Глава 11.

Сакура сидела в отделении полиции, как будто её сознание находилось в другом месте. Все происходящее казалось нереальным, как плохой сон, который вот-вот должен закончиться. Глаза её были пустыми, отрешёнными, и даже когда полицейские пытались поговорить с ней, она не могла вымолвить ни слова. Каждый момент в голове смешивался, всё казалось размытым и неважным. Только когда ей предложили успокоительное, Сакура смогла хоть немного собраться. Таблетки действовали медленно, но эффект был заметен. Сначала она почувствовала, как напряжение в теле немного спадает. Она глубоко вздохнула и попыталась сосредоточиться, но каждое слово давалось ей с трудом. Когда полицейский наконец задал ей вопрос о произошедшем, она, с трудом открыв рот, начала рассказывать. Она говорила о грабителе, об угрозах, о том, как была напугана. Но одна деталь так и осталась не произнесённой — тот, кто спас её, был Сатору. Почему она не могла сказать это вслух? Почему его имя не вырвалось из её уст, даже несмотря на всю очевидность ситуации? Ответов на эти вопросы не было, и её собственное поведение казалось ей нелепым. Она чувствовала себя как полная идиотка — парализованная страхом, не способная принимать решения, а теперь ещё и скрывающая правду о том, кто на самом деле был её спасителем. Сакура пыталась понять, что творится с ней, но разум всё ещё не мог найти логики в её поступках. Как только полицейские пробили по базе её документы, они сразу же поняли с кем имеют дело – с девушкой которая исчезла из своей квартиры 7 лет назад, а потом чудесным образом найденная живой. После этого они стали смотреть на Сакуру с сочувствием , бедная девочка столько пережила, и вот ещё и какой-то ублюдок пытался убить её. Возможно именно эти взгляды и отношения произвели обратный эффект на Сакуру, и она посчитала что если расскажет про Сатору, они посчитают её вообще сумасшедшей. Поэтому она просто сказал что тот человек, который её спас был в маске и она не видела его лица. Саске примчался в участок сразу, как только узнал, что Сакура попала в переделку. Он был на удивление взволнован — без лишних слов подбежал к ней и крепко обнял, сжимая так, будто боялся снова потерять. Только в его объятиях Сакура наконец почувствовала, что дыхание начинает выравниваться, а внутри становится чуть спокойнее. Как будто только его присутствие могло удержать её от полного развала. Саске, как всегда, пришёл не один — вместе с ним был его адвокат, который сразу взял всё в свои руки. Документы, объяснения, формальности — Сакуру больше не мучили вопросами, и вскоре ей разрешили покинуть участок. Саске предложил ей остаться у него на ночь, настаивал, даже умолял, но Сакура тихо, упрямо отказалась. Ей нужно было побыть одной, хотя даже самой себе она не могла толком объяснить — зачем. Единственное, на чём она настояла, — это забрать букет розовых гвоздик из машины. Саске не понял, но не стал задавать вопросов. Когда она, наконец, оказалась в своей квартире, всё вокруг показалось чужим. Слишком тихо. Слишком пусто. Слишком спокойно — как будто ничего и не случилось. Сакура прошла в свою комнату и поставила гвоздики в вазу на прикроватной тумбочке. Она смотрела на них, на их нежно-розовые лепестки… и не знала, почему не может выбросить их. Воспоминание всплыло неожиданно — мягкое, тёплое, обволакивающее, как туман. Оно неслось из глубин памяти, где она годами хоронила всё, что касалось него. Светлое утро. Золотые лучи солнца пробиваются сквозь шторы. Возле окна — Сатору. Он стоит босиком, в простой светлой футболке, и ставит в вазу букет розовых гвоздик. Они были свежие, будто только что срезаны. Его серебристые волосы слегка растрёпаны, он выглядел расслабленным… почти счастливым. — Они похожи на твой цвет волос, — сказал он, не глядя, а потом повернулся к ней с той самой ослепительной улыбкой, от которой в груди всегда перехватывало дыхание. Он смотрел на неё так, как смотрят только влюблённые. Словно в этом мире не было никого, кроме неё. И тогда Сакура действительно верила, что он был просто влюблённым парнем. Не её похитителем. Не монстром. А кем-то… близким. Почти родным. В настоящем, стоя посреди своей квартиры, она смотрела на гвоздики и чувствовала, как по спине прокатывается холодная дрожь. Это прошлое должно было остаться мёртвым. Но оно вернулось — в запахе духов, в этих цветах, в его глазах, в её снах. Букет с глухим шлепком ударился о стену, лепестки разлетелись по полу, ваза покатилась и разбилась о плинтус. Запах гвоздик наполнил комнату, пронзительный и навязчивый, будто насмешка над её попыткой избавиться от прошлого. Сакура опустилась на корточки, обхватила голову руками, стиснув виски так сильно, будто могла выдавить из себя память физически. Грудь сдавила боль, в горле встал ком. Она старалась дышать ровно, как учили в терапии, но дыхание сбивалось, и внутри снова поднималась та волна — отчаяние, страх, гнев, вина… и тень чувств, которые она не имела права больше испытывать. «Ты выжила», — твердил голос в голове. «Ты вернулась к нормальной жизни. Забудь. ЗАБУДЬ.» Но образ Сатору — стоящего у окна, улыбающегося ей, — не исчезал.

