Альтернатива

Он. Её мысли давно забиты им. Его улыбкой с торчащими клыками и невероятными ямочками на щеках. Его небольшой щетиной, которая царапала кожу каждый раз, когда он обнимал и прикасался к её шее. Его цветными хитрыми глазами, веки которых он красил каждое утро, чтобы соответствовать своему стилю. Его кудрями, которые она любила пропускать через свои пальцы, притрагиваясь к таким же замечательным кошачьим ушам. Хвостом, вечно щекочащем её, пока никто не видит. Руками, часто бежавшими по её телу «совершенно случайно», подцепляя чёрными ногтями волосы, которые он дурашливо наматывал на пальцы. Он. С его уже родным флиртующим характером, за которым скрывалось нечто большее. Он. Со слезами на глазах от сожаления за некоторые свои поступки. Он. С невероятной поддержкой и желанием делать этот день намного ярче. Он. С болью в лице за то, кем она оказалась… Нова дрожала. В руках была очередная тлеющая сигарета. Затяжки давно переросли в какую-то рефлексию и будничное действие. К глазам уже не поступали слезы от дыма, но накапливались в уголках от воспоминаний: Оникс, сидевший на краю крыши. Оникс, качающий хвостом из стороны в сторону. Оникс, который непривычно тяжело молчал, и Нова знала — молчать он будет долго… Пальцы постучали по ненавистному никотиновому яду, стряхивая пепел в самодельную ржавую банку, что стояла на железных перилах. Во рту было вязко, противно, горечно и неприятно, но она продолжала делать новые затяжки. Короткие светлые волосы развевались на ветру. Вместе с ними трепыхалось сердце, не зная, куда себя деть. Она сбежала, словно крыса. После победы Союза от неё не требовалось нахождения рядом с ними. Они тоже воспользовались ею, и Нова злилась. Почему? Потому что считала, что с ними может быть собой. Оказывается, быть собой нужно было именно со своими мыслями. Отрекаться от Церкви было страшно. Страшнее — знать, что каждый её шаг теперь будет самостоятельным. Не зависящим ни от кардинала, ни от Ренато… Быть может она изначально могла решать всё самостоятельно, но прикрывалась ими? Союз воспользовался удобным для них вариантом и победил. Нова была «удобным вариантом» даже тогда, когда предавала их. Потому что каждый, — даже Хорхе, — выкрутил всё так, чтобы она не догадывалась об их настоящей цели. Нова злилась. Первый месяц, второй. Разгромила свою небольшую квартиру на опушке Рима, а потом в слезах собирала осколки от единственной посуды, задумываясь о том, из чего будет есть… На третий месяц ей было всё равно. — Ты заслужила это, Нова. — говорила она себе. — Ты сама довела до всего этого. Так почему ты, сука, ревешь теперь? Она процеживала каждую ненависную фразу сквозь зубы. Потушила окурок и вышла с балкона, запирая дверь. Надела большую черную кофту на себя и прикрыла капюшоном голову. Вдохнула его запах, что до сих пор остался на одежде… Взяв ключи с комода, вышла из дома. Было страшно появляться на улице. У неё не было ни друзей, ни знакомых, к которым она могла обратиться за помощью. Она предала их всех, и теперь скиталась по Риму в отшельничестве, словно оставленный на окраине дороги пёс, которого бросили хозяева, потому что он стал «не нужен». Нова шла по дороге, пряча руки в карманы. Взгляд был устремлен вниз. Любой прохожий, кто видел её, шарахался в испуге, потому что большие мешки под глазами и серая от недоедания и активного использования никотина кожа делали свое дело. Ловчая изредка поднимала голову, чтобы понять, куда нужно идти дальше, а затем вновь погружалась в свои мысли и в себя. Тело ныло от лихорадки, которую она никак не могла сбить. То ли от болезни из-за отключенного недавно отопления, то ли от внутренних метаний… Нова часто думала о том, стоит ли такая жизнь существования? Нужно ли ей всё это? Она — одиночка по жизни. Ей не должно быть больно от того, что все вновь оставили её. Но почему так неприятно? Почему все чувства, копившиеся месяцами, вырастали в одну большую