Часть 21 Самайн - Очень тяжёлый день

      Спустя минуту после появления в крипте Дамблдора в подземном ходе снова послышались шаги, причём сразу нескольких людей. Гермиона, стоявшая на посту в волчьем обличии, вздыбила шерсть на загривке и бесшумно сделала несколько шагов назад, не отрывая взгляда от приближающихся визитёров.       Авроры? Да, причём четверо человек в компании нынешнего министра магии Кингсли Бруствера, ну и встреча! Встреча с пятью мрачно настроенными аврорами могла уничтожить весь смелый план островитян, но министр и его сопровождающие просто молча встали возле стены, пропуская тех, за кем они следовали по тёмным коридорам и кого тоже вела к древней крипте сила магии. Это были юные Блэки: восемнадцатилетний Гарри и его младшая сестра Лира.       Так вышло, что в этот день помимо Великого волшебника ещё несколько групп людей захотели совершить тайное путешествие по подземным ходам школы магии. Кингсли Бруствер с вернейшими друзьями тайно проник в Хогвартс, ожидая здесь некие любопытнейшие действа, а Гарри Поттер-Блэк, вняв разумному совету матери и взяв с собой младшую сестру, хотел без разрешения на время покинуть школу, чтобы не попасть в эпицентр непонятных событий. Но воля магии в день Самайна свела этих волшебников именно в этой давно забытой части подземелья.       В назначенный судьбой и магией час возле крипты Основателей Хогвартса сошлись обвинители, требовавшие справедливости и магического суда над Альбусом Дамблдором. Туда же по собственной воле прибыл сам министр магии с аврорами — служителями закона. И, совсем не желая того, к крипте пришёл обвиняемый Альбус Дамблдор, а также его будущая жертва — юный лорд Гарри Поттер-Блэк. Как сказала бы профессор Прорицаний Сивилла Трелони, сошлись карты судьбы.       Умение прощать себя и окружающих — это одна из самых совершенных форм любви, но многие из людей ничего и никому прощать не намерены. Альбус Дамблдор был как раз из этой многочисленной категории людей, «новый Мерлин» совсем не жаждал суда над собой, а то, что он не мог его избежать, только придавало волшебнику силы и злости.       Древняя магия неумолимо тащила его, как подсудимого, к алтарю с артефактами, которыми он ещё столь недавно желал обладать. Не дожидаясь обвинительного вердикта самой магии, столетний маг стал сопротивляться. Его волшебная палочка в ритуальной крипте почти не действовала, но «почти» не значит «совсем».       Попытка Дамблдора вырваться из кольца древней магии была мощной и устрашающей, его беспалочковое «Адеско Файр» мгновенно затопило крипту лавиной раскалённой магмы. Все присутствующие успели испугаться, решив, что их жизнь кончена, но минуты шли, а смерть от чудовищного огня так для них и не наступила. Напротив, безудержно гудящее пламя, закрутившись огненным смерчем, само по себе начало постепенно втягиваться в центральный алтарь, четыре цвета которого засияли с особой яркостью.       Спустя три минуты жуткая огненная река окончательно исчезла в камне, так и не причинив никакого вреда волшебникам, а седобородый маг, вызвавший эту мощь, помертвев, смотрел перед собой, словно лишившись всех магических сил. Впрочем, почему словно? Все присутствующие здесь маги ясно ощутили, что Альбус Дамблдор стал сквибом.       Бывший Великий волшебник, словно в трансе, безропотно приблизился к алтарю и положил свои ладони на красный сектор, а после заговорил, глядя перед собой, предельно честно отвечая кому-то незримому на те или иные вопросы.       Этот монолог очень впечатлял всех невольных слушателей, которые постепенно вошли в зал крипты.       — Да, почтенные Основатели, я всегда верил в силу чистой крови волшебников и поэтому искренне старался помочь моему другу Грин-де-Вальду в его начинаниях. Это были великие дела, но такое величие всегда оплачивается кровью, и, как правило, это была кровь магловских выродков, уже своей жизнью крадущих магию у чистокровных волшебников.       Да, Основатели, Грин-де-Вальд был объявлен Тёмным лордом и повержен. Мною повержен, именно это нужно было сделать ради общего блага. Пожертвовать личностью, чтобы сохранить его идею.       