***

Хелен часто говорила, что судьба просто сыграла с ней злую шутку, и если бы Джонатан был жив, всё было бы иначе. Она и правда долгое время жила в этом самообмане — будто достойна лучшей жизни просто по праву. Её мир рухнул не в день смерти мужа, а тогда, когда закончились накопления и соседи перестали одалживать деньги. Ино вела себя как принцесса, даже когда приходилось стоять за кассой. Но время и нехватка комфорта заставили её меняться. Работая в магазине, она каждый день возвращалась домой злая, раздражённая, и именно тогда Хелен начала действовать — рассылая резюме Ино, договариваясь о собеседованиях, лелея мечту вернуть для своей младшей дочери тот комфорт, к которому та привыкла. Хелен не глупая женщина. Она знала, что потеряла Сакуру, когда позволила своей нелюбви к ней пустить корни слишком глубоко. Но когда узнала, что Сакура живёт в Нью-Йорке, работает медсестрой и получает стабильную зарплату, её инстинкты пробудились. Она стала звонить, писать, а когда Сьюзан умерла — поняла: сейчас или никогда. И Хелен сыграла свою самую важную роль — роль матери, которая всё поняла. Сакура, как всегда, хотела верить. И поверила. Помогла. Устроила их в дом, о котором Хелен мечтала долгие годы. Пусть он и принадлежал Саске, который уговаривал Сакуру переехать туда, чтобы не жить в той квартире, которую он терпеть не мог, он спокойно согласился на продажу дома матери Сакуры. Половину суммы Сакура заплатила сразу, остальную оставив на плечи Хелен и Ино. Это был не подарок — это был шанс, и Хелен, по крайней мере внешне, приняла его с благодарностью. Теперь, живя в уютном доме в пригороде, Хелен устраивала обеды и вечера в кругу семьи, делая вид, что они всегда были такими — тёплыми, близкими, любящими. Только Сакура иногда ловила себя на том, что внутри неё всё ещё живёт тревога — та, которую не усыпить ни цветами, ни ложными объятиями. Ино никогда не была глупой — ленивой, да, изнеженной, безусловно, но не глупой. В юности её интересовали только парни, тусовки и то, как она выглядит в глазах окружающих. Репутация, стиль, внимание — вот её стихия. Но, столкнувшись со взрослой жизнью, Ино поняла простую истину: все эти «ценности» — мыльный пузырь, за который никто не платит и которым никто не интересуется в реальном мире. После переезда в Нью-Йорк всё пошло не так, как ей хотелось. Резюме, где значились только продавщица и офисный ассистент, никого не впечатляло. Работу найти было почти невозможно. Она уже измоталась, изнервничалась, а постоянные упрёки от матери, которая ещё недавно относилась к ней как к хрупкой принцессе, только добивали. Тогда, проглотив гордость, Ино пошла на то, чего не ожидала от себя — попросила помощи у Сакуры. Она была уверена, что та откажет. Но Сакура, к удивлению Ино, даже не задумалась — просто кивнула и сказала: «Я помогу». Спустя месяц Ино уже работала в холдинге, где руководил Саске. Пусть должность была невысокой, чуть лучше прежней, но тут хотя бы был шанс вырасти. Было к чему стремиться. Но больше всего Ино грела мысль, что теперь она рядом с Саске. Зависть к Сакуре не отпускала — та ведь получила «приз» просто так. Но Ино понимала: если она хочет стать хоть чем-то в этом мире, ей нужно не завидовать, а меняться. Улучшать себя. Становиться конкуренткой. Хоть когда-нибудь.