опухоль слёз, которую уже невозможно было удалить? Нова поправила съехвашие штаны, морщась от вновь появившихся слез. Интересно, откуда внутри неё столько влаги, ведь ревёт она почти каждый день. В те дни, когда слез нет, ловчая обычно спит. Вынудив из кармана кошелёк, она пересчитали оставшиеся деньги, которые растягивала месяцами: хватало по меньшей мере на две нормальные упаковки риса или же на одну пачку сигарет и дешёвого пакетированного чая. Выбор, очевидно, пал на второй вариант. Нова вошла в магазин. Не снимая капюшон, прошла в конец, остановившись напротив стеллажа с чаем. Потянулась к верхней полке, чтобы достать эту чёртову дешёвую коробку, но не хватало сил даже на то, чтобы слегка задержаться на носочках. Как же она выглядела жалко со стороны… Раздраженно выдохнув, она хотела повернуться назад, чтобы просто взять свои сигареты и выйти из магазина, дабы не привлекать ненужного внимания, но чья-то широкая грудь уперлась ей в спину, заставляя остановиться. Рука незнакомца, потянувшаяся через её голову, взялась за чай, стоявший рядом. «Дорогой…» — подумала Нова. И лишь затем обратила внимание на ногти. Окрашенные в чёрный, короткие ногти. Сердце громко ударило в ушах, пока она следила за тем, как ей протягивали чай. Нова тряслась. Пытаясь скрыть дрожь в теле, сильнее натянула капюшон и схватилась за упаковку, резко кивнув головой в знак благодарности. Почти мгновенно вынырнула из-под руки человека, что стоял позади неё, и ушла к кассе. Она понимала, что, если купит этот чай, ей не останется на сигареты… И всё же не могла повернуться назад. Не могла даже близко что-то сделать. Закинув в руки кассира названную сумму, девушка бегом выскочила из магазина, сильнее прижимая к голове капюшон, но любопытство, как обычно, взяло вверх: Повернувшись через плечо, Нова остановилась, разглядывая покупателей. И нигде, ни в каком силуэте, ни в чьём лице не видела Оникса… Она коротко рассмеялась, и смех её был похож на отчаяние. — А что ты, собственно, хотела, Нова? — говорила ловчая сама с собой в который раз. — Надеялась на… Не договорила. Вместо этого, прикрыв рот рукой, горько подумала: «Надеялась на то, что он придёт к тебе, да?» Сжав в руках чёртову упаковку с чаем, она развернулась и поплелась в неизвестное направление. — И сигареты не купила, и чай этот…для чего-то взяла. — ворчала она. — Что к чему, мать вашу… Присутствие не реагировало на её призывы. Уже как, кажется, больше месяца не позволяло Нове использовать его, и та просто-напросто перестала пытаться. В гнетущей тишине дойдя до тихой улицы, она села на край поломанной лавочки, тут же стягивая с себя толстовку. Затянула рукава на шею, тяжело выдыхая, и взяла единственную оставшуюся сигарету в руки, с тоской глядя то на нее, то на чай. Чёрная майка висела на худом теле. Заглушая звук урчащего живота чирканьем зажигалки, Нова оперлась о колени, подавляя головокружение. Прислонила фильтр к сухим губам, зажав зубами бумажную трубку, и сделала неглубокую затяжку. Прикрыла глаза. Ровно в этот же момент послышался тихий шорох за спиной, заставив ловчую дёрнуться. Она резко поднялась, разворачиваясь назад, о чём почти сразу же пожалела: голова её налилась свинцом и захотелось осесть на землю. Не позволяло колено, которое упиралось в лавочку. В прочем, не позволяли осесть и глаза напротив, что смотрели на неё. Цветные. Зелёный и голубой. Нова понесла пальцы к губам, чтобы сделать новую затяжку. Неиронично подумала о том, что ей следовало бы бежать, однако оставалась, глядя в глаза Оникса, который выглядел совсем не лучше её. — Следил за мной. — констатировала факт ловчая, выдыхая сигаретный дым. Пыталась этим тонкий слоем скрыться от его взгляда. — И в магазине ты был, всё-таки. — Думал, почувствуешь. Нова вздрогнула от родного голоса, который не слышала три месяца. Вздрогнула от хрипотцы, от пронзительных и осуждающих ноток в нём. Она пыталась держаться и показать, что