Да, я стал героем в глазах волшебников и начал готовить подходящую замену убитому мною герою. К сожалению, выбранный мною мальчишка Реддл был самолюбивым полукровкой, который, приняв мои взгляды, начал воплощать их по-своему, а после стал предпринимать попытки освободиться от обета полного подчинения мне, и достаточно скоро Томаса тоже было нужно устранять ради общего блага, он же совсем перестал подчиняться мне и начал в Британии магическую войну.       Да, я тоже планировал начать подобное, но этот негодяй начал вести нужную мне войну совсем иначе, чем было в моих планах.       Нет, почтенные Основатели, магическую войну начал не я, а Том Марволо Реддл. Я только организовал своевременное устранение этого опасного мага. Да, многие погибли, но война — всегда война.       Да, почтенные Основатели, я знал о попытках некромантов вызвать из Инферно душу этого Реддла. Да, я этому почти не противился, но разве это было возможно? Во-первых, они мне о своих планах не сообщали, а во-вторых, война между Тьмой и Светом вечна, кто я такой, чтобы идти против этого?       Да, я был Главой Визенгамота, да и Президентом Международной конфедерации магов, и директором Хогвартса тоже. Да, я знал, что эти должности нельзя по закону занимать одному магу, но меня уважали, на меня рассчитывали. Как я мог отказаться от этих постов и обидеть волшебников, доверяющих мне?       Да, мне многие доверяли и очень многие мне подчинялись как влиятельному лицу или давали обет полного повиновения. Это очень помогало продвигать мои политические планы.       Да, на сегодняшний день я официально Верховный судья Визенгамота и директор Хогвартса. Для моих планов это очень важно.       Нет, сейчас директор Хогвартса именно я. Северус Снейп и Минерва МакГонагалл не являются директорами школы волшебства, они приняли малую клятву, как мои заместители.       Да, почтенные Основатели, ради общего блага и их спокойствия я сознательно изменил некоторые страницы устава Хогвартса, эти маги просто не знали, как звучит подлинная клятва директора, вступающего в эту должность.       Да, почтенные Основатели, юный маг Гарри Поттер-Блэк был воспитан лично мною ради переселения в него моей собственной души. Да, в юноше находится именно мой крестраж, мой шанс на будущую жизнь. Мы, маги, столь мало живём, а ради общего блага я просто обязан жить как можно дольше.       Да, почтенные Основатели, но это совсем не афера, всеми последними событиями я просто хотел предоставить наилучшее место в жизни для юного Гарри Поттера-Блэк. Конечно, фактически не ему, а себе в будущем…       Нет, почтенные Основатели, я совсем не начинал магическую войну в Британии ради собственных интересов. Я только направлял многие события в важную для моих целей сторону. Но ведь это просто политика…       Эти вроде бы бессмысленные оправдания постепенно расставляли по местам все непонятные ситуации в магической Британии за последние полвека. Интерес у невольных слушателей исповеди был неподделен, даже вошедший в крипту Гарри Поттер притих и потирал шрам на лбу, о чём-то мрачно размышляя.       Чуть позже директор Хогвартса замолчал и стал с ужасом глядеть прямо перед собой, явно слушая нечто крайне неприятное и неотвратимое, а через минуту Невилл Лонгботтом, крепко сжав в руке меч, похожий на луч света, решительно шагнул к волшебнику, которого до недавнего времени все считали великим.       «Мерлин, этот увалень что, собирается убить Дамблдора так же, как змею Волан-де-Морта? А впрочем, и пусть, если всё, что сейчас говорил этот бородатый интриган — правда, то он совсем не друг мне и моей семье!» — зло подумал Гарри.       Но бывший однокурсник Поттера совсем не думал убивать старого волшебника. Меч золотым лучом описал над ним сложный круг, и это действие вызвало горестный вопль Альбуса Дамблдора.       — Как ты посмел, неблагодарный мальчишка! Ты, наверно, сейчас гордишься своим глупым и бесполезным поступком? — возмущённо простонал «Новый Мерлин», яростно глядя на молодого гриффиндорца.       — Простите, мистер Дамблдор, но это нужно всем людям, которые столь неосмотрительно дали вам те или иные обеты, — твёрдо ответил седовласому магу Лонгботтом. — Поймите, я это делаю не ради собственного удовольствия, это действительно необходимо ради общего блага.       