***

Сакура, Хелен и Ино ужинали вместе — за последние месяцы это стало своеобразной традицией, и, к удивлению самой Хелен, она начала получать от этих посиделок настоящее удовольствие. Когда Джонатан был жив, она готовила скучные, однообразные блюда по привычке, но теперь каждый раз старалась удивить чем-то новым, выискивая рецепты, пробуя что-то интересное. Сакура, хоть и пыталась быть спокойной, всё равно чувствовала внутреннее напряжение. Эти семейные ужины оставляли двойственное ощущение: с одной стороны — теплая атмосфера, с другой — натянутое притворство, за которым всё ещё прятались старые обиды. Все трое вели себя мило, даже чересчур. И только когда Хелен неожиданно сказала: — У Ино на работе появился ухажёр! Ситуация вдруг оживилась. Ино моментально залилась краской, что крайне удивило Сакуру — раньше сестра с гордостью рассказывала о своих романах. — Мама! — возмутилась Ино. — Я же по секрету сказала! Между нами вообще ещё ничего серьёзного нет! — Ну, перестань! — с лёгкостью отмахнулась Хелен. — Я же не выдала какой-то страшной тайны чужому человеку. Ино бросила быстрый взгляд на Сакуру: — Просто… ты ведь многих знаешь из тех, кто работает у Саске, — сказала она. — А я пока не хочу распространяться. Пока сама не пойму, что у нас. Сакура мягко улыбнулась: — Понимаю. Ты правильно делаешь. Но внутри она ощущала настороженность. Ино всегда тянулась к вниманию мужчин, ей нравилось быть в центре их восхищённых взглядов. А уж в отделе, где она работала, одиноких, привлекательных парней было хоть отбавляй. Что бы там Ино ни говорила — она искала не просто отношения, а возможность подняться повыше, как всегда. Когда ужин подошёл к концу, девушки помогли Хелен убраться, а потом поднялись в комнату Ино. Та собиралась выйти вечером с подружками, и, пока красилась и выбирала одежду, болтала с Сакурой с такой лёгкостью, будто перед ней не сестра, а лучшая подруга. Иногда Сакуре казалось, что всё это сон. Ведь раньше Ино не упускала случая принизить её, уколоть или просто сделать больно. А теперь — словно другой человек. Теплая, открытая, добрая. Когда они собирались уходить, Хелен ненавязчиво предложила Сакуре остаться на ночь, но та вежливо отказалась — утром была смена в больнице. Уже на выходе, провожая сестру, Ино вдруг тихо сказала: — Знаешь… я тебе по-хорошему завидую. Сакура напряглась, но промолчала. — Ты такая сильная. Столько пережила, а всё равно идёшь вперёд. Работаешь, у тебя прекрасный парень, который влюблён в тебя до безумия. Сакура чуть улыбнулась. В этих словах не было фальши. — Если бы он ещё появлялся в моей жизни чаще, я была бы самой счастливой женщиной, — попыталась отшутиться она. — Не сомневаюсь, что каждую минуту он думает только о тебе, — ответила Ино с лёгкой усмешкой. Они попрощались, и Сакура отправилась домой, оставляя за спиной странное, почти тревожное ощущение — будто в этой новой «близости» с Ино что-то скрытое и хрупкое, как стекло, которое вот-вот треснет.