ему нужно было развернуться и свалить отсюда, а не стоять напротив неё в нескольких метрах и продолжать разговаривать. Но вот только Оникс её попытки не видел. — Не почувствовала. — честно ответила ловчая. — Присутствия больше нет. — Давно? — Месяц? Два? Не считала. Разговаривать с ним так буднично, будто ничего не было, было ошибкой. Она не видела, как он подходил ближе, но когда заметила, было поздно. Оникс забрал сигарету из её рук, выкидывая на землю. Раздавил носком тяжёлого ботинка, не отнимая от Новы взгляд. Злился. Девушка видела его мешки под глазами. В привычных ранее ярких глазах больше не было блеска. Только серая пустота и боль. Кажется, у него даже появились морщины между бровями. Хотя, не удивительно…война потрепала всех. — Травишь себя этим дерьмом. — Это моё дело, Оникс. — сухо ответила она. Он не имел права заботиться. Не имел права осуждать. А она не имела права продолжать любить его за это. — Твоё. — коротко сказал анимаморф, но продолжал сильнее растаптывать сигарету ногой, показывая, что не отступит. Нова хотела, чтобы он ушёл. Она не могла видеть его и не иметь возможности коснуться. Не могла смотреть в глаза, потому что каждая секунда с ним вызывала новые слёзы. «Прошу тебя, уйди. Я не могу продолжать притворяться, будто мне всё равно…» — думала она. Надеялась, что Оникс до сих пор слышал её, несмотря на разорвавшуюся связь. Понимала, что бесполезно. Он стоял слишком близко. Слишком, чтобы она вновь ощущала запах мускуса и амбры так явно и крепко. А он чувствовал лишь никотин, что пропитал каждую частичку её тела. Руки потянулись к кофте на её шее. Нова разрешала, позволяя пальцам мужчины скользить по её оголенным ключицам. Слишком медленно, чтобы просто развязать узел. Слишком быстро, чтобы дать шанс на что-то ещё. Оникс забрал кофту к себе. Расправил, приглаживая появившиеся складки, и посмотрел на небо. — Подними руки вверх. — Зачем? — Просто подними. Нова подчинилась. Разве могла иначе, когда он что-то предлагал? Всякий раз, когда они сидели на краю крыши, когда он водил её по самым страшным аттракционам, она соглашалась. Даже сейчас. Оникс смотрел на её тело, хмурясь сильнее. На выпирающие кости и до безобразия худые руки. Осторожно просунул сначала голову, поправляя ей волосы. Затем ладони, запястья, локти и, наконец, плечи. Мягко и почти незаметно провел руками по талии, поправляя кофту. И снова поднялся к лицу, убирая уже невидимые локоны. Нова хотела, чтобы он продолжал это делать. Хотела быть ещё ближе, ещё сильнее тянуться к нему, но не могла. Вместо этого прикрыла глаза и совсем не удивилась бы, если бы он пропал, когда она открыла их. Но Оникс все ещё был с ней. Ровно через минуту пошёл дождь. Тучи быстро загустели вокруг них, кружив в сером танце мрачного настроения. Оникс накинул на её голову капюшон. Он до сих пор не объяснил, для чего нашёл её. До сих пор молчал, хотя Нова видела, как сжались его губы, когда он понял, чья кофта была на ней. — Зачем ты здесь, Оникс? Ведь явно не просто мимо шёл. Возле таких районов обычно не ходят, чтобы погулять. Она совсем неосознанно позволила себе коснуться его боков, но тут же отпрянула. Отвернулась. Оникс вернул её ладони к себе, запуская новые мурашки. Шагнул ближе, грудью упираясь в её. — Я не знаю. — Не знаешь? — тихо усмехнувшись, спросила ловчая, поднимая голову. — Нет. Не знаю. — так же искренне ответил анимаморф. — Я должен уйти? «Нет, прошу тебя…» — Да. Так будет правильно. — Для кого? Ей бы хотелось сказать: «Для нас», но это было не так. Правильно будет для всех, кроме них. Их чувства были под запретом с самого начала. С самой первой встречи. В горле застрял ком. Нова не знала, куда деть его, и понятия не имела, что нужно делать. Она хотела закурить, чтобы вновь выбросить все ненужные мысли и дать голове разрядку. Но больше сигаретного дыма ей хотелось, чтобы Оникс обнял её и сказал, что всё это было лишь кошмарным сном. Это желание