11. Конец.

— Пацаны! — кричит Андрей, вваливаясь в качалку с девушкой на спине.          Парни, отвлекшись от своих дел, тут же переключают внимание на источник шума. Пальто стоял на полусогнутых ногах, через плечи перевешивались руки Альбины, за которые парень держал её, ноги девушки волочились по земле, ведь Андрей был немного ниже. Увидев такую картину у пацанов глаза на лоб полезли.    — Ты кого притащил? — интересуется Зима, оторвавшись от снаряда.    — Это Альбина, которая с Турбо… — что с Турбо? Андрей замешкался. С Валерой Аля не ходила, как сказать-то, чтоб правильно?    — Че встали? Помогите! — командует Вахит, переняв девичье тело в свои руки. — Че с ней?    — Да долгая история, — отмахивается Пальто, спеша за Зимой. Тот шёл в тренерскую, чтобы положить Филатову на диван.    — Слышь, скорлупа, — обращается к Андрею старший, укладывая Альбину в горизонтальное положение. — Если это ты с ней че то сделал, то Турбо тебя порвет. Последнее дело — с девчонкой разбираться из-за того, что она брата твоего отшила.    — Да не я это! — восклицает перепуганный парнишка, вскинув руки. — Хахаль её сестры постарался, отмудохал ни за что! Мы вместе сюда шли, она хотела с Турбо поговорить, потом ни с того, ни с сего отключилась.          Андрей говорил уже спокойным голосом, считывая реакцию Зимы на его рассказ. Тот с каждым словом хмурился все сильнее. Было видно, что Пальто он верит, закипал Вахит от самой сути произошедших событий.    — Че у вас творится здесь? — внезапно раздается голос Адидаса откуда-то сзади.          Парни оборачиваются и видят Вову с Валерой, а рядом с ними запыхавшегося Лампу. Видать, сбегал за старшими, доложил.          Если Суворов был хмур, то Валера взволнован. Лицо его выражало растерянность и беспокойство, глаза то и дело бегали из угла в угол, ища причину их визита здесь. Благо парни недалеко были, как раз уже подходили к качалке, когда мальчишка прибежал со словами:    « — Турбо! Там твою принесли поколоченную и в отключке!»         Кто бы что ни говорил, а Аля действительно была его. Туркин понял это еще после их последней дискотеки. Хоть Филатова и показывала всем видом, что она лишь своя собственная.         Турбо даже не хотел отпускать и мириться, с тем, что происходило между ними. Что-то ему все никак не давало покоя после их разговора. Не так себя ведут, когда расстаются. Не плачут, не сжимают руками плечи, не говорят «Для твоего же блага». Эта фраза смущала больше всего.    — Где она? — чуть дрожащим голосом спрашивает Туркин. Все почему-то молчат. — Где она?!   — Турбо, — зовёт друга Вахит и парень срываясь с места, быстрым шагом направляется в подсобку. Залетев в комнату, он не сразу бросает взгляд вниз, на диван, но когда замечает…    — Аля… — Валера падает рядом с диваном на пол и кладет ладонь девушке на голову, слегка поглаживая по волосам.          На щеке красовался синяк, который еще только набирал свою цветовую палитру, видать, совсем недавно она его получила. Но уже сейчас он горел ярким пятном на бледном лице. Губу рассекли, кровь, что бежала из ранки запеклась, стянув кожу.    — Альбина, — шепчет Турбо, вглядываясь в разукрашенное лицо своей любимой. — Кто? — не отворачиваясь от девушки спрашивает Туркин.          Говорит парень с нескрываемой злобой и уверенностью в том, что как только он получит ответ на свой вопрос, от обидчика его девчонки не останется мокрого места. Валера разорвет этого бойца на мелкие лоскуты, заставит землю жрать, да что там землю, асфальт! Но пацаны молчат, опасаются реакции друга. Помнят про его вспыльчивость и понимают, что тот злой Турбо, которого они видели раньше — это еще цветочки. А вот сейчас пошли ягодки…   — Щас малой тебе все расскажет. — Зима подталкивает Андрея вперед, дескать, давай, рассказывай.    — Марат! — раздается голос Вовы из зала. — Дуй за Наташкой, скажи беда у нас.   

