Часть 23 Повод для дуэли

      Начало декабря в Шотландии могло быть почти полноценной зимой с настоящим снегом и лёгким морозцем. На закрытых магических землях, например, возле Хогвартса, под Рождество могло намести даже внушительные сугробы благодаря чарам погоды… Но здесь, на Оркнейских островах, всё было иначе. Пять градусов тепла, пронизывающий западный ветер и унылый пейзаж, больше напоминающий позднюю осень. Море, тепло Гольфстрима и неукротимые ветра делали здешний климат особенным, резким и мягким одновременно.       На пожухлых холмах возле круга Бродгара прогуливались двое мужчин, представительный блондин средних лет в стильном мужском кейпе рассказывал нечто увлекательное темноволосому спутнику в обычном чёрном пальто. Издали разговор этих мужчин было не расслышать, да и вообще все, кто не был волшебником, почти их не замечали. Маглоотталкивающие чары — это надёжно.       — Как ты понимаешь, на волю магии можно списать что угодно, что, собственно, Кингсли и сделал, — оживлённо говорил своему спутнику блондин. — Да ещё этот комбинатор ухитрился после ваших действий обзавестись минимум десятком новых доброжелателей. Ну, из бывших магических рабов Дамблдора. О разрушении обетов все эти несчастные, конечно, узнали с той минуты, как Альбус стал сквибом, но министр Бруствер подсуетился и прислал каждому из них письмо, в котором намекнул, что лично причастен к тому, что бородатый интриган потерял магию. И вот теперь у нового министра есть союзники из старых семей. Красивая интрига, не так ли? А ещё говорят, что нынешние гриффиндорцы прямолинейны!       — Кто бы сомневался, что ушлый Бруствер использует себе на благо то, что Дамблдор лишился магии! — согласился с приятелем худощавый брюнет. — Но меня больше всего устроило, что этот тип отказался от всех попыток хоть как-то вредить лично нам и графству Оркни в целом.       — Зачем бы министру магии это делать? Подумай, он ведь тоже стал свободным от своих клятв, возможно, он вам даже благодарен. А его попытка уничтожить тебя и твою жену — это так, меры предосторожности!       — Хороши меры! Поверь, я не забуду это бывшему соратнику! Кингсли очень зря затеял то покушение на нас с Гермионой.       — Да и не забывай, на здоровье. Поверь, если твой старый знакомый дорвался до власти, то лучше всего держать с ним нейтралитет. Особенно сейчас, когда он столь зол на тебя лично.       — И с тобой тоже, Люциус? — насмешливо спросил мужчина в пальто. — Ты в нашем графстве второй человек по положению, а теперь даже родственник легата Гринграсса.       — Второй — это совсем не то, что первый, Снейп. И да, я твой друг, который всегда готов помочь тебе, но, видит Мерлин, некоторые вещи, сотворённые против нашего сообщества, я простить не смогу даже тебе. Положение обязывает, — платиновый блондин многозначительно взглянул на собеседника.       — Присягать новому Тому Реддлу или Дамблдору я вроде бы не собирался, участвовать в спасении мира тоже. Этот намёк был насчёт чего, Люциус? — худощавый брюнет иронично вопросительно поднял бровь и ждал ответа.       — Насчёт кого, Северус, — наставительно сказал другу светловолосый щёголь. — Гарри Поттер-Блэк, безусловно, мерзкое, но покуда одушевлённое существо. О твоих намерениях насчёт этого капризного недолорда знает уже вся Британия. Многие даже делают ставки, пытаясь угадать, как умрёт «Мальчик-Который-Выжил». Но учти, Поттер, увы, не только мерзавец, он ещё признанный лорд соседнего государства!       — Во-первых, моё отношение к Гарри Поттеру — это моё личное и семейное дело, а во-вторых, любой волшебник может вызвать другого волшебника на магический поединок. Это право никогда не оспаривалось. Разве ты считаешь, что у меня нет для такого поступка оснований?       — Ты в этом, конечно, прав, но если решишься, то это будет только твоей личной местью. Свободное графство Оркни тебя не поддержит. Волшебники стараются не затевать войн между государствами, понимаешь? Тем более, что именно тебя сейчас вдруг взялся искать весь аврорат Британии!       — Мне это и не нужно, Люциус. Это совсем не дело государства, и это не месть. Это возмездие! Пожалуйста, давай прекратим этот спор, к чему нам распри из-за Поттера-младшего?       — Дело не в мстительном негодяе Поттере, дело в официальном объявлении о твоей дуэли, и меня, как твоего секунданта, это тоже касается, поверь! — светловолосый волшебник от предупреждений перешёл к просьбам. — Остановись, Северус. В конце концов, Поттеру стёрли память о том, что он натворил. Возможно, сейчас юный мерзавец даже не помнит, что напал на Гермиону!       — Возможно, не помнит, но, скорее всего, знает об этом. Я не сомневаюсь, что Кингсли не просто так настоял на нужном ему варианте клятвы о сохранении тайны. Вспомни, мы уточняли, в той клятве не было указано, что нельзя никому давать воспоминания о случившемся. Воспоминания Невилла и Селвина, которые мы вместе смотрели, это вполне показали. Конечно же, у министра магии тоже есть подобный пузырёк, показывающий, почему Альбус Дамблдор оказался лишён магии и что именно сделал Гарри Поттер-Блэк по отношению к Гермионе, которая в очередной раз его спасла. Кингсли Бруствер, скорее всего, уже ознакомил Сириуса и Лили с подвигами их сыночка, не зря же леди Блэк спешно отбыла в Британию ещё две недели назад. Чёртов Поттер настолько поверил в свою исключительность, что позволяет себе всё.       — Значит, дуэль — дело решённое? — спросил у друга Люциус Малфой.       — Да. И вообще, Люциус, что делать мне в этой ситуации? — темноволосый волшебник вскипел, явно устав в который раз повторять свои намерения. — Мне что, простить Поттера за то, что он едва не убил Гермиону? А за год до этого я спасал твоего сына от того же заклинания, причём применил его Поттер в Хогвартсе! Славы мне это не прибавит, но у меня нет желания пестовать кровную месть или всю жизнь опасаться выходок этого мага-недоучки!       — Ладно, уймись! Если уж поединка не миновать, я готов быть твоим секундантом. Но я найду ещё пару свидетелей, Блэки — весьма проблемный род…       По мнению Малфоя, Снейп прав в своём намерении. За такое оскорбление маги отвечают на поединке, да и кто должен защищать жену, если не её муж? Но в глазах мира магии Гарри Поттер-Блэк — будущий лорд, чистокровный маг и юный герой, победивший Тёмного лорда, а полукровка Снейп и маглорождённая Гермиона — ликантропы, да ещё Северус недавно был Пожирателем смерти, и об этом вновь вспомнили… Но Люциус тоже любил свою жену и никому не простил бы попытки её убийства. Так что нужно помочь Северусу по-дружески, хотя проблем с этой отложенной дуэлью будет много…

***

      Декабрьские сумерки быстро накрывают город, световой день сейчас длится не дольше двенадцати часов, скоро зажгут фонари на улицах Керкуолла, а в восемь часов вечера на островах уже наступит полноценная ночь. Но именно в эти закатные часы на фоне тёмно-синего неба море подсвечено золотисто-алым сиянием, и далёкий силуэт острова Гейрсей кажется просто сказочным. Красота!       «Как всё же здорово, что мы с Гермионой купили себе именно этот дом», — размышлял Снейп, поднимаясь по лестнице на второй этаж, в их уютную квартиру.       Ремонт, начавшийся в этих стенах в конце сентября, был уже полностью закончен, волшебник и не предполагал, что когда-либо будет с огромным увлечением обсуждать и планировать детали обустройства своего будущего жилища. Но результат определённо радовал, их квартира и ресторан сейчас очень красивы и уютны, а Гермиона получила возможность всласть проявить себя как продвинутый трансфигуратор и практичный артефактор. Ещё шаг и он дома, где его ждут, великолепно!       