было сильнее её частого самобичевания. Казалось, если он уйдёт, она больше не сможет жить, но ведь врала себе… Когда Оникс уйдёт, Нова продолжит. Но нехотя. С последней попыткой на то, что её жизнь как-то придёт в норму. Мужчина коснулся её впалых щёк, осторожно поглаживая мозолистыми тёплыми руками. Нова не поднимала головы, но сжимала одежду на его боках сильнее. «Обними меня. Пожалуйста, обними меня…» — Мышка, — знакомое прозвище из его уст выбило всю почву из-под ног. Ловчая вскинула голову, едва не врезаясь в его подбородок лбом. Поймала его взгляд. Не поняла, кто шагнул ближе, но всё равно не отошла. — Перестань думать. — Слышишь…? — почти скуляще уточнила она. — Я не разрывал связь. Никогда. Он смотрел на неё недолго. После трех секунд молчания притянул её к себе, и Нова безутешно разрыдалась, хватаясь за него, как за спасение. Прижималась всем телом, лихорадочно мазав носом по его шее, и зарывалась руками в кудрявые волосы, задевая кошачьи уши. Чувствовала, как бешено подпрыгивало давление, но ей было мало его. Мало тела, мало слов, мало сердца. Она хотела нырнуть в него, как в омут, и Оникс позволял. Вжимая в своё тело, крепко обнимал. Покрывал совсем незаметными поцелуями плечи через кофту. Удерживал руки на спине, не замечая собственных слез в уголках глаз. Боль, ненависть, горечь — всё осталось позади. Он не мог без неё. Не хотел. Да и был в этом смысл, когда все это время он искал возможности, чтобы встретиться с нею? Её худое и маленькое тело пропадало в его груди. Губы шептали что-то в ответ на ласку ведьмы: — Сумасшедшая, до чего довела себя? — ворчал анимаморф. — Прости меня…— наконец произнесла она. — Прости меня, Оникс. Прошу, прости… Капли дождя врезались в лицо, смешиваясь со слезами на её щеках. Безудержно попадали в глаза, в рот. Пропитывали собой всю одежду. Пытались прятать взорвавшийся поток эмоций, но лишь сильнее разжигали вспышку, не понимая, за что нужно держаться, чтобы прекратить этот ураган. — Ты горишь вся, Нова. — прошелестел Оникс, обвив хвостом её тело. — Нужно домой. Он потянул её за собой, но Нова стояла на месте, продолжая крепко удерживать его. И откуда в ней столько силы, когда она даже на носочках не могла стоять долгое время? — Не хочу. Я отпущу тебя и ты уйдёшь… — Не уйду. — Уйдёшь. Все уходят. — горько проговорила она. — Ты ведь тоже уходил… — Я никогда не уходил от тебя, Нова. — серьёзно проговорил Оникс. — Ты — да. Ты сбежала в тот день по своей воле. — Ты ненавидишь меня. — Ненавидел. — он коснулся мочки её уха губами. — Потому что не мог понять, почему ты так поступила со мной. Почему выбрала их, а не меня. — Я отказалась от Церкви, Оникс. — повернув голову в его сторону, она столкнулась взглядом с цепкими глазами. — Я хотела быть с вами. — Но ты решила, что это мы предали тебя, мышка. — Разве это не так? — Я никогда не отказывался от тебя. Даже когда знал, кем ты была. Даже когда ненавидел. Нова замерла. Взглядываясь в цветные глаза, старалась увидеть в них ложь, отречение, ненависть. Но видела только тоску и боль. — Зачем ты здесь, Оникс? — повторила она свой недавно заданный вопрос, не отнимая взгляда. Анимаморф коснулся её мокрого лба своим. Прикрыл глаза, прижимая её к себе. — Я отвечу только тогда, когда ты смоешь от себя всю эту пакость, Нова. — Коты не любят воду, да? — тяжело усмехнулась она. Попытка сгладить атмосферу. Оникс её попытке улыбнулся. Подхватив ловчую на руки, прижал к себе крепче. Нова зацепилась за его ворот и прошептала сбивчиво, почти неслышно: — Не хочу домой. Не хочу возвращаться туда… — Я не понесу тебя в твою квартиру, мышка. Там ведь жить невозможно. — Ты знаешь, где я живу? — Вчера увидел. Случайно, правда. Думал, показалось, но ты слишком часто выходила курить, чтобы тебя можно было не заметить… Нова ничего не ответила. Плотнее зарылась носом в его шею и прикрыла глаза. Провалившись в глубокий сон, не поняла, как они оказались у дома.

