Глава 25.

Шум дискотеки внизу глох за шумоподавляющими стёклами. Он доходил сюда не музыкой — вибрацией, как гул большого механизма, который перемалывает людей в удовольствие тем, кто сидит наверху. Балкон с видом на клуб был устроен как ложа для тех, кто не танцует и не потеет. Для тех, кто наблюдает. Внизу — тела, свет, алкоголь, хаос и разврат. Наверху — спокойные лица, дорогие часы, разговоры о бизнесе и ощущение, что мир принадлежит им по праву рождения. Шестеро мужчин расположились на чёрном диване полумесяцем. Кто-то выглядел нарочито небрежно — джинсы, рубашка, кольца, дорогой парфюм. Кто-то сидел в чёрном костюме так, будто в любой момент может подписать договор или уехать на бизнес встречу. — Значит, она просто исчезла? — протянул парень с бритой головой и кольцом в носу, лениво перекатывая слова, как монету. — Похитителей убили, а жертва исчезла? Саске не ответил сразу. Он поднял стакан и сделал глоток виски — не для вкуса, а чтобы занять рот и не сказать лишнего. Виски обжёг горло, но внутри ничего не согрел. Он относился к мужчинам в дорогих костюмах, хотя его пиджак покоился на спинке дивана и его поза была расслабленной, внутри Саске сгорал как спичка. — Да, — наконец произнёс он ровно. — Никаких следов. И это странно. Он говорил спокойно, но пальцы на стакане держались слишком крепко, как будто стекло могло выдать его. — Похитители были убиты. Перед смертью отстреливались, — продолжил он. — Но следов от пуль нигде нет. И о гильзах я вообще молчу — ни одной не нашли. — Слушай, может у твоей девушки были секреты от тебя? — хмыкнул один из мужчин со светлыми волосами, в безупречно сидящем костюме. В голосе было веселье, но глаза оставались холодными. — Может она какой-нибудь секретный наёмный убийца. Её раскрыли — вот и пришлось бежать. Мужчины рассмеялись. Все. Все, кроме Саске. Он не улыбнулся даже краем губ. — Не смешно, — сказал он тихо, но так, что смех сам собой стих. — Я уверен, что место, где их нашли, — не то место, где их убили. Саске поднял взгляд, и на секунду показалось, что он смотрит не на собеседников, а сквозь них — туда, где стоит настоящая причина его раздражения. — Но больше всего меня бесит то, что полиция объявила, будто Сакура просто сбежала. Точнее — они заявили, что её нашли и с ней всё в порядке, что она жива и здорова. — А похищение? — спросил лысый. — Его не существовало для полиции, — ответил Саске. — Просто женщина, оказавшаяся в сложной жизненной ситуации, сбежала от всех проблем. Вот и всё. О похищении я узнал сам, по своим связям. — Значит, дело нечисто, — подытожил мужчина с сильным славянским акцентом, Микаэль. На нём был строгий костюм, верхняя пуговица белоснежной рубашки небрежно расстёгнута. Короткие тёмные волосы, светлые глаза. То ли серб, то ли чех — никто толком не знал его происхождения, да и сам он не стремился рассказывать о себе. Зато все знали другое: в любой безвыходной ситуации к нему можно было обратиться. Микаэль не боялся браться за любые дела. За это Саске и ценил его. — Ещё как, — продолжил Саске. — Для полиции дело закрыто: Сакура жива, всё нормально. Но выглядит так, будто кто-то специально выстроил весь этот спектакль. Только ради чего — я не понимаю. Сакура обычная женщина. У неё нет влиятельных родителей, знакомых или друзей. — Кроме тебя, Саске, — отозвался лысый. — Ты не думал, что кто-то роет под тебя? Саске замолчал и сделал глоток виски. Маркус был прав: возможно, кто-то пытался подорвать его репутацию. Выборы на носу, мать как на иголках — всё должно идти строго по её плану, как и всегда. Но эта история с Сакурой