В замке неспокойно

      Холода пришли в Камелот внезапно. Артур кривится от боли в горле, крепче обнимая чашку с дымящимся травяным настоем крепче – наставница бы избавила его от последствий прогулок по сырым тайным ходам в одно заклинание, а вот Гаюс... Гаюс беззвучно пошмакал старческими губами и принялся смешивать горькие травы. Седая хмарь за окном тянула в сон, а зарядивший дождь едва ли перебивал тихий голос Морганы. Принцесса пробралась в его покои вместе с учеником лекаря, бочком пытаясь прикрыться худосочной фигурой мальчишки и прижимая к груди потрепанный сборник легенд.       Мы ищем лекарство от этой болезни.       Забираясь с ногами в глубокое кресло у кровати важно объяснила брюнетка. И хотел бы Артур знать, как он попал в ряды таинственных «мы», хоть возразить, что спасения от проклятия в сказках не найти, но что-то внутри остановило. С ним обычно никто не сидел, случить Де Буа заболеть или пораниться в отсутствие Нимуэй, оттого сил прогнать Моргану не нашлось.       — Вот, слушай, — сдув непокорную темную прядь со лба брюнетка углубилась в чтение, щурясь из-за затухающей свечи, — Эдмундгад-р, и не надеялся выйти из запретного леса – дорогая сердцу маркиза спала беспробудным сном, а сам он рисковал встретить свой конец в забытых лесах королевства и когда отчае... тц, — девушка раздраженно фыркнула, пропуская абзацы описывающие тревоги неведомого гада-гара, — точно звезды упали на землю, запутались в первой весенней траве, указывая ему путь к невиданной красоте сияющему точно луна цветку – то был последнее желание, роса на его иллюзорных леп...              Эту сказку дети друидов рассказывали на разные лады, сам Артур знал больше десяти вариантов о спаси-цветке и прочих названий, на севере тот был каменным цветком, на жарком юге обращался водной лилией посреди песков, а в Камелоте вовсе был звездой. Оттого блондин и не удержался от смешка, отчаянно прикрывая тот приступом кашля, но сурово прищуренные зеленые глаза принцессы так и намекали – актёр из него никудышный.       Но это только пока принцесса не знала о той настоящей игре, что он вёл с момента, как переступил порог замка и самого себя. После обвинить его в плохом лицедействе не выйдет.       — Ты пришла рассказать мне сказку на ночь, сестрица? — Артуру хотелось звучать насмешливо, отпихнуть любимую дочурку короля (вмести с ним) подальше и не чувствовать ничего к этим Пендрагонам, отчаянно пытающимся подобраться к Де Буа ближе. Но вышло жалко, Моргана не то что не разозлилась, она улыбнулась неожиданно светло, оставив парня гадать, что так понравилось этой странной принцессе.       — Конечно, — поправляя платье брюнетка прижала книгу крепче к груди, эти насмешливые искры в светлых глаза напротив послужили лишь подтверждением догадки – друиды знали о «росе–со–звёзд», как назвал один из придворных магов этот цветок, а значит тот существовал. Дело было за малым – поймать королевского звездочёта, чтобы он точно объяснил когда тот появляется. — Ты мой младший брат, Артур, а значит, будем навёрстывать. А сейчас отдыхай.       Артур кивнул уже закрывшейся двери, примеряясь к диковинному: «младший брат», заставившему в задумчивости хлебнуть горячего отвара и зашипеть ругательства на друидском, выползая из постели. Куда бы не умчалась ветреная принцесса у него были свои дела.       Проверив засов на двери Артур вернулся к кровати, выуживая из-за массивного столбика неверно привязанный флакончик и под зелья, ещё ночью, после разговора с Утером, отчаянно зевая парень под руководством наставницы вырисовывал на полу древние символы, укладывая в круг необходимые травы. И сейчас маяк был готов, странная чёрная грязь получившаяся после эксперимента – они оба тогда решили, что проводник магии жрицы не сработал – теперь обратилась несколькими сверкающими кристалликами света, отчего-то налившимися и испускающими почему-то зеленоватый свет. Поднеся самодельный маяк к глазам Де Буа неуверенно покосился в сторону зеркала: по описанию маяк должен был реагировать на магию, которой в замке точно быть не могло, но грохот грома за окном заставил парня оставить вопросы на потом.       Сейчас были дела куда серьёзнее. *       Маяк уводил всё дальше от площади, иллюзорно прожигая карман. Удушающий запах палёного мяса заставил покривиться – следом за пекарем пострадала лавка мясника и даже дождь не скрыл следов злого самосуда перепуганных людей. В отзвуках рокочущего вдали грома Артуру слышались те жуткие рыдания молодой жены мясника, что сидела ранним утром сложившись напополам на пепелище бывшей лавки и отпихивала руки пытающихся помочь рыцарей.       Такие умники могли сжечь весь город, у жителей Камелота в принципе была странная мания жечь всё, что им не нравилось, от зданий до людей. Точно огонь мог очистить их от страхов и иллюзорного зла.       