Выслушав слова юноши об общем благе, столетний волшебник нервно засмеялся, но его смех продолжался очень недолго. В этот миг волшебная палочка Дамблдора внезапно ярко вспыхнула и рассыпалась серым пеплом на гранитный пол крипты.       — Нет, — прошептал престарелый подсудимый, как-то по-особенному прислушиваясь к самому себе. — НЕТ!!! Я не могу потерять магию, стать сквибом — это конец всему! — исступлённо заорал он ещё через несколько секунд.       Все присутствующие молча смотрели на вердикт Основателей. Лишённый магии Альбус Дамблдор был гораздо безопаснее для окружающих, но за сто лет этот волшебник успел натворить немало необратимых бед, с последствиями которых ещё предстоит разобраться.       Зал крипты тоже чуть изменился: центральный алтарь стал понемногу тускнеть, а вот арка дверей засияла гораздо ярче, намекая собравшимся магам, что ритуал, проведённый здесь, окончен.       Намёк был понят людьми правильно, все начали по одному, как Альбус Дамблдор, или группами, как все остальные, выходить в тёмный подземный ход. Обряд был завершён, суд магии состоялся, и его приговор не вызывал сомнений, но что делать дальше, волшебники не слишком понимали.       Шестеро диверсантов с северных островов были обрадованы и растеряны своей безусловной победой. Теперь им предстоял самый опасный этап их рискованной операции: вернуться домой целыми и невредимыми, без магического сражения, непростительных и бесплатной путёвки в Азкабан. Как это сделать незаметно для нежданных свидетелей?       Министр магии осматривал свою правую руку, задумчиво глядел то на беглого Северуса Снейпа и его спутников, то на Дамблдора, пришибленно стоящего у стены, но не проявлял желания делать хоть что-то активное. Его авроры насторожено молчали, осознавая, свидетелями чего только что стали.       Четырнадцатилетняя Лира Блэк крепко сжала руку старшего брата и испуганно смотрела на всех, только сейчас понимая, зачем Гарри столь сильно желал покинуть Хогвартс именно сегодня. А Гарри, наблюдая, как снова смыкаются гранитные стены коридора, скрывая от всех крипту, всё так же освещённую древней магией, испытывал бешеную злобу на всех, кто так или иначе предал его. На отца и мать, связавших свою судьбу с планами Дамблдора и обрёкших этим поступком своего сына на годы сиротства. На бородатого интригана, который некогда погубил Джеймса Поттера, а потом задумал использовать Гарри как сосуд для своей души. На мерзавцев Снейпа и Кингсли, которые обо всём знали, но даже не предупредили его о страшной опасности! Тюфяк Невилл, полоумная Лавгуд и лохматая Грейнджер, нужно думать, были полностью в курсе его проблем, а он, Избранный Гарри Поттер — нет!       Стоп, Избранный? Нет, судя по словам бородатого сквиба, легенда о его избранности — это многолетняя ложь Дамблдора ради его будущего блага! Гарри Поттер — просто никто, будущий сосуд для чужой души, которого разлучили с матерью, чтобы та не узнала о столь страшной подмене. Ему все врали: Дамблдор, негодяи-учителя и мерзавцы-соратники по Ордену Феникса, даже Невилл и Грейнджер! Особенно Грейнджер, лживая грязнокровка годами изображала дружбу, в то время как сама давно снюхалась со своим носатым любовничком из подземелий! Похоже, именно Грейнджер доносила этому оборотню об их с Роном планах, и вот теперь они его «спасли» от замыслов Дамблдора. Что будет дальше — долг жизни? Перед этими животными, предателями и грязнокровками? «Не дождутся!» — агрессивно размышлял молодой человек, уже предвкушая, на ком он сорвёт злость за разрушенные иллюзии о своей исключительности. Гарри действительно не стал излишне долго размышлять, стоять у холодной стены и думать было не его привычкой. Если он считал себя оскорблённым, он мстил! Кстати, он не столь давно заставил общипанного хорька Малфоя заплатить за всё, о, как славно этот белобрысый змеёныш валялся в луже собственной крови!       Гарри выплеснул свою злость в одном заклинании, направленном на подругу детства, некстати повернувшуюся сейчас к нему спиной.       «Сектумсемпра» обрушилась на Гермиону, толкнув истекающую кровью девушку на грудь Снейпа, к которому она на минуту повернулась.       