могла серьёзно подмочить имя семьи Учиха. И сама мысль о том, что кто-то копает под него, неприятно стягивала внутренности. Саске не любил, когда почва уходила из-под ног. Он всегда был идеален во всём — учёба, работа, отношения. Всю жизнь он старался не отставать от старшего брата, Итачи, на которого их отец буквально молился. Только если тот, до тошноты правильный и безупречный, никогда не марал свою совесть, то у Саске она с самого начала была далека от чистоты. Даже сейчас, находясь в, казалось бы, обычном клубе, в VIP-зоне, Саске был окружён далеко не обычными людьми. Вокруг него сидели самые настоящие гангстеры — у некоторых руки были по локоть в крови. Саске закрывал на это глаза. Пока он платил, а они беспрекословно выполняли его поручения и не создавали лишних проблем, его это устраивало. В этом мире всё решалось просто: деньги, влияние и молчание. И Саске всегда умел пользоваться этим набором. — И мне теперь разгребать это дерьмо, — простонал Саске и откинул голову назад. — Если эта дрянь не найдётся, всё может выйти из-под контроля. — Чё ты так зациклился на этой? — хмыкнул один из мужчин, Кристофер, с татуировкой на лице. — В мире полно других баб. Любая падёт к твоим ногам. — Мне не нужны служанки, — спокойно ответил Саске, хотя реплика Кристофера его раздражала. — Я не люблю, когда что-то выходит из-под моего контроля. Мужчины переглянулись и решили больше не трогать эту тему. Разговор быстро съехал на пустую болтовню — алкоголь, деньги, чьи-то старые разборки. И именно в этот момент двери распахнулись, и в комнату почти ввалился мужчина. На нём была гавайская рубашка, застёгнутая на одну пуговицу, потёртые джинсы и самодовольная пьяная улыбка. В руках он держал две бутылки с алкоголем. — Мальчики! — завопил он заплетающимся голосом. — А вот и девочки! Следом в комнату вбежали несколько девушек — на высоких каблуках, в коротких юбках и шортах, с ярким макияжем. За секунду пространство, где ещё недавно обсуждали похищение и смерть, наполнилось визгом, смехом и сладкими духами. Каждый мужчина притянул к себе одну или две девушки. Саске смотрел на происходящее с откровенной скукой. Пока к нему не подошёл тот самый пьяный мужчина. — Господин Учиха… — с трудом выговорил он. — Это для вас. Он отошёл в сторону. За его спиной стояла высокая девушка в коротком платье, которое еле прикрывало задницу. Высокие каблуки, красивая фигура, такой же яркий макияж как и у других, томный взгляд будто хищница, вышедшая на охоту. Но Саске замер. Она была как две капли воды похожа на Сакуру. Розовые волосы, только длинее по самый пояс, светло зелёные глаза, у этой девушки были ямочки когда она слегка улыбалась, и её черты лица были и более резкими чем у Сакуры, но все равно схожесть между ними просматривалась. «А этот старый хрыч Джирайя знает толк в своём деле», — мелькнуло у него в голове. Девушка стояла спокойно, сложив руки за спиной, будто ожидая разрешения. Саске, не раздумывая, встал и поманил её пальцем. Она тут же улыбнулась и подошла ближе. — Сколько тебе лет? — спросил он, заметив, насколько она молода. — Я давно совершеннолетняя, — промурлыкала она. — Мне двадцать четыре. Саске слегка ухмыльнулся. Хорошо врёт. Но вожделение было сильнее его. — Тогда пойдём. Покажешь, на что способна. Он взял пиджак и направился к выходу. В коридоре возле стены, опершись плечом, стоял Джирайя и допивал остатки из бутылки. Саске посмотрел на него. Тот молча кивнул. Но стоило Саске и девушке скрыться, как Джирайя вытащил телефон, быстро набрал сообщение — и, уже трезвым и собранным шагом, направился вниз, в клуб.

