снова кончаешь с чередой громких всхлипов. Твои руки отчаянно сжимают тело Чана. — Боже мой, да, кончаю, кон...кончаю! — Задыхается Чанбин. Его сперма выстреливает внутрь тебя быстрыми струями. Его нижняя губа зажата между зубами, и он стонет. Чан позволяет тебе упасть к себе на колени, запыхавшемуся и почти полностью изнуренному, а Чанбин тяжело дышит позади тебя. Он отстраняется, когда, наконец, начинает смягчаться, и ты оглядываешься назад, насколько можешь, и видишь, как он снова дуется на своего старшего. — Ты сделал это, чтобы заставить меня ревновать! — Он обвиняет Чана в том, что тот поцеловал тебя, а другой волк просто пожимает плечами с ухмылкой.       — Я тоже могу тебя поцеловать, Бинни. — Бормочешь ты достаточно громко, чтобы они оба могли услышать.       Он снова скулит, и ты понимаешь, что впервые произносишь одно из их имен.       — Тебе следовало произнести мое имя, пока кончаешь, кролик. — Хрюкает он, подхватывая тебя и притягивая обратно к своей груди.       — Я не думаю, что она могла бы. — Начинает вмешиваться Чан, смеясь, когда Чанбин пристально смотрит на него, захватывая твои губы в собственническом поцелуе.       На самом деле они не ссорятся из-за тебя, но ты находишь динамичное веселье. Возможно, поэтому им нравится делиться, и ты не думаешь, что когда-либо раньше чувствовала такое желание. Хвост Чанбина снова машет, когда он целует тебя, и ты хихикаешь, когда слышишь это. Ты думаешь, он как щенок, нетерпелив и легко возбудим, с оттенком ревности, поэтому его забавно дразнить. Когда он отстраняется, он смотрит на Чана, а затем снова на тебя.       — Ты можешь выдержать еще один, дорогая? Чанни-хёну все еще нужно повернуть с тобой. —       — Я справлюсь, я хороший кролик. — Подтверждаешь ты, и они оба ухмыляются.       Чан протягивает к тебе руку и вытаскивает тебя из рук Чанбина в свои.       — Такая хорошая девочка. — Напевает он, укладывая тебя на матрас и занимая свое место между твоими ногами, а Чанбин ложится рядом с тобой, потирая рукой твой мягкий животик.       Сперма Чанбина постоянно вытекает из тебя, но Чан, кажется, не возражает против того, что она создает беспорядок на его матрасе. В конце концов, ты тоже навела беспорядок в его постели. Вместо этого Чан использует свои пальцы, чтобы собрать то, что вытекло, и распределить его по своей длине, используя это как смазку для собственного толчка внутрь тебя. Чанбин целует твои разгоряченные щеки, слизывая падающие слезы, когда Чан начинает вводить в тебя свой член. Чан, который до этого момента был полностью собран, наконец, немного ломается. Достаточно, чтобы его дыхание стало более резким, когда ты чувствуешь, как он дергается и пульсирует внутри тебя. Его хвост не машет так быстро и беспорядочно, как у Чанбина, но, тем не менее, он счастливо двигается из стороны в сторону, что является явным показателем того, что ты на самом деле влияешь на него, и что он не просто уверен в себе и самодовольно обаятелен.       — Могу я поиграть с тобой, пока Чанни-хён трахает тебя, кролик? — Спрашивает Чанбин. Его рука скользит к твоей груди и улыбается, когда ты быстро киваешь ему. Чану следовало бы отругать тебя за то, что ты не отвечаешь должным образом, но сейчас он сосредоточен на своем собственном удовольствии, берет твои ноги в свои руки и держит их раскрытыми, пока трахает тебя. Чанбин играет с твоими сосками. Его рука по очереди перемещается между ними, в то время как другая используется для того, чтобы поддерживать себя и наблюдать. — Ты заставляешь его чувствовать себя хорошо, можешь сказать? — Спрашивает он, и ты смотришь на Чана, у которого по лбу стекает пот, пухлая нижняя губа зажата зубами, лицо сморщено от удовольствия. От этого у тебя в животе порхают бабочки, и ты поворачиваешься обратно к Чанбину, слегка надув губы.                    — Я...