Великолепно? О нет, судя по тому, как напряжённо и нервно держится Гермиона, сидя за накрытым столом, всё плохо. И это «плохо» началось с середины ноября. Да, они спаслись и вернулись домой, а спустя пару недель, когда Гермионе стало гораздо лучше, её выписали из санатория Малфоев под домашнее наблюдение. Всё вроде бы утряслось, но с этого дня его девочка стала нервной и ни в чём не уверенной, да ещё у отважной гриффиндорки появилось чувство вины перед ним, Снейпом…       Увы, многое ожидаемо. Гермиона, конечно, решительная умница, но она просто девушка, которой ещё даже нет двадцати лет. Война, смерть родителей, предательство друзей, очень поспешное замужество с тёмным магом, жизнь на грани смерти последние два года — вот зачем ей всё это?       — Северус! Снимай пальто скорее, садись ближе к камину, на улице такой ветер, ты сильно замёрз? Ужин готов и под «стазисом», мой руки и садись за стол, — прекрасные слова для пришедшего домой мужчины, причём говорит их старательно принаряженная жена…       Что же так напрягает? Что не так: длинная джинсовая юбка Гермионы, её волосы, старательно убранные в высокую причёску, или нервная улыбка юной жены? Нужно думать, всё сразу, роль степфордской жены Гермионе совсем не идёт, но девочка об этом пока не догадывается. Лучше сдержаться, сейчас не до его фирменного сарказма…       — Вместо мытья рук можно применить заклинание стерильности, миг — и руки чистые. Вот так! — волшебник жестом отправил высушенное пальто на вешалку и очистил заклинанием руки.       — О! Конечно, Северус, а нам Флитвик о таких обиходных мелочах не рассказывал почему-то… — девушка заметно огорчилась, увидев своё несовершенство в столь простых чарах.       — Ну, я об этом тоже узнал от мамы, она ведь выросла в волшебной среде, — Снейп грустно усмехнулся, — а после ей повезло обучаться до директорства Альбуса Дамблдора. Этот тип сумел убрать из школьной программы всё, что могло помочь маглорождённым детям адаптироваться к миру магии. Бытовые чары, законы магического сообщества, навыки магических профессий, введение в волшебные науки и искусства — всё было выхолощено до безобразия. Но к Мордреду этого мерзкого сквиба! Иди сюда, милая, ближе ко мне, прямо на ковёр, — Снейп жестом поманил к себе пару подушек с дивана и удобно устроился на ковре возле камина. «Левио» — и вот к волшебнику прилетели со стола скатерть с тёплым ужином, стоявшим на ней.       На что ни пойдёшь ради спокойствия близкого человека, ужин в восточном стиле — это так, мелочь…       — Что ты задумал, Северус? — спросила Гермиона, осторожно присаживаясь рядом с мужем на одну из подушек.       — Хочу поужинать с женой и поговорить о жизни с нашим психологом мистером Проглотом. Надеюсь, ты не против?       — Ты знаешь, кто такой психолог? — изумилась девушка.       — Ничего себе у вас, миссис, мнение о любимом муже! Я, конечно, видел себя человеком мира волшебства, но я всё же полукровка, а не дикарь с палочкой, оробевший при виде светофора, — маг вздохнул и обнял кудрявую девушку. — Понимаешь, после того, как я по глупости разгласил пророчество, я думал, что это стоило жизни Лили Поттер, а её сына сделало сиротой, да ещё моя мама умерла в том же проклятом году… Я был на грани самоубийства, милая. Оттащил от этой грани меня умный магл-психолог, а не мои обеты, данные бородатому интригану в минуту отчаянья.       — Прости, Северус, я не хотела тебя обидеть!       — Ты и не обидела, я никому не говорил об этом. Ты первая, кому я доверился, ну а мистер Проглот — второй! Ты согласен меня выслушать, шкура? — полукнизл отвлёкся от обнюхивания аппетитной куриной ножки и сказал хозяину утвердительное «Мрр-яя».       — По-моему, Глотик просто курицу выпрашивает и готов за ножку изобразить хоть доктора, хоть тигра, — трезво оценила «домашнего психолога» Гермиона Снейп.       — Ну, мистер Проглот в чём-то прав, любой труд должен быть достойно оплачен, — насмешливо возразил девушке зельевар. — Вам вот эту ножку, как я понял, доктор? — «доктор» басом мяукнул и гипнотизировал Снейпа взглядом, пока тот отрезал от жареной курицы вознаграждение для хвостатого психолога.       — Похоже, теперь мистер Проглот готов вникнуть в наши проблемы, — фыркнула девушка, наблюдая эту сцену.       — И они у нас есть, Гермиона! — подтвердил Снейп, быстро взглянув на мгновенно притихшую жену. — Ты не возражаешь, если я начну первым? Всё же у меня их накопилось больше за последние годы, — маг кашлянул и совершенно серьёзно начал свой монолог, обращаясь к фамильяру. — Много лет я находился под чужим влиянием, а для моего характера это нестерпимо. Трудно буквально втаптывать себя в грязь, строя из себя злобного волшебника ради непонятных игр с наивным мальчишкой, незнакомым с миром магии. Зачем, скажите, нужно, чтобы сын моей школьной возлюбленной вместо нормального обучения магии лез во все приключения, подстроенные взрослыми магами? Мальчик ведь совсем не знает, что это игра на его жизнь, а им играют директор, я, декан его факультета… Это было низко со стороны нас, профессоров, но ребёнок, увы, этого не поймёт, более того, он втянет в эту «игру на выживание» своих друзей, а у этих детей есть родители…       — Поэтому ты так злился на нас в Хогвартсе и всегда старался отловить Гарри до всех его «приключений»? — тихо спросила мужа Гермиона.       — И поэтому тоже, — зло ответил маг, чуть сильнее обняв жену, — но больше всего меня бесило то, что я, взрослый, неглупый человек, упускаю время. Время, когда можно по-настоящему помочь Поттеру-младшему, и сын Лили легко может стать обычным, нормальным человеком и хорошим волшебником. Но я вынужденно повиновался нелепым приказам негодяя Дамблдора и сознательно калечил этим мальчишку-сироту. Тогда, на первых курсах, Поттер экстренно нуждался в лечении зрения, покупке самых необходимых вещей: одежды, обуви, книг. Именно тогда нужно было призвать к порядку его дядю и тётю или вообще найти для него нормальных опекунов. Но всё это было под запретом «Великого волшебника», кроме смертельно опасного квиддича для слабовидящего мальчишки и идиотских приключений для него… Я же должен был только следить за «избранным ребёнком» издалека, а помогать в самых крайних случаях, если успею помочь…       — Ох, Северус, это очень тяжело для мужчины — чувствовать себя беспомощным, — сочувствие к мужу стёрло с лица Гермионы нервную улыбку.       — Да уж, милая, поверь, это добивало меня все шесть лет и совсем не помогало держать ровный тон общения. Но понимать, что я сам помогаю лепить из Гарри Поттера второго мерзавца Джеймса, было куда хуже. Я ведь не дурак и ясно видел, как меняется характер мальчишки. И когда Поттер, воспользовавшись моим учебником, сперва повторил «подвиг» Лили и взял чужие наработки для личной пользы, а позже моим же дурацким заклинанием «Сектумсемпра» едва не искалечил Драко Малфоя, я понял, что Поттер уже перегнал в мерзости своего отца и что этот процесс уже необратим, но даже тогда я всё ещё верил Дамблдору, — мастер зелий очень зло усмехнулся. — Представляешь, каково мне было узнать от «Великого волшебника», что Поттер должен был погибнуть ради блага Магического мира? Юный Поттер, видите ли, является крестражем Тома Реддла, и смерть — это единственный для него выход. А я ведь не глуп, но я поверил в это!       — Северус, помнишь, что я тебе говорила? Никогда не смей винить себя в подлости других людей! Пожалуйста, не мучай себя… Конечно, ты в это поверил, Дамблдор — подлый интриган, но Том Реддл был и при жизни явным психом, помешанным на власти, а уж став личем, он совсем потерял адекватность. Реддл казался тебе большим злом, чем Дамблдор, ты хотел верить хоть кому-то. Найти правильную сторону…       — Правильной стороной в итоге лично для меня оказались мои немногие друзья. И ты. Именно это я готов защищать: своё будущее среди близких мне людей. А что тревожит тебя? Какова твоя правильная сторона? — зельевар повернул жену лицом к себе и пристально взглянул Гермионе в глаза.       — Ты, Северус… Да, мои друзья очень важны, их столь мало у меня осталось. Но ты мой самый близкий человек, а я довела тебя до… — девушка снова зашмыгала носом.       — До чего? До оргазма почти каждую ночь? Над этим теперь модно плакать? — чувствовалось, что Снейп сильно смягчил свои слова. — Теперь ваша очередь, миссис Снейп, рассказать мистеру Проглоту, чем вызвано столь несвойственное вам поведение.       — Я боюсь, Северус, — сквозь слёзы сказала Гермиона. — Понимаешь, я осознала, что люблю тебя, и больше у меня никого нет. Но я буквально вынудила тебя жениться на мне! А после, когда ты начал выздоравливать, я практически соблазнила тебя, а ведь я понимала, что после консумации чары магического брака окончательно свяжут нас с тобою. Ты взял меня подмастерьем, но я больше люблю трансфигурацию, и ты это видишь… Да ещё наша последняя авантюра… Разве лишение магии Дамблдора столь важно, разве это стоит риска для тебя? И вот результат: меня ранили, а ты едва не умер, терпя мою боль…       — Что за чушь! — возмутился маг, стирая пальцем слёзы девушки. — Я сказал «да» во время нашего обряда, потому что сам хотел этого. Остаться живым и с юной женой — это отличный выбор! Ты меня соблазнила? Смешно, я бы здесь поспорил… У нас во многом сходные характеры и вкусы, а ты ещё и очень красива, так что наш брак весьма скоро стал бы настоящим. И терять такую жену, как ты, я бы не захотел уже из одного эгоизма. Ну а ты, как будущий мастер зелий, тоже уникальна, далеко не все видят в зельях нечто, что будет так или иначе влиять на артефакт, а не на человека… А до остального, кого же мне спасать, как не тебя, милая? У меня тоже, кроме тебя, никого нет на этом свете. Понимаешь?       — Угу, — шепнула Гермиона, сморгнув слезинку. — Но твоя дуэль с Гарри, Северус, я просто в ужасе!       — Дуэль… — насмешливо протянул Снейп. — Кто тебе рассказал? Хотя молчи, Драко у меня получит за излишнюю болтливость!       — Но зачем это всё? Северус, остановись! Гарри точно сделает что-либо, чтобы тебя арестовали и посадили в Азкабан. Поцелуй дементора? Нет! Только не для тебя! Лорд Блэк и его пасынок способны на многое, чтобы устранить мешающего им человека. А я хочу, чтобы у нас была семья, дети, чтобы ты был счастлив!       — Мне почти сорок лет, Гермиона, — сказал зельевар, чуть отстранив от себя жену, — думаю, ты заметила, что все решения в нашей семье принимаю я сам. Я авторитарен, но так нужно мне и тебе, ты пока слишком наивна в понимании магического мира, да и обычного тоже. Я мужчина и никогда не смогу быть счастлив, зная, что негодяй, поднявший руку на тебя, будущую мать моих детей, жив и благополучен. Заметь, Поттер ударил тебя в спину уже после того, как ты с Невиллом и Полумной спасла его от замысла Дамблдора! А разве это единственный мерзкий поступок с его стороны? Таких, как он, нужно останавливать вовремя, поэтому в мае придёт время для сына Джеймса. Дуэль магов — это серьёзно. Да, Поттер может открыто объявить всем, что я ликантроп, чтобы отказаться от поединка, но я могу предъявить всем воспоминания о том, как он напал на тебя… Посмотрим, что для него важнее: погибнуть на дуэли или стать признанным трусом и негодяем в глазах всех магов Европы и Британии.       — То есть отговорить тебя совсем не удастся? Дуэль — дело решённое?       — Да, Гермиона. Решённое, — кивнул Снейп и чувственно поцеловал жену в шею возле синей жилки. — Как и наша нынешняя ночь любви. Знаешь, тебе очень идёт новая юбка и высоко забранные волосы, ты сейчас такая интересная и женственная… Пошли в постель, где ещё супругам искать взаимопонимания? А мистер Проглот доест курицу и без своих пациентов.