***

Сакура лежала на пледе для пикника и читала книгу. Послеобеденное солнце уже не жгло так беспощадно, и можно было спокойно позволить себе просто лежать под тёплыми лучами, слушая, как шуршит листва и поют птицы. Сатору сидел рядом, скрестив ноги по-турецки, с ноутбуком на коленях. Он работал сосредоточенно, почти неподвижно, лишь иногда отвлекался на телефон, быстро набирая сообщения. Сакура украдкой бросала на него короткие взгляды. За тёмными очками это было незаметно — по крайней мере, ей так хотелось думать. Но она была уверена: Сатору знал. Он всегда знал, когда на него смотрят. И это пугало её до мурашек по коже. Она давно поняла, что от него невозможно что-то скрыть — ни вещь, ни мысль, ни эмоцию. И она уже давно смирилась с этим. Со временем спина начала ныть, а бедро отзывалось тупой, тянущей болью — она слишком долго лежала, не меняя позу. Сакура осторожно перевернулась на бок, повернувшись к Сатору спиной. Сатору работал без перерыва уже второй час, пока Сакура спокойно наслаждалась чтением книги. Именно к этому он и стремился. К такому вот, почти семейному спокойствию. Пусть оно было создано его же руками — через манипуляции, угрозы, тщательно расставленные ловушки, — результат его полностью устраивал. Вот она, его Сакура. Лежит рядом, тихая, сосредоточенная, страницы перелистываются медленно. Сквозь тёмные очки Сатору видел, как движутся её глаза, как иногда — всего на мгновение — они поднимаются в его сторону. Этого мгновения хватало, чтобы он забывал о графиках на экране. Пусть она думает, что он ничего не замечает. Это заблуждение. Он всегда замечал всё. Даже самая мелкая мошка в мире не пролетела бы рядом с ним незамеченной. Ему оставалось просмотреть ещё несколько проектов и документов. Утверждать он будет позже — вечером или ночью, когда Сакура уснёт. Всё своё свободное время он хотел проводить с ней. Теперь это было возможным. Потому что она была его.Принадлежала только ему. Пусть она решила, что играет с ним в послушание, убеждая его, будто смирилась с ролью и даже управляет ситуацией. Сатору видел это ясно, почти с нежной иронией. Сакура до сих пор не поняла главного: для неё эта игра закончилась уже давно. Она останется здесь. С ним. Навсегда. И он убьет любого кто попытается разрушить их такой налаженный мир. Когда Сакура перевернулась, Сатору понял: больше он себя не может сдерживать. Он быстро набрал короткие сообщения помощникам, сухо распределив задачи, и закрыл ноутбук. Экран погас — вместе с остатками его делового дня. Сакура услышала этот звук. Чёткий, окончательный. А потом — почти сразу — почувствовала тепло его тела рядом. Его дыхание коснулось кожи у её уха, спокойное, размеренное, от этого Сакура немного вздрогнула. — Испугалась? — Прошептал Сатору ей на ухо, но Сакура отрицательно покачала головой. Его рука скользнула по её больному бедру не задевая рану, направляясь вверх. Прикоснувшись к изгибу её талии, Сатору опустил руку вниз в её шорты. Сакура не сопротивлялась, но и не показала большого энтузиазма, хотя её сердце предательски стучало эхом в ушах. Сакура боялась боли, ей с головой хватило реабилитации, да и бедро до с из пор болит. Их первый раз в ту ночь был болезненным для неё, и как бы это страшно не звучало, но она привыкла к его «насилию», и то что он будет брать её где хочет и когда хочет. Не смотря на рану и запреты от врачей, Сатору делал с ней все что хотел. Как и сейчас. Своей задницей она почувствовала его возбуждение, и как бы ей этого не хотелось, она прижалась к нему сильнее, ведь играть свою роль она не отказывалась. Сатору продолжил давить, поцелуи стали обжигать её шею, а рука уже проникла ниже и как только Сатору нежно надавил, Сакура дернулась. «От природы не