Глава 40. Птички в клетке

      Хейвуд Эшли сильно изменился с тех пор, как Эстер видела его в ноябре. Во взгляде и даже в фигуре бывшего полковника появилась невиданная прежде твердость, какую правильно было бы назвать матеростью, если бы не леденящая тень страха, даже ужаса, уже закрепившаяся во всем его естестве.       — Простите, милорд, — спросила Эстер, — правильно ли я понимаю, что тогда, в парке, я не просто так столкнулась именно с вами?       Эшли моргнул — на миг в его глазах промелькнуло удивление, — но кивнул.       — Вы правы, мисс. Как вы это поняли?       — Полковники редко за три месяца вырастают в начальников управления, сэр. Стало быть, вы оказали одной особе очень значительную услугу.       Эшли фыркнул.       — Мисс Хаггард, вы слишком хорошо думаете о своей скромной персоне. Поверьте, вы далеко не так значительны, как вам бы того хотелось.       Эстер нахмурилась. Почему-то ей показалось, что мужчина врет, да и факты указывали именно на это. Если она не имела никакой ценности, зачем было устраивать цирк, отчислять ее из университета, увольнять отца, устраивать облаву в аэропорту, в конце концов?       Вот оно.       — Но вы все равно приказали меня отчислить, сэр.       — С чего вы решили, что это был я?       Проверял. Он точно проверял: не мог же опытный разведчик искренне удивляться такому очевидному выводу всерьез?       — Это логично. Даже если это были и не лично вы, то кто-то из ваших подчиненных. А они бы не стали действовать без приказа, я права?       — Да, — Эшли улыбнулся, — Мне приятно видеть, что вы не дура, и способны делать простейшие выводы. Хотите поговорить о вашем ближайшем будущем?       Эсти вздрогнула. Как-то вдруг вспомнилось, что она во дворце не по приглашению, а как пленница, и никто ей тут не рад. Стоило бы быть повежливее, да молчать побольше.       — Да, милорд.       Хейвуд улыбнулся, но Эстер не обманулась деланной доброжелательностью. Она понимала, что сейчас ей будут вежливо угрожать, и ничего противопоставить этим угрозам она не сможет.       — Вы оказались в достаточно неприятной ситуации, мисс Хаггард. Если быть точным, то еще немного, и вы стали бы изменницей Родине и я был бы вынужден говорить с вами в другом месте и в другом тоне. Но, — улыбка его стала совсем уж акульей, — По счастью, все обошлось. У вас есть очень ценный навык, который интересует даже императора, интеллект и удивительная тяга совать свой нос куда не следует. Вас не убьют, если не совершите чего безумного.       Эсти молчала. Ей страшно хотелось спросить, что же будет с ее семьей и друзьями, но давать рычаг давления на себя было бы страшной глупостью. Наверное, никого не тронут, все-таки в ТРУ должны быть грамотные менеджеры.       — Что конкретно с вами сделают, я не знаю. Это решит император. Надеюсь, правила этикета для общения с монархом вам напоминать не нужно?       Смысл последней фразы дошел до Эстер не сразу, а когда она все-таки поняла, что он сказал, то чуть не упала в обморок. В глазах завертелись черные мушки, голова заболела, живот скрутило, к горлу подступила тошнота.       Ее, обычную британку, ждал разговор с самим Кровавым императором. И разговаривать они будут явно не о погоде.       Дура, дура, дура! Какая же она была дура, когда начинала это абсурдное расследование. Надо было молчать, как все нормальные люди на ее месте, не лезть, куда не следует…       Лелуш Ви Британия — монстр. В нем нет и не было ни капли человечности, и из уст его подчиненного обещание «вас не убьют» звучало скорее приговором.       — Мисс Хаггард, вам плохо?       Соберись!       — П-простите, милорд, — выдохнула она, — Я просто растерялась.       — Понимаю. Не бойтесь. Вы же знаете, император у нас — человек милосердный и справедливый.       И вдруг Эстер поняла простую, но ускользавшую доселе вещь: он шутил! Хейвуд Эшли, этот суровый разведчик, шутил! Шутка его была на грани допустимого, и оттого показалась Эсти еще более странной. Разве мог кто-то из свиты Кровавого Императора сказать такое?       — Идемте, мисс Хаггард. Его Величество не любит ждать.       Эстер вздохнула, успокаивая себя, и резко кивнула, пока смелость не оставила ее окончательно. Как бы ни было страшно, предстать перед императором трясущейся дурочкой было бы слишком унизительно.       Эшли не предложил ей руки, но всю дорогу шел рядом, вежливо показывая дорогу. Люди, встречавшиеся по пути, таращились на них, даже провожали подозрительными взглядами, однако обращаться к Хейвуду не смели. Были ли они его подчиненными? Или за полтора месяца в новой должности Эшли заработал столь жуткую репутацию?       Этого Эстер не знала.       Минут через пять суровые и скромные коридоры Западного крыла сменились красивыми стенами центрального императорского дворца. Эсти их даже помнила: еще во времена правления Чарльза, ей довелось побывать здесь на одном из малых императорских балов. Тогда все было украшено в честь Нового года, пахло елью и чем-то пряным, гарнитуры прекрасных дам блестели в свете десятков люстр, и огромные залы заливал яркий бело-золотой свет…       — Мисс Хаггард, придите в себя. Мы на месте.       Сказка растаяла в мгновение ока. Эсти обнаружила себя перед дверями темного дерева, подле которых навытяжку стояли гвардейцы. Эшли они простили без досмотра, а вот ее обыскали. «Война у нас, как никак», — сказал тогда Хейвуд, и на этом вопрос был исчерпан.       Через императорскую приемную их пропустили так же быстро. Секретарь явно не только знал Хейвуда, но и был предупрежден о гостье, так что лишь вежливо поднялся на встречу и нажал что-то на своем столе. Итак, провожаемая странными взглядами ждущих в приемной людей, Эсти наконец переступила порог императорского кабинета.       Руки дрожали, и девушка ничего не могла поделать ни с этой дрожью, ни с охватившим ее жутким холодом. Эстер поклонилась и замерла.       — Поднимитесь.       Эсти вздрогнула. О, этот голос…       Никогда и ни у кого прежде она не слыхала такого невероятного голоса. Казалось, он проникал под кожу, до самого сердца, цеплял и подчинял. Перед этим голосом хотелось встать на колени и слушать, слушать, слушать…       Господи, кажется, даже наркотики не вызывают такой мгновенной зависимости.       Но голос был пустяком на фоне своего обладателя.       Когда Эстер подняла голову и увидела императора, она вдруг замерла. Лелуш Ви Британия сидел от нее едва ли в четырех метрах. Взгляды их встретились; Эсти вдруг ощутила странную, противоестественную легкость под взглядом глубоких аметистовых глаз с загадочным красноватым отливом. На миг ей показалось, что попытка бежать от него была страшной ошибкой, ведь не может же человек с такими глазами быть жестоким…       — Представьтесь, мисс.       — Меня зовут Эстер Хаггард, Ваше Величество, — торопливо ответила девушка.       — Почему вы пытались уехать из страны?       — Я хотела присоединиться к принцессе Корнелии. Я могла бы помочь ее делу.       — Что заставило вас думать, что вы можете быть полезной моей сестре?       — У меня есть дар — мой Гиасс заставляет людей говорить правду. Мне кажется…       — Вы желаете мне смерти? — перебил ее император.       — Нет, — слова вылетели быстрее, чем она успела подумать. Однако они были истинны, и Эстер в этом не сомневалась. Странно-то как.       — Как мило с вашей стороны. Мисс Хаггард, выполните мою просьбу?       — Конечно!       — В таком случае, вы будете подчиняться своему новому начальнику, лорду Хейвуду Эшли. А вы, Эшли, оформите мисс Хаггард внештатным сотрудником ТРУ, пусть использует свой дар на благо Империи.       Хейвуд вежливо наклонил голову, Эстер поклонилась, принимая приказ.       — Можете идти, — император махнул рукой и опустил глаза в какие-то бумаги на столе.       И вдруг наваждение прошло. К Эсти вернулось осознание реальности, и в голове замелькали сотни вопросов. Черт возьми, что случилось? Почему она так легко говорила с императором?       Точно!       — Вы использовали на мне гиасс?       Ляпнула, дуреха… Нельзя быть такой сообразительной, для жизни опасно!       