***

      Люциус Малфой был совершенно прав, предположив, что Кингсли Бруствер совсем не зря так сформулировал обет о сохранении тайны, что осталась возможность его обойти. Хрупкие флаконы с очень опасными воспоминаниями о дне Хэллоуина 1998 года могли стать окончательным приговором для Альбуса Дамблдора и письмом счастья для бывших рабов этого честолюбца, а также оказаться весомым обвинением в диверсии для жителей Оркнейского графства или для юного преступника Гарри Поттера, который пытался убить волшебницу, спасшую его жизнь.       Именно этим министр магии Британии и мотивировал свой визит первого ноября 1998 года в дом Блэков на площади Гриммо, 12. Думосбор у Блэков, конечно, был, но и неприязнь к «новому Мерлину» была тоже. Сириус Блэк до сих пор не мог простить главе Ордена Феникса плана убийства Тома Реддла. Это план лишил его возлюбленного Джеймса, а после сделал убийцей и изгоем.       Исполняя клятву, данную Дамблдору, Сириус Блэк даже убил брата… Наивный Регулус предпочёл умереть, но не выдать, где его лидер Реддл спрятал медальон Салазара Слизерина, а после, догадавшись о случившемся, его прокляла родная мать и обрядом отторжения от рода выжгла его имя с фамильного гобелена. То, что Альбус Дамблдор стал сквибом, а все обеты, данные бородатому интригану, оказались разорваны, Сириус Блэк осознал с восторгом. Подумать только, Дамблдор желал убить его пасынка, заменив душу Сохатика своей! Вот бородатый негодяй, но теперь всё позади, и можно обрадовать Лили!       Но кроме приятных воспоминаний Кингсли, там были и очень тревожные. И касались они именно сына Джеймса, будущего лорда Блэк…       Вот какого Мордреда этот сын своего отца бросил в кудрявую Гермиону непростительным? Эта девчонка теперь жена Снейпа, а он уже далеко не прежний Нюниус… Этот сильный тёмный маг, конечно же, не простит дурня Гарри! Лично он бы за такое убил, или попытался… И что теперь сказать Лили? Что её сын крупно облажался, пытаясь убить ту, кто его спасла? Хотя Лили всё ещё на этих северных островах, и если кто и может хоть как-то повлиять на Снейпа, то это только она.       И что теперь делать? Может быть, не спешить с письмами к Лили, на Рождество она и дети и так уже будут дома, можно ли решить проблему до этого времени? А ведь вполне…       Да, Гарри стёрли память о его глупости, но для Снейпа это мало что значит. Снейп — ликантроп и, как следствие, личность с поражением в правах, а ещё он верный сподвижник Волан-де-Морта, это хорошо, с этим можно что-то делать. Например, официально подключить к его поиску аврорат, а уже арестовав, скормить это злобное животное дементорам в Азкабане, тем более, уже ясно, где этот гад обосновался.       Но и у Нюниуса пока тоже развязаны руки, вроде бы он и его школьница-жена обета о сохранении тайны превращения Дамблдора в сквиба не давали. Снейп вполне может нанять убийцу для сына Джеймса, нет мальчишки — нет проблемы. А что, лично Сириус так бы и сделал, умно…       Более того, Снейп — член Ордена Феникса, шпион мракоборцев среди Пожирателей смерти. Но кто знает о последнем? Слово Дамблдора веса уже не имеет, это можно не принимать в расчёт, а бывшие соратники по Ордену тоже выгораживать неприятного зельевара не станут. Не рискнут, пока Снейп, разыскиваемый всеми слуга Тёмного лорда, такой же кровавый зверь, как Антонин Долохов или Фенрир Сивый. Это очень хорошо.       Грязнокровку Гермиону можно выставить влюблённой в Пожирателя смерти юной дурой, которая выкладывала Снейпу всё о скитаниях Гарри и Рона, «Золотой пары» отважных победителей Волан-де-Морта… И это тоже очень реально сделать, немного золота и пара поручений для Наземникуса Флетчера — и нужная сплетня готова! А ещё у Наземникуса точно найдётся пара надёжных исполнителей опасных дел, тех, что не боятся крови… Семья Снейп — весьма проблемные маги, и дышать с ними одним воздухом слишком обременительно для семейства Блэк.       Продумав эти идеи, Сириус Блэк принялся за их планомерное выполнение.       Уже десятого ноября аврорат получил официальные показания от Сириуса Блэка, он, как член Ордена Феникса, извещал авроров, что Северус Снейп был шпионом Волан-де-Морта в рядах мракоборцев, и это часто кончалось смертью для магов, которых Снейп выдавал Пожирателям смерти. Снейп был едва ли не правой рукой Тёмного лорда, участвовал в убийствах и пытках, и лорд Блэк интересовался, почему столь опасная личность, сбежавшая от властей только благодаря соблазнённой им девице, всё ещё до сих пор не в Азкабане. Разве Свободное графство Оркни вправе укрывать у себя преступников? Или что, Северус Снейп успел стать ликантропом после общения с дикарём Сивым?       А неофициально, уже к концу ноября, не без труда найдя Наземникуса Флетчера, Сириус Блэк нанял через него наёмного убийцу с внушительными рекомендациями. Этот маг был готов за две тысячи галеонов посетить Оркнейские острова для выполнения опасного заказа… Отчим Гарри Поттера желал избавить Сохатика от любых возможных проблем.