***

  — Ну, что могу сказать, — вздыхает Наташа, светя карманным фонариком на зрачок Альбины, легонько придерживая её веки. — Ничего серьезного, не беспокойтесь, у нее сотрясение, не тяжелое, несмотря на то, что приложилась Аля, видать, хорошо. — Рудакова смачивает какой-то платочек в миске с теплой водой и кладет пострадавшей на лоб. — Затылок я ей обработала, по-хорошему бы перевязать, но подождём пока Аля проснется.    — Когда она проснется? — нетерпеливо спрашивает Валера.    — Проснется, не беспокойся, — успокаивает медсестра парня. — Дай ей отдохнуть. Да, и поставьте рядом какой-нибудь тазик, её может вырвать.          Андрей, что стоял неподалеку и наблюдал за всей этой картиной, отчего-то тупил глаза в пол. Парень чувствовал себя виноватым. Сначала набросился на девчонку с обвинениями и предъявами без суда и следствия, а потом решил не вмешиваться, дать ей разобраться самой. И к чему это привело? Надо было вмешаться, тогда бы Филатова сейчас не лежала без сознания.    — Значит, говоришь, Джон, — рядом почти из неоткуда вырастает Туркин и прислоняется рядом к стене. — Хахаль её старшей сестры.    — Да, все так, — уверено отчеканивает Пальто.    — А ты, че, стоял и смотрел, как Альбину там метелили? — Васильев замечает, как глаза друга вновь наливаются кровью, поэтому спешит ответить:   — Как только он на нее руку поднял, я сразу вмешался! Потом мы выбежали из квартиры, она к тебе очень спешила, хотела все рассказать, но… Но вот… — Андрей возвращает взгляд на Алю и слышит, как Турбо устало вздыхает.    — Вот дура… — вырывается у Валеры. — Почему молчала, к чему весь этот спектакль был?   — Она хотела тебя защитить. — Пальто понимает, что вопрос Туркина был риторическим, но все равно отвечает.    — Расскажи она все сразу, не пострадала бы так. — теперь и Валера чувствовал вину.          Весь Универсам чувствовал себя неважно из-за всей этой канители. Сколько гадостей они роняли между слов в дружеском разговоре в сторону Али. Были уверены в том, что Филатова просто ветреная барышня, которая водила их брата за нос. А выяснилось, что все не так просто, как казалось. Отвернулись от девчонки, не защитили, не берегли так, как она того заслуживала.    — Найдем и череп вскроем, — Зима кладет Туркину руку на плечо, немного успокаивая. — За Альку отомстим.    — Вот сейчас и пойдем, Пальто проводит. — Турбо отрывается от стены, но перед ним встает Адидас, останавливая.    — Завтра пойдем, ты щас здесь нужен. — говорит Вова и Валера с ним соглашается.          В голове полная каша. Каждый раз, когда Аля его отталкивала, ей самой было больно. Возможно, даже больнее, чем ему. Но она раз за разом ломала все внутри себя, лишь бы уберечь Турбо. Филатова так боялась, что её возлюбленный будет смотреть на небо через решетку, что сама попала под удар. Более того, она ведь была уверена в том, что парень действительно совершил что-то противозаконное. И даже будучи убежденной в его неправоте, защищала, не обращая внимания на все шипы, что Валера пускал в ответ, заслоняла его от беды.    — Сам ты… Дурак… — в полной тишине вдруг раздается хриплый девичий голос.    — Аля, — Турбо срывается с места, подлетая к Альбине.    — Пойдем, пацаны, — Адидас провожает ребят на выход, те, в свою очередь, послушно покидаюткомнату.          Кроме Зимы.          Его пришлось выгонять пинками. Уж очень он за подругу переживал, многое хотелось у нее спросить.    — Как ты? — обеспокоено спрашивает Турбо.    — Пить хочется, во рту пустыня, — все также хрипло отвечает Альбина.          Валера наливает в граненный стакан кипяченной воды из чайника и подойдя обратно к дивану ставит его на пол. Сама девушка сейчас подняться не сможет. Нет, сможет конечно, она ведь как баран упрямая, но в этот момент хотелось окружить её заботой. Турбо аккуратно подхватывает Алю за спину, предавая точку опоры и Филатова медленно принимает сидячее положение. Руку Валера не убирает, боится. Альбина сейчас напоминала ему хрустальную вазу. Отпустишь — разобьется.          Парень свободной рукой берет стакан с пола и подносит ко рту девушки.    — Я сама, спасибо, — Аля мягко улыбается и перенимает воду из его рук. Турбо не противится. Осушив весь стакан и вернув его обратно уже пустым, девушка прикрывает глаза и расслабляется, полностью опираясь на сильную руку, что заботливо её придерживала. Как же приятно чувствовать себя в безопасности.   — Еще?          Альбина мотает головой и медленно открывает глаза. Картинка двоилась, но лицо Валеры она видела четко и без ряби. В нем читалось одновременно беспокойство и ярость. Вовсе не на нее. На Джона, на Иру, на себя, на кого угодно, но только не на неё.    — Я так по тебе скучала… — улыбаясь молвит девушка. Неужели она наконец может это сказать. Без страха и опасений, неужели все наконец-то осталось позади…   — Альбина, маленькая моя, — на выдохе произносит Турбо и привстав прижимает возлюбленную к себе, заключая в объятиях. — Почему сразу мне все не рассказала? Даже если бы я и угнал какую-то там машину, неужели я бы ничего не придумал?    — Ты уже все знаешь?    — Знаю, Пальто рассказал, — парень вновь вспоминает весь рассказ друга. — Разве надо было доводить до такого?    — Ради тебя надо было, — и Аля не соврет, если скажет, что ни о чем не жалеет.          Она, как и положено любящей девушке, стала для Валеры его тылом. Человеком, которому хоть миллион раз скажи «Твой любимый не прав.», все равно будет защищать его до конца. Альбина знает, что Валера на её месте поступил бы точно также. Может, чуть более радикально, но поступил бы.    — Дура сердобольная…         Филатова на эти слова не обижается, понимает, что Турбо не со злости это говорит. Почему-то вдруг вспоминается день их знакомства. Тот снег, что мел целый день без остановки, тот тусклый свет у подъезда, ту лавочку, на которой сидел поколоченный паренек. Тогда он Альбине показался до жути колючим, разговаривал с ней скомкано и короткими фразами. Всем видом показывал, что ему не нужна ничья помощь. А сейчас от колючек не осталось и следа. Кто бы мог подумать, сколько заботы и нежности в нем таится, сколько любви и мягкости прячется где-то глубоко внутри. Мысль о том, что именно Аля смогла пробудить в парне эти чувства, безусловно льстила.    — Помнишь, я обещала подумать? — вдруг спрашивает Филатова, нарушая тишину.    — Над чем? — недоуменно бубнит Валера куда-то девушке в волосы, ведь все еще крепко прижимает ее к себе.    — Я хочу ходить с Турбо из Универсама.    — Уже, — коротко отвечает Туркин, отстранившись и посмотрев Альбине в глаза.   — Что уже? — переспрашивает Аля.   — Уже ходишь, с того самого момента, как тебя занесли сюда без сознания. Неужели ты думала, что я теперь хоть на шаг тебя от себя отпущу?   — Это принуждение какое-то, — тихо смеется Филатова, поглаживая парня по волосам, как бы рассчесывая пальцами его кудряшки.    — Думай как хочешь, но руку на тебя больше ни одна гнида не поднимет. — как-то слишком серьезно говорит Турбо.    — Я шучу, Валер, — успокаивает его Аля. — Не отпускай, я не против. — девушка вновь прижимается к Туркину, утонув в его объятиях. Как же давно она мечтала просто взять и прижаться к нему. Мечтала, когда долго не видела его, когда посылала ко всем чертям, когда плакала ночами напролет так, что подушку на утро выжимать можно было. Казалось бы, такая простая штука, как объятия не может быть чьей-то мечтой. А Аля мечтала. — Ты пойдешь к нему, да?    — Пойду. — твердо отвечает парень.    — Может, мы просто забудем о произошедшем? Он же в милицию пойдет, я переживаю за тебя. — вываливает свои опасения Альбина, зная, какими методами Валера решает конфликты.    — В асфальт закатаю падлу, чтоб неповадно было в следующий раз на девчонку руку поднимать. — Турбо же свое мнение на этот счет менять не хотел.    — Валер…   — Что? — парень вновь отстраняется и садится рядом с Филатовой на диван. — Предлагаешь мне глаза на это закрыть? Мою девушку какой-то чушпан отмудохал, а я должен его простить? А если завтра сестра твоя ему на кулак налетит? Таких только мордой об землю воспитывать надо! — Аля видит, что Валера начинает закипать, поэтому накрывает его руки, сжатые в кулак, своими ладонями.          Может, он прав? Сегодня Альбина под раздачу попала, а завтра на её месте окажется Ира. Несмотря на то, как сестра ей насолила, младшая сама будет готова этому музыканту все пальцы переломать, чтоб думал в следующий раз, прежде чем руки распускать. Так не предоставить ли это Валере? У него и получится лучше.   — Но я ведь тогда еще не была твоей девушкой.    — Ты моей стала еще с той самой дискотеки, я просто ждал, когда ты согласишься. — Турбо тепло улыбается, позабыв о том, что минуту назад он, вообще-то, пребывал в негодовании.    — Не забыл про должок, надеюсь? — Аля лукаво улыбается, поняв, что тему разговора она удачно сменила.    — Про медляк то? Помню, — Туркин кивает и его ладонь вдруг располагается на девичьей щеке, перекрывая синяк на скуле. — А ты про свой помнишь?    — Разве я тебе успела где-то задолжать?    — Еще как успела, — последнее, что произносит парень, прежде чем прижимается к губам напротив.          Если прошлый их поцелуй был наполнен горечью вперемешку со слезами Альбины и алкогольным шлейфом Валеры, то этот отдавал чем-то сладким и тягучим, как карамель или мёд. Чем-то чувственным и нежным, как первая любовь. А ведь это она и есть.          Аля вдруг тихо шикает и морщится, разрывая поцелуй. Турбо слишком увлекся, напрочь позабыв о её рассеченной губе.    — Прости, — с самым большим сожалением в глазах извиняется Туркин и облокачивается на спинку дивана, прижимая девушку к себе. Валера думает, что с поцелуями пока стоит подождать.          Парень мягко гладит Альбину по волосам, а она, кажется, начала засыпать. Пусть отдыхает, завтра у них будет непростой денек. Надо будет вести Филатову домой и объясняться перед её родителями, а после объяснить одному уроду правила поведения с девочками. Но все эти объяснения подождут до завтра, ведь Аля уже спит.   

***

        Девушка сильнее кутается в пальто и не понимает, когда вдруг в их подъезде поселился такой жуткий сквозняк, ведь трясет её не по-детски. Только вот самой себе она признаваться не хочет, что это скорее от страха, нежели от холода.          Альбина уже несколько минут стояла у двери своей квартиры, не решаясь позвонить. Что скажет мама, когда увидит её такой. Разочаруется? Расстроится? Расплачется? Филатова понимает, что в произошедшем её вины нет, но не хотелось, чтобы мама переживала.          Жизнь Али пошла кувырком буквально внезапно. Из примерной ученицы и послушной дочери она за считаные дни превратилась в самого настоящего депрессивного подростка с играющим бунтарством. Если папа переживал это как-то более-менее спокойно, ссылаясь на возраст и успокаивая супругу одной и той же дежурной фразой «Ремня ей всыпать и все пройдет!», то мама просто переживала. Места себе не находила, наблюдая за тем, как её младшая дочь увядала на глазах.          Но теперь все будет по другому. У Альбины все наладилось, она обрела свою любовь и была на седьмом небе от счастья, скоро девушка вернется в школу и обязательно подтянет оценки, а дома снова начнет помогать маме с готовкой или уборкой. Черная полоса закончилась, а синяки — дело временное.    — Звони уже, не убьют ведь тебя, — поторапливает Филатову Турбо и девушка наконец решается.         Дверь, как и ожидалось, открыла мама, отец уже давно на работе. Глаза её округлились, едва завидев Альбину, а сердце, кажется пропустило несколько ударов.    — Алюша… — Шепчет мать. — Как же?… Что с тобой… — мысли у Алии путаются так, что даже спросить ни о чем не получается.    — Мам, со мной всё хорошо, — Аля аккуратно обнимает маму, поглаживая её по спине, успокаивая.          Женщина только сейчас замечает, что дочь пришла не одна и глаза её тут же вспыхивают яростью.    — Ты?! — восклицает Алия. — Это ты с ней сделал?!   — Я бы никогда…   — Не рассказывай мне тут! — женщина не дает парню договорить. — Думаешь, я не видела сколько слез она из-за тебя выплакала? Учти, что я это все просто так не…   — Мам! — встревает девушка. — Мы все тебе сейчас объясним, Валера тут ни при чем, успокойся пожалуйста.   — Альбина, если ты боишься, то не переживай, мы тебя ото всех защитим, не надо его выгораживать.    — Мама, хватит! Это Джон! — видимо объяснять придется прямо на лестничной клетке. — Парень Иры.   — Как? — Алию накрывает новая волна шока. — Как это…   — Может, мы всё-таки зайдем? — спрашивает Аля и мать молча пропускает молодых людей внутрь.   