***

Её разбудил запах свежей выпечки. Круассан с шоколадом, вкус которого она обожала всю свою жизнь. Тёплый зеленый чай с лимоном. Наверняка тот, что пришлось купить совсем недавно. Она испуганно распахнула глаза, тут же хватаясь за голову. Хрипло позвала: — Оникс? Ответа не последовало. Мурашки покрыли тело, а в голове неслись мысли о том, что анимаморф оставил её. Рассудок говорил: «Оглянись вокруг. Ты не дома, а в чужой квартире. В его квартире». Нова рассудок послушала. Глубоко вздохнув, решила отвлечься, замечая другие детали: одежда не липла к телу. Вместо неё была большая чёрная футболка и мягкое пуховое одеяло, что совсем недавно достали из сушилки, судя по запаху свежего стирального порошка с мятой. Ногам было тепло. Нова приподнялась на локтях, разглядывая большую светлую постель. Затем глазами пробежалась по комнате, подмечая про себя совсем отличную от той, что была у Оникса в Гнезде. Только пластинки и мягкие игрушки выдавали хозяина. Всё нормально… Она действительно была не в своей квартире. Тело ныло, но было легче, чем до этого. Будто мыслям стало проще, а от того и жить — желаннее. Откинув одеяло в сторону, она принялась разглядывать футболку с неизвестной для неё рок-группой со странным названием «Maddie is one». Вдоволь насмотревшись на двух черно-белых мужчин, показывающих знак «козы» у своего лица, Нова поднялась с постели. Отгоняла мысли о том, что Оникс переодевал её сам, ведь когда-то он уже видел её обнаженную… Тут же заметила на тумбе полотенце, новую щётку и зубную пасту. К ней — сложенную вдвое записку, которую сразу же взяла в руки, пробежавшись по тексту глазами:

«Мышка, если читаешь письмо — значит я ещё не вернулся.

В душе есть шампунь и гель. Надеюсь, тебе нравится запах амбры.

Если эта футболка не понравится — найди в шкафу другую. Третья полка сверху.

В термосе чай, под крышкой еда. Поешь, пожалуйста, нормально.

Не пугайся, это моя квартира. Я скоро буду.

Оникс ;)»

Нова улыбнулась оставленной «улыбочке» в конце сообщения и с нежностью провела по ней подушечкой указательного пальца. Во рту было вязко. Есть не хотелось. До сих пор чувствовался никотин, и Нова срочно взяла все вещи, отправляясь в ванну, которую пришлось искать. Найдя, быстро прошмыгнула внутрь, запирая дверь. Залезла в тёплый душ, смывая с себя всё налипшее. Буквально два часа назад она желала только одного — умереть в своей пустой и холодной квартире, чтобы не ощущать того, что испытывала уже три месяца. Сейчас же она не знала, что нужно испытывать. Сквозь волосы бежали струйки воды, и Нова взялась за шампунь, открывая его. Амбра. Один из запахов Оникса, что ловчая так обожала. Налив на руки немного, она растерла средство по пальцам и нанесла на голову, присаживаясь в ванну от резкой усталости. Задержалась на пару минут, только чтобы подышать этим вкусом, и только затем смыла. Пахнуть им было приятно. Ещё приятнее — знать, что он от этого не против. Спустя пятнадцать минут с телом и волосами было покончено. Нова вышла из ванны новым человеком, не понимая, как один только душ мог подействовать на неё так. Однако всё равно не могла избавиться от тревожных мыслей, будто это всего лишь сон… Проводя ладонью по запотевшему зеркалу, Нова посмотрела на свое тело, в который раз передернув плечами: худое, почти высохшее и серое. И всё же на лице расцвел свежий румянец. Почистив зубы как следует, ловчая избавлялась от никотинового запаха и вкуса. Потребовалось три раза только чтобы убедиться, что полость рта была достаточно чистой для того, чтобы можно было спокойно разговаривать. Она подняла щётку, не зная, куда её ставить. Рядом с Ониксовой было бы слишком… Или нет? Ровно в этот же момент в дверь постучали: — Мышка? Всё хорошо? Нова слабо выдохнула. «Вернулся…» Голос Оникса был обычным. Слегка лукавым, заботливым. Она от него теряла голову слишком явно. — Да. Пытаюсь понять, куда поставить