Безлунная ночь укрыла улочки плотным платком, надёжно скрыв бредущего в неизвестность найденного принца, но Артур все равно неуверенно оглядывался на жидкий свет из таверны на углу, прислушиваясь к игре барда и откровенно плохому хору голосов, подпевающему игре бедняги.       Наверняка, вырасти он здесь, каждый переулок не страшил бы неизвестностью и картинами о жалкой кончине от рук карманников. Он может любил бы этот город и этих людей, сложись всё иначе. Но оглядывая на пепелище и вспоминая побои на лицах сыновей пекаря – мальчишки рискнули защищать имущество семьи – Артур мог лишь содрогаться, представляя, какая учась ждёт бедного необученного мага, попади он в руки озверевших горожан.              А мальчишка, как назло, забился в самую тёмную щель города – Артуру даже не нужно было смотреть на маяк, тот и так просвечивал алым через тряпицу, в которую был завернут и карман. Покривившись от ароматов нижнего города блондин сунулся в последний поворот – тот оканчивался тупиком из-за привалившегося к крепостной стене покосившегося дома и... конечно же он схлопотал удар сырой силы в грудь. Да такой, что память услужливо подкинула сравнение, что было почти так же больно, как когда он попал под обвал с Греддоном. Тем самым смешливым колдуном, когда-то приглядывающим за непоседливым маленьким Артуром, и которого безжалостно сожгли по одному желанию короля.       Скрипнув зубами Де Буа со стоном привалился к стене, невесело отмечая в готовом броситься ни то в атаку, то то прочь, тот самый силуэт, который он видел тогда у дома пекаря.       Он правда хотел бы ошибиться в своей догадке.       — Я... — свезло так свезло, не дай Древние он мне ребра сломал. Старик точно не поверит, что простуда перешла в перелом. Судорожно выдохнув Артур оттянул левой рукой ворот рубашки, выставляя правую перед собой в нелепой попытке защититься от испуганно вращающего глазами зверёныша. Конечно, путь к отступлению то только у Де Буа за спиной. — Я не причиню тебя вреда, — деревянный амулет друидов глухо стукнулся о символ древней религии, этот кожаный шнурок Артур прятал особо тщательно и впервые надел в стенах этого города. — Видишь? Я свой и мы всё исправим.       От вида тощего, грязного ребёнка жадно вгрызшегося в ужи остывшую и подсыревшую от дождя лепёшку у Артура защемило сердце. Заррак же чуть ли не урчал от удовольствия, жадно глотая вино из фляжки и размазывая грязь по худому острому лицу. Покосившийся дом, служивший мальчик убежище от холода и дождь не спасал, и ежась от холода Артур жалел бы. что отдал добротный плащ мальчишке, но злость на порядки Утера, из-за которых невинный ребенок вынужден бы прятаться в страхе смерти, грела ничуть не хуже.       — Я же с лордом прибыл, да... он меня у дядьки выкупил за золотой, — Зар скривился, нахохлившись как воробей, — а у него по глазам сразу ясно было – детей он любит, ну э... по-особенному, да дядька б меня и за бутылку отдал, а тут аж золотой! Я ж лишний рот ж. А я убёг. — Горделиво вскинулся мальчишка, смешно тряхнув куцым рыжим чубом, —добрался до Камелота, всяко ж жизнь у них лучше чем в деревне, работать хотел... да только. Животных люблю. И они меня. А тот... стра-ааршный, рябой, давай орать, когда я к охотничьим подошёл, мол порвут, а как они меня рвать не стали так он давай орать, что моя я их то ли прикормил уже и вор, то ли потравить хочу. Его б... злой он. Совсем злой. И плёткой меня хотел, — юный маг шмыгнул носом, приглядываясь к реакции мрачнеющего добряка, выглядел тот богато, — потом проголодался так, что живот к спине прилип, а пекарь – сухой хлеб и свиньям, ты представь, я у него попросил-то краюху, а он в меня помои грозился вылить, попрошайки им в королевстве не нужны, т-фу, — желтоватый глаза сверкнули недобро, — а с дяденькой мясником не удержался – утянул с прилавка, да убежать сил не хватило уж. Там-то меня плёткой и отходили... болит. — Заррих всхлипнул для верности, отмечая, как подобрался его невольный благодетель, зло щуря потемневшие голубые глаза. Хороший он, Артур этот, да и раз свой... — сильно.       Блондин встрепенулся, зашарил по поясу, отцепляя очередной припасенный бутылёк и протягивая в подрагивающие от холода и боли изрезанные руки.       — Не вылечит, но легче станет, — пояснил хмуро, складывая не радужную картину. Стоило узнать только последнее. — И ты...       — Сердца у них, — жадно глотнув лекарство Зар совсем по-детски улыбнулся, только от улыбки этой от чего-то сделалось зябко и Артур неуверенно повел плечами, стараясь сбросить это настороженное, словно чужое, чувство. — Сердца у них – камень. А значит камнем им и быть.