Зельевар услышал собственное заклинание из уст юного Поттера, машинально обнял падающую жену и в один миг осознал, что сейчас произошло, как и то, что горячая жидкость под его руками — это её кровь. Чёрные глаза в упор посмотрели на зеленоглазого парня, указывающего на них своей волшебной палочкой, нет, не на них, на неё…       Снейп успел за доли секунды исполнить три заклинания: невербальное «Вулнера Санентур» — единственное, что действовало против «Сектумсемпры» и могло помочь Гермионе, «Левио», поддерживающее раненую гриффиндорку в воздухе, а после запустил в Гарри мощный вербальный «Экспеллиармус», вырвавший волшебную палочку из руки Поттера с такой силой, что послышался противный хруст кости. Правая рука юноши беспомощно повисла вдоль тела, и зеленоглазый Избранный застонал от боли, с ненавистью глядя на бывшего профессора.       — Профессор Снейп! К Мордреду Гарри, я сам, а вы доставьте Гермиону в Мунго! — закричал Невилл, оправившись от секундного замешательства.       Эти разумные слова вернули Снейпу хладнокровие. Мунго. Это опасно, но только там могут спасти Гермиону, не в хогвартский же лазарет с нею тащиться.       — Селвин, свяжись с нашим легатом, — бросил маг своему ученику, впервые называя Картера просто по имени, — если что, пусть они постараются вытащить меня из Азкабана, — после этого Снейп взял раненную девушку на руки и, впервые вспомнив добрым слово Тома Реддла, полетел к выходу из подземного хода, в котором аппарация не была возможна. Жизнь Гермионы значила для волшебника гораздо больше, чем счёты с сыном Джеймса.       — Ну что, господа, — начал разговор Селвин Картер, — возможно, нам лучше всего договориться, а не вызывать авроров или дипломатов прямо сюда?       — Скабиор, авроры уже здесь, — пробасил Кингсли, недовольно глядя на сероглазого оборотня. — И о чём ты хочешь договориться в такой ситуации? Вы же фактически диверсанты, ведущие войну на территории соседнего государства. Разве нет?       — Нет, конечно, уважаемый министр магии, — наглый оборотень сверкнул белозубой улыбкой. — Мы все некогда учились в Хогвартсе, вот и заглянули сюда в Самайн по старой памяти. Здесь был проведён обряд, и вы, надеюсь, ясно понимаете, что если бы мы, истцы, были не правы, то сквибами стали бы именно мы за ложное обвинение Альбуса Дамблдора. Разве нет?       — Я потерял магию из-за ваших происков, негодяи! — заорал Дамблдор, схватившись рукой за сердце.       — Но это минимальное наказание, которое вам могла предоставить Мать-Магия, сэр, — успокаивающе ответила злому старику Полумна Лавгуд.       — Если учитывать всё, в чём вы только что признались, мистер Дамблдор, и если эти показания мы предоставим для суда как воспоминания, то вместо пенсии вас будет ждать пожизненный срок в Азкабане, — сурово осадил старого сквиба Невилл Лонгботтом.       — И тебя тоже, Гарри! — с укором обратилась к Поттеру светловолосая пророчица. — Ты что, даже не понял, что это Дамблдор фактически толкнул твоего отца на смерть, заставил твою маму оставить тебя, а после собирался вселить свою душу в твоё тело?       — И это явно малая часть тайных дел Великого человека. Кстати, господин министр, вы же понимаете, что Невилл Лонгботтом только что уничтожил все обеты, которые вольно или невольно давали этому человеку сотни магов? Их всех сейчас можно только поздравить с обретением свободы, разве это не прекрасно? — Скабиор со значением взглянул на темнокожего гиганта.       — И что из того? — возмутился Бруствер против не слишком скрытого шантажа. — В магической Британии нужен порядок и соблюдение законов, а не ваш самосуд, даже…       — Даже если этот суд состоялся с благословления Матери-Магии и самих Основателей, уважаемый министр? — по-слизерински хитро спросил Скабиор. — Так ли всей Британии нужно узнать о том, что тут сегодня произошло? При обнародовании этого события Альбус Дамблдор в один миг станет в глазах общественности верным сподвижником Грин-де-Вальда, воспитавшим магического раба Волан-де-Морта, и главным зачинщиком обеих магических войн в Британии. Гарри Поттер и его семья, конечно, будут объявлены его жертвами. Хотя Гарри, возможно, очень скоро отправится в Азкабан за покушение на убийство Гермионы Снейп, или, как и Альбус Дамблдор, тоже получит магический откат и станет сквибом.       — Сквибом? — подал голос шипящий от боли Поттер. — Да вы с ума сошли, за что?! Эта маглокровка — жена оборотня!       — Матери-Магии всё равно, кого вы подло предали, лорд Блэк, — с усмешкой ответил зеленоглазому парню Скабиор, — но если вы сознательно убили того, кто не раз спасал вашу жизнь, то вас ожидает или лишение магии, или иное воздаяние судьбы. Так что рекомендую готовиться к худшему, ваша сломанная рука — это непомерное великодушие со стороны Северуса Снейпа. Если его жена умрёт, вы тоже долго не задержитесь на этом свете. Ясно?       — Тем более ты, Поттер, пытался убить его любимую! — возмутилась мисс Лавгуд. — Это подло! Профессор Снейп и Гермиона выручали тебя и Рона десятки раз!       — Заткнись, глупая девчонка! Не слушай их, Гарри! — воззвал к Поттеру стоявший возле стены Дамблдор. — Они все слабы! Чувства — величайшая слабость людей! Это отвлекает от главных целей, мой мальчик…       — Я не ваш мальчик, — огрызнулся юноша в ответ. — Вы годами твердили всем, что любовь — это великая сила. И что, теперь это уже великая слабость? И это я совсем не говорю про ваши многолетние интриги, в которые были втянуты все! Мерзость.       — Вот видите, господин министр, как мило теперь общаются юный, но не избранный Гарри и бывший великий Дамблдор? — снова спросил Сакбиор у Кингсли. — И это только двое из нас… Понимаете, почему нельзя допустить, чтобы сегодняшний приватный суд магии стал достоянием широкой публики? Тем более, вы — министр, глава одного государства, а я — гражданин другого…       — Да, признаю, мистер Картер, — пошёл на уступки министр магии, — уничтожить все проблемы одним «Эванеско» — это заманчиво. Если подумать, серьёзный конфликт с соседним государством нам совсем не нужен, как и внутренний скандал между известными волшебниками. Но как это сделать с минимальными жертвами?       — Примерно так, — Скабиор снова улыбнулся, а после, быстро наставив на Дамблдора волшебную палочку, произнёс: «Обливиэйт». — У меня незарегистрированная волшебная полочка, знаете ли, — сообщил всем оборотень.       — Обливиэйт, — вслед за альфой стаи хрипло сказал Артур Бэрк, направляя на Гарри Поттера свою волшебную палочку, тоже избежавшую регистрации у любых властей.       — Вы что, теперь убьёте моего брата и мистера Дамблдора? — с ужасом спросила юная Лира Блэк.       — Нет, малышка, мы же просто оборотни, а не звери. Мы сейчас поможем им кое-что забыть об этом вечере, сотрём примерно пару часов из их памяти, — тут же «успокоил» девочку Бэрк.       — Остальные без возражений дадут Непреложный обет о неразглашении сегодняшних событий. А вы, юная леди, скрепите эту клятву. Ведь так? — сказав это, Селвин Картер улыбнулся сестре Гарри.       Девочка беспомощно взглянула на министра магии и авроров, но Кингсли Бруствер утвердительно кивнул головой, выразив согласие с предложением оборотня.       — Так будет намного лучше, Лира, — вступил в разговор Невилл Лонгботтом, — Альбус Дамблдор отправится не в Азкабан, а на пенсию. Минерва МакГонагалл станет полноправным директором Хогвартса, поверь, эта дама куда лучше, чем Дамблдор! Твой брат забудет о том, что только что старался убить Гермиону, хотя, если наша подруга не выживет, это его от мистера Снейпа не спасёт. У вас, господин министр, не будет никаких конфликтов с соседним государством и МКМ, а все мы покинем Британию как можно скорее.       Четверо авроров, выслушав этот спич юнца, вопросительно посмотрели на бывшего начальника, но Кингсли снова мрачно кивнул сослуживцам. Селвин Картер подошёл к Артуру Бэрку и помог ему уложить рядом находящихся без сознания Гарри Поттера и Альбуса Дамблдора, а Невилл и Полумна подвели испуганную Лиру Блэк поближе к остальным волшебникам.       Четверть часа волшебники совещались между собой, как вернее всего сформулировать будущую клятву о неразглашении. Наилучший для всех вариант подсказал именно Кингсли Бруствер, за свою жизнь успевший многое узнать о Непреложных обетах. В итоге клятва о сохранении тайны о магическом суде в день Самайна 1998 года была произнесена всеми присутствующими, Лира Блэк скрепила этот обет, а Гарри Поттер и Альбус Дамблдор получили ещё по одному «Обливиэйту». Ради общего блага.