щётку…— честно сказала ведьма. Он ведь наверняка всё и так понял. — С моей ставь. — коротко ответил анимаморф. У неё ушла секунда на то, чтобы закинуть вещь на место. Затем, сняв полотенце с головы, она быстро накинула на себя одежду, и только после открыла дверь. Хотелось быстрее увидеть кота. Знать, что он в порядке. Что он рядом. Оникс стоял на кухне около стола, раскладывая продукты. Овощи, фрукты, мясо, мучное, сладкое — он выгружал и придирчиво рассматривал каждое. Затем ловко убирал в холодильник, не замечая вошедшую Нову. Слишком уж был сосредоточен делом, плавно размахивая хвостом из стороны в сторону. Ловчая тихо покашляла, привлекая внимание. Мужчина тут же остановился, глядя на неё через плечо. Улыбнулся. — Привет. — Привет…— неловко ответила она. Как смотреть ему в глаза после всего произошедшего — девушка не знала. Зато знал анимаморф, который закрыл холодильник и подошёл к ней, взяв в руки её горящее лицо. — Как ты себя чувствуешь? Нова искреннее не знала, что ответить, а потому просто пожала плечами. — Поела? — Нет. Не хотела. Он прищурил глаза, и ровно в этот же момент живот ловчей издал урчание. Шершавые ладони легли на тазобедренные кости, слегка оглаживая их. Нова нырнула в его грудь и позволила себе прикрыть глаза. — Ты обещал рассказать. Зачем ты вернулся? Она почувствовала щекой, как он тяжело выдохнул. Подумала, что вновь уйдёт от разговора, но мужчина прошептал тихое: — За тобой. Нова замерла. Прижалась к нему сильнее, чувствуя, как хватка на талии стала крепче. — За мной…— повторила она, прикрывая глаза. Он шёл за ней. Всё это время. Все эти моменты. — Да. Оникс повернул её к столу. Осторожно опустил на стул и мазнул губами по лбу. Ушёл в комнату. Нова улыбалась. Сжимала руками край футболки и смотрела ему в след. Значит, правда за ней. Мог оставить её и забыть, как ошибку, совершенную в молодости, но предпочёл другой исход. И Нова готова была держаться за этот «исход». Его силуэт мелькал через приоткрытую дверь спальни. А затем появился уже полностью, держа в руках оставленную для неё еду. — Поесть всё же надо, мышка. Ты очень истощена. Она посмотрела на еду и сильно поджала губы. Несмотря на урчащий живот, вряд ли бы смогла засунуть в себя хотя бы кусок. И всё же Оникс настаивал. Убрав подальше круассан, нарезал фрукты на маленькие дольки. Почистил яблоки от кожуры и сердцевины. Поставив тарелку рядом с Новой, сел около неё, коленями дотрагиваясь до её заострённых. Подцепил вилкой кусок апельсина и яблока. Отправил в её рот, на что она смутилась, но приняла еду. Прожевываясь, заговорила: — Я ведь сама могла… — Мне не сложно. Да и, тем более, это действенно. — Почему? — Ты мне доверяешь. Отрицать такое было бессмысленно — Оникс чувствовал всё то, о чём думала Нова. И всё же она отвела взгляд, перекатывая кусок яблока во рту. Повернула голову вбок, рассматривая кухню. Пытаясь отвлечься. Пальцы мужчины поймали её подбородок, поворачивая на себя. Нову ударило током не столько от касаний, что оставляли чувственные ожоги на коже, сколько от того, как он смотрел на неё. Как горели его глаза, когда ловчая встречалась с ним взглядом. Как он постепенно возвращался к жизни. Оникс смазал большим пальцем апельсиновый сок с уголка её губы и отправил в свой рот. Совсем обычное и быстрое действие, но ведьма тут же потерялась, разгораясь сильнее спички. — Дразнишь. — Нет. Тебе кажется. — в полуулыбке отвечал он. Подцепив вилкой уже грушу, снова направил следом. Нова едва успела прожевать предыдущую порцию, но всё же приняла эту с большим удовольствием. — Хорошо. — спокойно ответила она. Руки легли на колени анимаморфа, чтобы помочь себе не упасть. — Я не голодала сильно. Правда ела, так что можешь не переживать. Лучше скажи, почему мы тут, не в Гнезде? — Я вижу. — отчаянно ответил анимаморф на первые фразы, проводя рукой по сильно выпирающим рёбрами девушки. Она тут же натянулась, прикрывая