убежишь» — Подумала она и проклинала себя за то что уже была сильно влажной и Сатору это явно заметил хитро ухмыльнувшись. Ноги Сакуры задрожали под натиском Сатору, он продолжал массировать её. В какой-то момент Сакура повернула лицо к Сатору и он запустил свой язык в её рот. Поцелуй был настолько грязным что Сакуре на мгновение стало стыдно от своего поведения, и что она себе позволяет. Но мысли оборвались когда она дошла до своего пика, приподняв голову она выдала протяжной стон, её тело билось в конвульсии от удовольствия, но Сатору не убирал руку. Немного переведя дыхание, она остановила его руку. — Хватит, — С другом прошептала она. Больше она ничего не сказала, но и Сатору не нужны были слова чтобы понять что она от него хочет. Сняв с себя джинсы Сатору устроился между её ног, он с легкостью снял с неё шорты вместе с трусиками и раздвинул её ноги. Когда он вошёл, Сакура дернулась, и застонала. Это не был стон удовольствия, а стон боли. Каждый раз когда он в неё входил это было немного больно, даже если она была достаточно влажная чтобы минимизировать боль. Сатору для неё был слишком большой. Если в их первую ночь в этом доме, он накинулся как голодный зверь на неё, то сейчас Сатору был более внимательным. Он медленно входил и выходил из неё, заставляя её тело отвечать на его давление. Сакура ненавидела себя за то, что стала все влажнее с каждым его движением, но ничего не могла поделать с этим. Его толчки в неё становились все напористее и сильнее, Сакура вцепилась в его спину ногтями, но казалось это только больше возбуждало его. Когда толчки стали быстрее, она поняла что Сатору уже заканчивает. И через несколько секунд Сакура почувствовала как наполняет её собой и упал обессилев на неё тяжело дыша. Сакура обняла его, в такие моменты он казался ей таким беззащитным, но она знала что это лишь мгновение. Ей было страшно признавать, но ей нравилось когда он пульсировал внутри неё, как тепло внутри, и как она испытывала оргазм. Это бы их второй раз, но Сатору не пользовался презервативом, он делала это специально, и Сакура это понимала. Она ненавидела его за это, за то он решил будто вправе управлять её жизнью, и делать все что ему в голову придёт. Сакура догадывалась, что Сатору, скорее всего, всегда следил за ней. И знал, что за все годы с Саске у них так и не появилось ребёнка. Она никогда не говорила об этом вслух. Аборт был давно. Несколько лет назад обследование расставило всё по местам: три шанса из десяти. Даже с медицинским вмешательством — вероятность была унизительно мала. Сакура тогда кивала врачам, задавала правильные вопросы, держала лицо. А внутри что-то медленно глохло, будто выключали свет в комнате, где она даже не успела пожить. И теперь он просто решил что может постоянно извергать в нее беж последствий. Это было унизительно для Сакуры, но она не могла ничего с этим поделать. И если этот чёртов Сатору знал… значит, он знал, куда бить.

***

Сатору дождался, пока дыхание Сакуры выровняется. После долгого дня она наконец-то крепко заснула, даже не принимая снотворного. Он поднялся с кровати бесшумно, будто и не касался пола, и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. В кабинете он открыл ящик стола и достал один из телефонов — ничем не примечательный, без контактов, фото и памяти. Там был только один номер. — Алло, — раздался голос. — Докладывай. — Он купился на наживку. К утру всё будет сделано. Короткая пауза. — Хорошо. — Отчёты передам Нанами. Связь оборвалась. Сатору положил телефон обратно, аккуратно задвинул ящик и на мгновение задержался, глядя в темноту комнаты. Теперь игра на выживание начиналась. И в этой игре был только один игрок, который ещё не понял, что из этой игры ему не выйти живым.