Император не ответил, а Хейвуд Эшли молча поманил Эстер за дверь. Даже если она и пыталась сопротивляться, ничего не вышло — ноги сами вынесли ее из кабинета. Точно Гиасс, чертов Гиасс, который превратил ее в рабыню начальника ТРУ.       Господи… А ведь она и правда вообще не сможет сопротивляться. И если только Хейвуд Эшли не окажется человеком порядочным, а он точно не мог быть джентльменом, как им не мог быть никто из свиты Кровавого Императора, то он не преминет этой властью воспользоваться!       — Мисс Хаггард, — полушепотом сказал Эшли, — Вы очень сообразительная девушка, но прошу вас, будьте благоразумны. Скрывайте свой ум! Я вам не приказываю, просто прошу.       — Я же ничего такого не сказала, сэр, — Эстер нахмурилась, — И претензий императору не предъявляла!       — Слава Богу! Если бы предъявили, вас бы вынесли вперед ногами, Его Величество не любит неповиновения. Поймите меня, мисс Хаггард. Пока что вы интересны только как смышленый зверек и носитель Гиасса. Император подозревает, что вы не дура, но о подробностях вашего расследования и скорости вашей работы осведомлен, пожалуй, лишь я один. Вы хотите привлечь внимание императора?       Эстер помотала головой.       — В таком случае постарайтесь не привлекать внимания. Я вижу в вас потенциал хорошего агента, тем более, с вашим даром. Не погубите себя, Эстер.       Почему-то, когда Хейвуд говорил это, на Эсти он смотрел с искренним сочувствием. Ей даже почудилось, что он понимал ее, будто бы когда-то бывал в похожей ситуации.       Да нет же, глупости. Быть такого не может.       — Почему вы так добры ко мне, милорд?       Он вдруг улыбнулся и сказал:       — Вы не поверите, мисс. Я просто добрый человек.       Эстер предпочла промолчать. Она была достаточно умна, чтобы не верить в существование добрых слуг Дьявола-Лелуша. Наверняка за видимым добродушием Эшли скрывался хитрый замысел, который она не могла разгадать.       Впрочем, мотивы были делом десятым. Если уж целый начальник ТРУ готов ее защищать, надо этим пользоваться. Хорошо бы понять, кто она здесь и какие имеет права, а еще придумывать план освобождения…       В конце концов, даже будучи проглоченным, каждый имеет как минимум три пути на свободу.

***

      Если где и была самая паршивая бюрократическая система, то точно в Британии.       Так думал президент республики Эритрея Джейкори Адетоканбо Эйасу, сидя в машине министерства иностранных дел, которая везла его на долгожданный прием к министру. Хотелось бы, конечно, к императору, но увы. Свинья в колодец хочет, да не влезет. Поэтому визит к министру уже маленькая победа.       Министерство иностранных дел находилось на Северо-Западе Сити, и путь от отеля, где жил Джейкори, был неблизкий, да еще и отягощенный лондонскими пробками. Расстояние в три мили в нормальных городах преодолевают минут за двадцать, но в безумной британской столице дорога растянулась на два бесконечных часа.       К сожалению, ради президента Эритреи никто и не подумал перекрыть улицы.       Так что в министерство Джейкори зашел порядком недовольным, что не пропустили несколько журналистов у дверей. Ему даже пытались задавать какие-то вопросы, перекрикивая их через широкие спины охранников, но Джейкори оставил их без ответа.       На пороге его принял работник министерства, с профессиональной холодной улыбкой поприветствовал, провел по коридорам и остановился напротив высоких резных дверей.       — Милорд Ланкастер ждет вас, господин президент.       Джейкори кивнул и вошел внутрь.       — Господин президент, добрый вечер, — кивнул Александр Ланкастер, вежливо поднимаясь с кресла — формально, статус Джейкори был выше, — Присаживайтесь.       — Благодарю, господин министр, — улыбнулся Джейкори, — очень рад вас наконец увидеть.       — Вы так настаивали на встрече, что я решил, что у вас есть важная информация       Джейкори выжал фальшивую улыбку. Ага, конечно. Именно поэтому его и заставили ждать полтора месяца.       — Не столько информация, сколько предложение. Я хочу предложить Британии принять Эритрею в состав империи.       — На каких условиях?       — На тех же, на каких Его Величество присоединяет к империи любые новые земли. Насколько я осведомлен, император Лелуш не поддерживает колониальную политику отца, и граждане моей страны могут рассчитывать на равные права с урожденными британцами.       — Вы недурно осведомлены, господин президент. Однако вы уверены, что Британии ваше предложение выгодно?       — Безусловно, лорд Ланкастер. В текущем конфликте военные базы в Эритрее станут отличным плацдармом для вторжения в Африку и Азию. Тем более, население моей страны крайне лояльно к Британии.       — Отрадно слышать, — осклабился Ланкастер, — С вами очень приятно иметь дело, господин Эйасу. Вы делаете империи такой чудесный дар, неужели не хотите попросить чего-нибудь взамен?       У Джейкори перехватило дыхание. Да, да, да! Господи, вот он, его триумф, только руку потяни и возьми, так близко!       — Сущий пустяк, милорд. Британское дворянство.       На вытянутом лице Ланкастера появилась широкая улыбка. Даже для него это было пустяковой платой за страну, что уж говорить об императоре.       — Господин Эйасу, Британия очень рада обрести в вашем лице столь преданного друга!       Расстались они почти друзьями — в той лицемерной форме, в какой политики вообще могут быть друзьями.

***

      В последнее время Шерил постоянно находилась при принцессе. Нанналли испытывала к ней какую-то странную симпатию, и наверное даже считала подругой. Признаться честно, Шерил была рада — отец круглыми сутками пропадал то у чиновников, то у дворян, а мать пыталась сойтись с женами британской верхушки. Сил крутиться в свете у принцессы — у бывшей принцессы, пора бы запомнить, — не было, а торчать в гостинице одной было слишком страшно.        Жизнь сестры императора протекала легко и приятно. Нанналли, казалось, предпочитала не думать о том, что делает с миром ее брат. Она смотрела фильмы, играла с Шерил в настольные игры, часами сидела с книгой в теплой оранжерее и будто бы намеренно игнорировала новости.       Наверное, так было и легче. Шерил тоже предавалась развлечениям, завоевывая очки в глазах принцессы. Это было не очень трудно — Нанналли, эта милая и наивная девушка уже доверяла Шерил свои самые сокровенные тайны.       Тем февральским днем девушки снова сидели в оранжерее. Любимым местом принцессы была узкая дорожка под перголой из темно-зеленого вьюна, которая заканчивалась уютной крытой беседкой с подушками на скамейках. Как говорила Нанналли, узкий туннель внушал ей странное чувство безопасности.       Девушки беседовали о каких-то глупостях. Кажется, Нанналли предлагала фильм на вечер, а Шерил вежливо кивала, задавала вопросы и всем своим видом показывала энтузиазм.       — Добрый день, Ваше Высочество. Миледи.       Шерил подняла глаза на гостя, а в следующую секунду торопливо поднялась и присела в реверансе. В ее новом статусе наглость была бы страшной ошибкой.       — Сэр Джеремия, — кивнула Нанналли, — Чем мы обязаны вашему визиту?       — Я бы хотел попросить вашу очаровательную компаньонку на несколько минут. Вас это не затруднит?       Шерил вздрогнула, и подняла круглые глаза на рыцаря. Что… Что ему могло быть нужно?       — Думаю, нет… Шерил?       Девушка кивнула, присела в книксене и оперлась на протянутую Первым Рыцарем руку. Он отвел ее в сторону, футов на тридцать от беседки. Шерил вздрогнула: ей вспомнилось, как в последний раз они с Готтвальдом остались наедине. Она закусила губу, старательно скрывая страх, сжала руку в кулак, пряча дрожь.       — Скажите, Шерил… Вам уже сообщили?       Что-то внутри оборвалось. Нельзя таким тоном спрашивать о чем-то хорошем, никак нельзя…       — О чем, милорд?       — О нашей помолвке.       — Простите?       Голос стал высоким, отвратительно-писклявым. Какая, к черту, помолвка? Разве можно ее заключать без согласия одной из сторон? И кто, кто тот безумец, который ее одобрил? Или отца вынудили? Да нет же, даже по британским законам невеста обязана сама подписать согласие…       А с другой стороны, разве писан закон приспешникам Кровавого Императора?       — Я намерен жениться на вас, Шерил. Император одобряет мое решение, и, как я надеюсь, вы не станете делать глупостей.       — Милорд, я… Мы… Мы ведь почти незнакомы!       — Вы считаете меня недостойным человеком?       Черт! Такая явная, очевидная манипуляция, вот только из-за разницы в их статусах правильного ответа быть не может, никак! Господи Боже, помоги!       — Ничуть, милорд. Но я боюсь, что не смогу быть вам достойной женой. Я небогата, моя семья не в чести у императора. В конце концов, я не Британка!       В конце голос все-таки сорвался, и на лице ее точно проступило отчаяние. Любому оправданию Готтвальд найдет аргумент против, и Шерил просто не посмеет возражать.       — Моего статуса и денег хватит с лихвой, Шерил. А национализм нынче не входит в число добродетелей благородного Британца. Или вы забыли императорский указ «О равенстве наций перед престолом»?       — Нет, сэр…       — Шерил, не будьте такой пессимисткой. Я считаю себя честным человеком, и издеваться над законной супругой не имею ни малейшего намерения. Более того, как Первый Рыцарь, вполне могу получить от императора крупное земельное владение. А какой землевладелец захочет уничтожать собственное хозяйство?       — Мой отец…       — Может получить достойную и безопасную старость. Разве не чудесно?       Шерил побелела. Готтвальд, ублюдок! Он надавил на самое больное, на Родину, на семью… И цена в сравнении с перспективами кажется такой низкой, что можно и согласиться…       В конце концов, разве может быть равновесна она одна и целая страна?       — Да, Милорд. Вы совершенно правы. Нужно ли мое согласие?       — Нет, Шерил. Свадьба будет организована в ближайшее время.       Ах, конечно. Первому рыцарю закон не писан.       — Как пожелаете, — тускло ответила Шерил, — Вы разрешите мне вернуться к принцессе?       — Разумеется.       Шерил снова поклонилась и пошла к Нанналли. Наверное, шаги ее были слишком быстрыми, и воспитанной леди нельзя было бы так бежать по императорскому дворцу, но сил держаться не было. Едва ворвавшись в беседку, она рухнула на колени перед Нанналли и зарыдала.       — Шерил, что такое?       Она пыталась ответить, но тщетно: слова так и не сложились в предложения, а предложения — в речь. Она плакала, пряча лицо в нежно-розовой юбке принцессы. Нанналли что-то пыталась выспрашивать, но быстро сдалась и молча гладила подругу по голове.       Как же Шерил боялась, что ее продадут в жены какому-нибудь старому уродливому британцу! Мало ли ублюдков среди лордов… А теперь она сама, своей рукой подписала себе приговор! Судьбу тихой красивой жены при муже-тиране…       В том что Готтвальд окажется тираном, Шерил не сомневалась. Благородный мужчина никогда бы не принудил девушку к браку. Никогда бы не заставил выбирать между безопасностью Родины и собственной свободой.       Все они в Британии ублюдки, поголовно! С императора начиная!       Шерил завыла. В ней уже ничего не осталось от воспитанной леди. Теперь она больше походила на раненое животное, которое воет и мечется, прячась от кнута жестокого дрессировщика.       — Шерил, я могу тебе помочь? Что случилось?       И эта отвратительная тварь Нанналли ничуть не лучше остальных! Строит из себя не пойми что, но пользуется расположением брата, ничего не меняет!       Правильно, ее-то замуж за абы кого не выдадут!       Ярость заклокотала внутри, Шерил сжала кулаки. Хотелось влепить малолетней идиотке пощечину, чтобы осознала наконец: не всем повезло быть младшей сестрой кровавого императора! Не у всех есть золотая ложка во рту!       Но девушка сдержалась, пряча злость за очередным всплеском рыданий.       Она никто, и покушение на принцессу приведет лишь к мучительной смерти. Молчать, молчать, необходимо молчать! Может быть позже она еще сможет использовать Нанналли, или хотя бы выбить немного свободы для себя.       Но убеждение не сработало. Шерил чувствовала, как по телу проходит судорога, и лишь отключившееся сознание стало для нее долгожданным спасением.