глаза. — В Гнезде я больше не живу. Отказался. Не смог там быть. Он почти обиженно фыркнул, но Нова не стушевалась. Знала, что просто переживает. Однако в мыслях отложила тот факт, что и анимаморф теперь, по сути, был таким же забытым Другим… — Совсем пропал твой здоровый вид. И дело не только в весе. — продолжал он бурчать. — Но я ела. В последнее время только меньше, потому что… Она закрыла рот. Глаза не распахнула. Оникс мысленно обратился к ней: «Потому что не видела смысла, да?» Честный кивок головой. Обречённый вздох анимаморфа. Его ладонь соскользнула к боку, с нажимом поглаживая по нему, и голос в этот раз был донельзя серьёзным: — Буду приводить тебя в порядок. Нова усмехнулась. Открыв глаза, коснулась груди Оникса пальцами, и осторожно провела вверх и вниз, вспоминая рельефы. Затем выше — к шее. Острые ногти коснулись подбородка. — Курить хочу. — честно выпалила она, не отрывая глаз от его тела. — Если предложу альтернативу, согласишься? Поймав его взгляд, Нова почувствовала, как хватка на боку стала сильнее. Усмехнувшись, спокойно кивнула. — Предлагай. Вилка с громкий звоном упала на стол. Руки анимаморфа сомкнулись на талии ловчей, утягивая к себе на колени. Губы тут же нашли её, мгновенно раскрывая, пока Нова хваталась за его скулы, чувствуя, как его нос врезается ей в щеку. Она качнулась вперёд, вдавливая его в спинку стула. Нашла его шершавый язык своим, глухо постанывая, когда внизу живота закрутился уже почти забытый узел. Зубы оттягивали его нижнюю губу, тут же присасываясь обратно. Клыки Оникса делали свое дело, царапая кожицу. Нова чувствовала яблоко и клубничное молоко, усмехаясь в его рот. Не изменял себе. Смешки закончились, когда анимаморф нырнул руками под футболку, поднимая её. Когда его пальцы коснулись рёбер, вынуждая Нову покрыться мурашками. Её ладони соскользнули к шее. За ней — к плечам, ощущая в них всю мощь. Желание, чтобы он сжимал ей запястья этими руками, зацеловывая каждый сантиметр кожи дальше. Давление. Её лихорадило, но она не прекращала. Если остановится — будет жалеть всю жизнь. Оникс совсем низко и по-кошачьи ярко шипел ей в губы, когда Нова коснулась низа его живота. Сделал точно так же, вынуждая её выгнуть спину, чтобы ластиться под руку сильнее. Надавил, слушая глухой стон. Слегка провёл вниз, касаясь кромки её нижнего белья. Три месяца разлуки превратились в вспыхшку мимолетной похоти. В желание взять всё и сразу, чтобы почувствовать друг друга ближе, чем когда-либо. Стать сегодня самыми распутными Другими, ни на секунду не отрываясь друг от друга. Но вместе с желанием разврата появилось и желание нежности. Переживания о том, что всё это не должно быть быстро и так забвенно. Что всё должно быть идеально и продумано, когда она будет полностью здорова, а их мысли — собраны по полочкам. Он в последний раз провел по её животу рукой, а затем убрал, разрывая поцелуй. Коснулся подушечками пальцев подбородка девушки, направляя на себя. Нова лишь устало следовала за каждым его движением. — Хочешь курить? — усмехаясь, предложил он. — Нет. Теперь хочу другое. — до сих пор честно отвечала она. Рассмеявшись, анимаморф притянул её ближе, целуя в шею. Снова взял в руки вилку, цепляя оставшиеся фрукты. — Будешь умницей и быстро встанешь на ноги — получишь другое. — ехидно ухмыльнулся он. Нова приняла еду и не смогла сдержаться от закатанных глаз. Но улыбалась. Красные щеки и маленький блеск в глазах говорили о том, что ей очень понравилась эта альтернатива. — Я курю часто, Оникс. — лукаво отметила ведьма. — Я выносливый, мышка. Можешь не переживать. — вернул он ей ухмылку. — Ты, главное, на ноги встань. — Обязательно. И она правда встанет. Тяжело, постепенно меняя рацион, но сможет. Долго и упорно, не без помощи, однако не сдастся. Ей дали второй шанс. Она обязана им воспользоваться. Ради того, чтобы вернуть его веру и вычеркнуть из своего сердца никотин.