я бы хотела. — Глубокий хриплый стон прерывает ваш диалог, когда Чан попадает в твою точку, но ты продолжаешь. — Я бы тоже хотел тебя видеть. — Могу поспорить, он выглядел абсолютно божественно, как и Чан.       Чанбин стонет. Твои чувства, очевидно, влияют на него.       — Боже, ты чертовски милая, зайка. — Говорит он тебе, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать тебя еще раз.       Его язык снова проникает тебе в рот. Ты запутываешь пальцы в вьющиеся волосы Чанбина, пока он целует тебя, и он шипит, когда ты непреднамеренно дергаешь его во время особенно резкого толчка Чана. Чанбин просто с трепетом наблюдает за твоим лицом в тот момент, когда ты отстраняешься, чтобы подышать, и позволяешь себе упасть на матрас, находя тебя невероятно милой, даже красивой, даже с растрепанными волосами и мокрыми от пота.       — Б...Бинни, Чанни, думаю, что я снова кончу. — Ноешь ты, снова закатывая глаза, когда толчки Чана становятся жестче.       — Ага? Собираешься кончить еще раз, распутная зайка? — Чанбин улыбается, подстрекая тебя своим голосом.       Ты быстро киваешь, мольба начинает слетать с твоих губ без особых усилий.       — Я...я могу, верно? Была хорошей девочкой, хорошим зайчиком? Хорошие кролики могут кончать? — Они оба улыбаются, оставляя бесконечные ободрения, такие как «да, красотка, давай, кончи для нас» и «хороший кролик, хорошая девочка, кончи, сладкая».       Чанбин притягивает тебя обратно к своим губам, пока ты кончаешь, желая поцеловать тебя, пока ты кончаешь, так, как раньше, он упустил такой шанс, и он нетерпеливо глотает твои звуки, его пальцы снова находят твой клитор, чтобы затянуть твой оргазм. Чан тоже начинает становиться громче. Его стоны становятся более последовательными с каждым толчком, не теряя скорости, хотя его бедра начинают терять ритм. Он хватает тебя за лицо и отрывает от Чанбина, целуя, демонстрируя это либо для того, чтобы снова заставить Чанбина ревновать, либо просто для собственного удовольствия. Или, может быть, это служит обеим целям одновременно, потому что, пока Чанбин скулит в знак протеста, ты можешь почувствовать, как Чан ухмыляется в твои губы, прежде чем он снова теряет себя. Его стоны приглушены, когда его бедра заикаются. Один раз, еще два, прежде чем он вливается в тебя. Веревки спермы наполняют тебя до краев. Ты протягиваешь руку Чанбину, сжимаешь ее жестом, призванным остановить его ревность, и он улыбается тебе, еще раз, называя тебя «милым созданием», чмокнув тебя в лоб. Твои глаза закрываются, не открываясь, хотя Чан смягчается и выскальзывает из тебя. Усталость явно просочилась в каждую молекулу твоего тела.       — Бедняжка, устала, — Смутно слышишь ты слова Чанбина, вытирая пот с твоего лба. Чан отвечает, хотя трудно разобрать, что он говорит, поскольку ты бессознательно погружаешься в сон, не в силах предотвратить это из-за того, насколько тяжелым стало все твое тело, и быстро отдыхаешь, захватывая тебя.

***

      Звук громкого щебетания птиц будит тебя, и ты медленно моргаешь просыпаясь. Глаза напрягаются, когда ты понимаешь, что находишься на солнечном свете. Ты быстро садишься, глядя на себя, а затем на свое окружение. Ты вышла из леса, на поляну, где причудливо расположен твой дом, и снова одета в прежнюю одежду и с капюшоном на ушах, за исключением потерянного нижнего белья. Можно было бы подумать, что прошлая ночь была сном, если бы не тот факт, что ты чувствовала себя обнаженной под платьем. Так они действительно сдержали свое обещание и вернули тебя домой? Ты видишь свою корзину, аккуратно стоящую на расстоянии вытянутой руки, а поверх ягод и листьев, которые ты собрала вчера, лежит небольшая записка, в которой просто написано: «Прошлой ночью было весело, не так ли, красная шапочка? Приходи, поиграй с нами когда-нибудь снова». С мило нарисованным сердечком в конце и подписью «Бинни и Чанни».