/*/

      Мерлин никогда не желал никому плохого – даже Килгарру минула участь оказать первым лысым драконом в мире – слишком часто тот говорил о предназначении, свято веря, что уж Эмрис-то точно почувствует свою «вторую половину медали». А вот звездочёта хотелось если не убить, то наслать на него какую-нибудь чесотку очень даже. Ведь именно по его милости они вдвоём оказались в непроходимой чаще. И в любой другой день Мерлин даже радовался возможности побыть с Морганой, но не когда ему приходилось подхватывать девушку от падения в грязь.       Принцесса же с поистине королевским упрямством штурмовала ближайшие кусты, принимая отблески магического светоча за те самые «звёзды», но спорить маг не решался, у Пендрагонов рука была не только тяжелой, но и скорой на расправу, так что ученик лекаря просто следовал за своей принцессой, пытаясь отогнать навалившуюся тревогу.       — Ты точно хочешь найти спасение? — Моргана устала, её выдавали капризные нотки в голосе и девушка уже и сама была не рада, что решила отправиться в обход одна, не дожидаясь пока отец соберёт отряд.       Как там было в легенде? «В ответ на самое сокровенное желание явился он». Может спасения и не было и они хватались за морок – нелепую надежду на реальность былин прошлого. Чей-то тяжелый взгляд заставил Моргану резко обернуться, вглядываясь в чернеющую жуть вдалеке – даже кривые ветки деревьев и те оборачивались монстрами и Моргана почти вскрикнула когда её запястье мягко перехватили и чужие пальцы неуклонно сжали её собственные в замок, привычно прогоняя всякую тревогу. Заглянувший ей в глаза Мерлин заставил успокоиться разом и ткнуться лбом в плечо, вдыхая ставший родным запах разнотравий.       Великого мага тревожило что-то, это тревожило весь малый совет. Их почти семью. Им всем так отчаянно хотелось верить что Артур вернулся каким-то чудом, что его привело домой пророчество, но Балинор и Килгарра быстро развеяли надежды, намекнув, что магическая болезнь может быть уловкой и стоит ждать саму жрицу в гости. И они ждали, отец с каждым днём мрачнел всё больше, разрываясь между королевством и ребенком, которого отчаявшиеся люди могли потребовать отвести на эшафот. О том тревожным шёпотом поведала Хунит, привычно делясь настроениями в замке, именно для этого когда-то давно первый ловчий короля не стал объявлять о своей женитьбе официально и матушка Мерлина следила за настроениями народа в замке изнутри. А разговоры те были плохие, то там, то здесь неслись шепотки: великая хворь пришла с найденным принцем, значит с ним же и уйдёт.       Поэтому они рисковали, бездумно бросаясь в любую авантюру и хватаясь за призрачные шансы.       Леди Игрэйн... Моргана завела эту странную привычку с детства – делиться своими мыслями с портерами прекрасной королевы, испуганная девочка – бастард, которой не было места в замке по словам злоязычных фрейлин, она искала возможность высказать свои страхи хоть кому-то и однажды забрела так и забытую картинную галерею с портретами династии. И долго плакала, сжавшись у пыльной рамы, высказывая услышанные слова: чужачка заняла место принца. И после этой маленькой исповеди точно стало легче и Моргана решилась иногда несмело обращаться к своей королеве. Помогите мне защитить их.       Это было глупо. Наивно. И совсем по-детски, но удивленный вздох Мерлина заставил девушку завозиться на его плече и украдкой смахнуть подступившие слезы бессилия.       — Мор, посмотри.       Но развернул её Мерлин сам, мягко удерживая за плечи и согревая своим присутствием, заставляя принцессу удивленно вскрикнуть, выпутываясь из надежных объятий и запрокинуть голову к небу, где впервые за ночь разошлись тучи, обнажая кусочек неба с самой яркой звездой.       Спасибо.