***

  — Как же так… — единственное, что смогла выдавить из себя женщина, выслушав долгий рассказ от дочери.          Валера все это время молчал. Слова не проронил, немного обидели его слова Алии.    — Почему же ты ничего не рассказала? Почему не сказала, что он приставал к тебе?   — Мне было пятнадцать, я испугалась, — поясняет Аля и тело невольно покрывает мурашками.    — Надо… — женщина невольно всхлипывает, но старательно пытается унять эмоции. — Надо написать на него заявление.   — В этом нет необходимости, его ждёт кое-что похуже. — вклинивается в разговор Туркин. — Парни караулят его с самого утра, мне скоро надо будет идти.    — Хорошо. — вдруг неожиданно согласно кивает мать, чем вызывает всеобщее удивление.    — Хорошо? — переспрашивает Аля. — Я думала, ты скажешь, что так нельзя.    — Не тогда, когда дело касается моего ребенка. Я сама убить этого гада сейчас готова, — молвит женщина и оставляет от себя кружку, в которой до этого было успокоительное, заботливо приготовленное Альбиной. — Валера, мальчик мой, прости за то, что я на тебя без суда и следствия набросилась, пойми меня, я за своих детей кому угодно глотку перегрызу…   — Ничего, все нормально. — Турбо конечно же лукавит, осадок еще остался. Но парень действительно понимает, почему эпицентром материнского гнева стал он. — Вы не переживайте, Алия Ильясовна, этот натюрморт на лице Альбины ему просто так с рук не сойдёт, — Валера сжимает и разжимает кулаки, как бы готовясь к предстоящей встрече с обидчиком его девушки. — Мне идти пора.    — Я провожу, — Аля встает вместе с Турбо.   — Валер, — окликивает парня женщина, когда молодые люди почти скрылись в коридоре. — Ты заходи к нам потом, ладно?    — Если приглашаете, то обязательно. — Туркин улыбается и кажется, что конфликт почти исчерпан.          Проводив парня и взяв с него обещание постараться хотя бы немного быть сдержаннее, молодые люди попрощались. Прежде чем уйти, Валера мягко притягивает Филатову к себе и целует в щеку, подмигивая напоследок.          Обратно на кухню к маме, что уже поджидала дочь с аптечкой, девушка возвращается сияя ярче любой звезды. Даже синяки и ссадины свет её лица не были способны омрачить.    — Странно, все как будто уже обработано, — задумчиво хмурясь говорит мать, осматривая лицо Альбины.    — Валера сказал, что пока я была без сознания, приходила Наташа, девушка Вовы, — объясняет дочь. — Она медсестра.    — А Вова это… — Алия нарочно не продолжает свой вопрос.    — Друг, — улыбаясь отвечает Аля. — Они все мне друзья.   — Я рада, что у тебя есть такие друзья, Алюша, — мягко молвит женщина, но ватку спиртом все же смачивает, чтобы обработать все еще раз. — Передай им спасибо от меня, за то, что позаботились о моей дочери.    — Хорошо, — тихо смеясь соглашается девушка и продолжает терпеливо ждать, пока мать закончит с её боевыми ранениями.    — Но знаешь, что мне интересно…   — Что?   — Ира все-таки была права, парнишка с группировки? — чуть обеспокоено спрашивает женщина. От страха, что ежедневно навевает общество по поводу этой темы, как ни крути, так просто не деться. — Не боишься?   — Я рядом с ним ничего не боюсь, мам.  