***

Холодный пот стекал по лбу Сакуры. Она определённо слышала шаги — негромкие, но чёткие. Квартира была оборудована лучшей сигнализацией, и Саске сам настоял на установке дополнительных замков и датчиков движения, так что кто-то едва ли смог бы проникнуть внутрь, не вызвав тревогу. Но… всё же что-то нарушило её покой. Сакура затаила дыхание, напряжённо вслушиваясь в тишину. Может, это всё ей показалось? Может, просто сон или скрип старого дерева? Но нет. Шаги. Снова. Медленные, как будто кто-то нарочно ступал осторожно, стараясь не выдать себя. Её пальцы нащупали рукоять ножа под подушкой — привычка, которая появилась совсем недавно, после событий, что изменили её жизнь. Она сжала его крепче, встала и на цыпочках подошла к двери спальни. Сердце билось так громко, что казалось — сейчас услышит весь дом. Остановившись перед дверью, Сакура прислушалась. Молчание. Ни звука. Она резко распахнула дверь, и перед ней раскинулась темнота коридора. Не теряя бдительности, она нащупала рукой выключатель и включила свет. Всё казалось на месте. Тишина. Её квартира была средней площади — две спальни, санузел для гостей и просторная гостиная, совмещённая с кухней. Чтобы попасть туда, нужно было пройти через коридор и открыть дверь. Нож в руке придавал ей хоть какую-то уверенность. Медленно, почти беззвучно, она двинулась вперёд. Подошла к двери, замерла, вдохнула… и резко открыла её. Пусто. Сакура огляделась. Мебель стояла на своих местах, ничего не было перевёрнуто, ни одной тени, ни малейшего намёка на постороннее присутствие. Только ровный шум холодильника и еле заметное дрожание пальцев на рукояти ножа. — Пусть лучше это будет призрак… — прошептала она про себя, — чем очередной псих или грабитель… Но внутри что-то подсказывало ей: это был не сон. Она не ошиблась. В квартире кто-то был. Или… всё ещё есть. — Чёрт… — выругалась Сакура, стирая холодный пот со лба тыльной стороной ладони. В панике она совсем забыла про вторую спальню и санузел для гостей — два укромных уголка, где при желании можно было легко спрятаться. Свет, разливавшийся по квартире, придавал ей ощущение хрупкой безопасности. Сжав рукоять ножа чуть крепче, она решительно направилась к ванной. Толкнула дверь — пусто. Быстро осмотрела пол, заглянула за штору душа — никого. Следом — вторая спальня. Она распахнула дверь, позволив свету хлынуть внутрь. Комната встретила её привычной тишиной. Сакура сделала пару шагов, наклонилась, заглянула под кровать. Ничего. Сердце медленно начинало сбавлять ритм. Она тяжело выдохнула и, утирая дрожащими пальцами пот со лба, достала телефон. Система безопасности не зафиксировала никаких нарушений, датчики движения — в норме, всё чисто. Ни одного тревожного сигнала. Возможно, ей это и правда показалось. Или, что более вероятно, это были просто звуки от соседей сверху — те иногда ходили по ночам, и её слух, обострённый тревогой, мог сыграть злую шутку. — Отлично… просто паранойя, — пробормотала она, чувствуя, как напряжение начинает отступать. Сакура выключила свет по всей квартире и, подавляя зевок, направилась обратно в спальню. На часах было 3:07 — через четыре часа вставать. Она уже представляла, как заворачивается в тёплое одеяло и проваливается в остатки сна, но… Когда она открыла дверь в спальню, её ноги вмиг приросли к полу. У окна, словно возникший из ночной тени, стоял Сатору. Его высокий силуэт был окутан лунным светом, который пробивался сквозь неплотно задернутые шторы. Белые волосы чуть растрепались, длинное пальто, как всегда, идеально сидело на нём, но на лице застыло напряжение. Он смотрел на неё, и в его взгляде было что-то хищное — наглая ухмылка не исчезала сего лица. Сакура не могла дышать. Её сердце застыло в груди, а затем с силой рванулось вверх, как будто хотело выскочить наружу. Пальцы машинально сжали рукоять ножа, но та, как будто обожглась, тут же выпала из рук и с глухим стуком упала на ковёр. — Как ты… как ты попал сюда?..?.. — выдохнула она, не веря своим глазам. Он молчал. Лишь смотрел. И в этом взгляде было всё: боль, жажда, желание. Как будто он прошёл сквозь ад, чтобы просто оказаться здесь, рядом с ней. И внезапно Сакура поняла: он не просто так пришёл этой ночью.