***

  — Че, пацаны, давно пасете? — спрашивает Турбо, завидев друзей около заветного подъезда.         Сам он спешил со всех ног. Прощаться с Альбиной не хотелось, но обидчика девушки наказать руки уж больно чесались.    — Как и просил, с утра, — отвечает Зима, пока Валера здоровается с остальными, пожимая руку. — Время видел? Обед скоро, а я не емши ни разу!   — Делов на десять минут, Зима, и иди ешь куда хочешь, — отмахивается от парня Туркин.   — Помнится, Альбинка перемячи мне задолжала, — вспоминает Вахит, расплываясь в улыбке. — Целый кулек!    — Потом все, — вновь не поддерживает Турбо разговор о еде. Весь он был взвинчен, не терпелось кулаки об морду Джона почесать. — Че он, дома?    — Дома, дома, — отвечает Пальто.   — Ну, значит, пошли на чай заглянем. — говорит Валера и открыв подъездную дверь, входит первым.          Какова же была всеобщая радость, когда выкуривать подонка из квартиры не пришлось. Он спускался по лестнице в аккурат на встречу Универсаму, ну прям сам в руки шел, не иначе. Встретились они между четвертым и третьим этажом.         Парни до прихода Турбо обдумывали, как будут из дома этого Джона выманивать, просто так ведь не откроет. Не дурак, наверное, понимал, что за Альбину мстить придут.         А может и дурак, раз даже не попытался хотя бы первое время в четырех стенах отсидеться. Но пацаны бы его все равно достали, зная, Валеру, он бы не успокоился, пока лицо Джона не станет похожим на фарш. Не позволил бы ему гулять безнаказанно.    — Какая встреча! — с натянутой улыбкой восклицает Туркин. Судя по описанию Андрея, парень, что попался им по пути, больно был похож. — Он? — спрашивает Турбо и получив кивок от Васильева, вновь поворачивается на Джона.    — Вы, простите, кто? — недоуменно спрашивает музыкант, хотя и так уже все понял, едва завидел в толпе Пальто.    — Я тот самый бандос, который, кажется, машину угнал? — Валера наигранно задумывается.    — Слушайте, я не буду ни в чем разбираться, — Джон хотел было пройти сквозь парней, но Туркин толкнул его обратно. — Ирка эту байку придумала, с нее и спрашивайте.    — Ну как есть чушпан, пацаны! — восклицает Турбо, оборачиваясь на друзей. — Только с девчатами рамсить может. — друзья пускают тихие смешки, но напряжение нарастает со стремительной скоростью. — Ира, наверное, еще и Альбине лицо разукрасила?    — Ну и че? — с самодовольной ухмылкой спрашивает музыкант. — Бить будете?   — Угадал.         Все.          Терпение Валеры закончилось. Он и так слишком долго переговоры вел, заболтался.          Кулак Турбо наотмашь врезается в наглую рожу напротив. парень равновесие теряет, пошатывается, но на ногах еще стоит. Зима ситуацию поправляет быстро и пнув Джона под дых, валит его на холодный бетон.          Тот, конечно, пытается закрыться, чтоб защитить себя от ежесекундных ударов хоть как-то, но безуспешно. Один в поле не воин.          Валера думает, что и сам бы с этим бедолагой справился, но с друзьями-то оно и веселее получается. Да и забил бы он этого урода до смерти, если бы Вахит вовремя не спохватился и не оттащил бы разъяренного друга от тела, что уже просто тихонько сплевывало кровь на пол.    — Ты на мою девчонку руку поднял! — Туркин пытается освободиться от Зимы, что сдерживал его. — Порву, гнида, если еще хоть раз её тронешь!   — Турбо, все! — приводит Зималетдинов брата в чувства.  — Хорош!          Валера чуть остывает и вырваться, чтобы добавить еще пару ласковых, уже не пытается. Смотрит на это безобразие с отвращением. Сколько не бей, все равно недостаточно.   — Да его и порвать будет мало, — бурчит парень, потирая разбитые костяшки. — Слышь, — обращается к Джону, но тот уже толком не реагирует. — Чтоб ни к Альбине, ни к её сестре больше не приближался. Узнаю — убью.    — Пошли, пацаны, — командует Зима и Универсам покидает подъезд.   

***

        С того момента прошло чуть больше месяца.          Жизнь потихоньку налаживалась. Аля познакомила Валеру с семьей, представила, как своего молодого человека. Отец долго, конечно, особой любви к парню не питал, но когда мать ввела его в курс дела, чего ей очень делать не хотелось, смягчился.          С сестрой отношения тоже вернулись к дружеским и доверительным, как раньше. Ира, после нападения на Джона, словом про него больше не обмолвилась. Да и саму ситуацию никак не комментировала. Для себя она понимала, что парень получил за дело, но поощрять такие методы воспитания, коими воспользовался Турбо, было нельзя.          И только Ира с Валерой знают, что чуть позже, она его поблагодарила. Филатова-старшая тогда случайно встретила парня на улице. Турбо, конечно, попытается мимо пройти, будто не заметил, не хотелось ему никаких разборок, когда все только только начало налаживаться.          Но каково же было его удивление, когда Ира подытожила их короткий разговор фразой:    «— Спасибо, что вступился за Альбину. Ты хороший парень, Валера.»         Ирина долго еще извинялась и объяснялась перед сестрой за свой поступок. Аля же зла не держала. Черная полоса закончилась, девушке хотелось просто дышать полной грудью, любить и быть любимой, не тая внутри никаких обид.          И дышалось действительно легко, когда вся эта канитель осталась позади. Даже сейчас, в душном зале ДК, из которого все каждые пять минут бегают подышать на улицу или пытаются хоть ненамного приоткрыть массивные окна, дышалось легко. Когда на душе легко — весь воздух кажется свободой.   — Алюш, ты чего скучаешь? — тихо спрашивает Валера, что незаметно подкрался сзади, чем напугал девушку.          А еще он подслушал, как Алю называют родные, и это домашнее прозвище прицепились к его языку намертво. Сколько бы Филатова его не отваживала, он все равно не перестал её так называть.    — Медленный танец поставили, а я, как видишь, без кавалера, — Альбина наигранно вздыхает, отворачиваясь от парня.    — А где же он?    — Бросил меня, курить убежал.    — Негодяй, — строго произносит Туркин и девушка смех сдержать не может. — Можно тогда мне тебя пригласить?    — Решил наконец-то долг закрыть? Не переживай, прощаю.   — Пошли уже, сердобольная, прощает она, — парень утягивает Алю вглубь зала и развернув девушку к себе лицом, кладет ладони на девичью талию. Филатова смотрит на него не отрываясь. — Ты чего?    — Я уже и забыла, когда ты последний раз меня так называл, — признается Альбина, закидывая руки Валере на шею, прижимаясь еще ближе.    — Соскучилась по своему прозвищу? — по-доброму смеется парень, продолжая вести.    — Наверное, — с улыбкой отвечает Аля и кладет голову ему на плечо.    — Ты меня тогда назвала страдальцем, кстати. — напоминает Турбо, лукаво посматривая на девушку.    — Да? Не помню, — тихо молвит Альбина, не поднимая головы.          Ей сейчас легко. Аля чувствует себя на своем месте. Вспоминает, как на первых парах, сердце из груди рвалось, едва она поняла, что влюблена. Сейчас же оно бьется так ровно, так спокойно и размерено, как ни с кем больше,          Рядом с Валерой время будто замедляется, кажется, что нет ничего важнее, кроме их самих. На смену страсти, переживаниям и вечному стрессу начинало потихоньку приходить спокойствие и уважение. Но молодых людей это не тяготило, эта обыденность не надоедала, они старались наслаждаться каждым спокойным деньком.          Столько бед ребятам пришлось выстрадать, что даже самая обычная прогулка до сих пор радовала. Не надо больше ни от кого прятаться, не надо отказываться от своих чувств, не надо врать, не надо мстить. Из обязанностей только любить, уважать и заботиться.          Альбина и Валера, словно две параллели, что стремятся к бесконечности.          Только вот, не получится у них долго и счастливо. Не получится вместе до старости. Первая любовь оседает в сердце на всю жизнь и живет в нем до последнего вздоха. Но в большинстве случаев, первая любовь — не последняя.          Аля еще не знает, что на её выпускной Валера не придет, как обещал. Через пару месяцев парня посадят. Альбина поверит в каждое его слово, будет убеждать сестру в том, что тот злосчастный пистолет ему подкинули, будет умолять Иру помочь, но даже она окажется бессильна в этой ситуации.         Девушка поступит в другой город, но продолжит верно ждать любимого из мест заключения, каждый месяц посылая ему письма и посылки. Турбо выпустят по УДО, но Альбине об этом он решит не сообщать, не желая рушить её жизнь еще больше.          Так и закончится их история. Но не сегодня.          Сегодня они безвозвратно влюблены и счастливы. Строят планы на жизнь и делают все, чтобы они сбылись.    — Я люблю тебя, страдалец.    — Я люблю тебя, моя сердобольная.         А может, судьба не зря их испытывала и проверяла? Может, Туркиных ждет совсем другой конец? Счастливый, как в сказках и фильмах, где влюбленные умирают в один день, окруженные заботой своих детей и внуков?         Туркиных?         Может и правда другой, кто знает.