Часть 2

Тонкс уставилась на Дамблдора через стол. Не было ни малейшего шанса, что она ослышалась, тем более что она могла с уверенностью сказать, что он улыбается под прикрытием бороды и усов. Похоже, идея задания, в котором она должна была изображать жену Ремуса, показалась директору весьма забавной. Она взглянула на Северуса, губы которого были сжаты в тонкую линию, как у Макгонагалл, и снова на Дамблдора. - Разве Северус не может быть моим мужем? - О, боюсь, что нет, - ответил Дамблдор. Его приятные манеры обычно успокаивали Тонкс, но в данный момент они вызывали раздражение. - Исходя из информации, которую он собрал, мы можем предположить, что вскоре он будет очень занят. У Тонкс не было сомнений в том, что она хотела вселить в Ремуса немного здравого смысла и убедить его, что их отношения не так опасны, как он, казалось, думал, но она не рассчитывала на то, что ей придется договариваться с ним о миссии так скоро после их эмоционального разрыва. Тем более, это не та миссия, которая требовала бы от них притворяться молодоженами. - Какие-то проблемы? Тонкс оторвала взгляд от своего кофе и поняла, что хмурится. Она быстро придала своему лицу нейтральное выражение. - Конечно, нет. - Она ни за что не позволила бы своим чувствам помешать выполнению задания Ордена. - Великолепно, - сказал Дамблдор, наливая себе еще чая. - Теперь перейдем к деталям. Она покорно слушала, как Дамблдор объяснял, что Чарли собирал полезные сведения от волшебников за границей, но не мог выкроить время, чтобы проделать весь путь из Румынии в Ирландию и ознакомиться с последними новостями, на которые он наткнулся. Они с Ремусом должны были выдать себя за молодую пару, проводящую медовый месяц, и посетить местные пабы, чтобы выяснить, будет ли полезно продолжить поиск контактов. Согласно тому, что слышала Чарли, в тех частях, которые находились вне досягаемости британского министерства, собирались группы сопротивления. Было отрадно осознавать, что миссия Ордена по информированию как можно большего числа людей об истине приносит свои плоды. Тонкс вынуждена была признать, что к концу объяснения Дамблдора она была заинтригована этой миссией, даже если бы хотела стать партнером Кингсли или Билла. Как только Дамблдор ушел — Ремус поспешно ушел вместе с ним — Тонкс оперлась локтями о стол и обхватила голову руками. - Я права, не так ли, что он не впал в маразм? - Спросила Тонкс. - Ты права, - сказал Северус. — Чего ты не учела, так это того, что Альбус Дамблдор был самым назойливым человеком во всей волшебной Британии, а возможно, и во всем волшебном мире, если подумать. Тонкс застонала. - Обойдемся без театральщины и приступим к выполнению этой чертовой миссии. - Я так и сделаю, - сказала она, поворачиваясь и сверкая глазами. — Мне просто нужно время, чтобы... - Закатить истерику? Скулить, как первогодка, которому отказали в метле? - Да. - Тонкс села и налила себе еще кофе. - А потом я пойду пожалуюсь своей маме, потому что она единственная слизеринка, которая по-настоящему пожалеет меня. Северус подвинул свою кружку к Тонкс и сказал: - Тогда она слизеринка, которая слишком долго находилась под влиянием Хаффлпаффца. Тонкс улыбнулась, наполняя его кружку. - Означает ли это, что я, в конце концов, заставлю тебя быть справедливым к факультетам, которые не являются слизеринскими? - Вряд ли, - ответил он с ухмылкой. Тонкс закатила глаза, когда Аберфорт опустился на стул, который освободил Дамблдор. - На какую глупость ты вызвалась на этот раз, девочка? - грубо спросил он. - На этот раз задание для меня поставил твой брат, - ответила Тонкс. Она глубоко вздохнула и тихо рассказала Аберфорту о предстоящем задании, нахмурившись, когда его плечи затряслись от нескрываемого веселья, пока она говорила. - Почему все это так чертовски забавно? - спросила она, не обращая внимания на то, что ее тон был близок к нытью, в котором Северус обвинял ее. - Потому что это очень похоже на Альбуса - вмешивается, куда не следует, - сказал Аберфорт. Тонкс посмотрела на Северуса, который лишь приподнял бровь, что, по ее мнению, означало "я же тебе говорил" по поводу вмешательства Дамблдора. Она сделала последний глоток кофе и встала, посмотрев на часы, чтобы убедиться, что собрание садоводческого клуба ее матери закончилось. Из-за нового задания у нее испортилось настроение, и она надеялась, что компания матери исправит его. - О, не расстраивайся, - сказал Аберфорт. - Ты не собираешься остаться перекусить? Это не похоже на то, что тебя не нужно кормить, когда ты здесь. Количество посетителей и тот факт, что она не хотела привлекать внимание к их столику, помешали Тонкс сделать Аберфорту грубый жест рукой. Вместо этого она сказала: - Я собираюсь навестить свою маму, которая проявит ко мне должное сочувствие и накормит. Не обращая внимания на смешки Аберфорта, Тонкс направилась к камину, радуясь, что ноги не подвели ее, и она преодолела это короткое расстояние без происшествий. Она решила не оглядываться на мужчин-предателей, которых оставляла позади, и назвала пункт назначения. Ее мать, несомненно, посочувствовала бы ей, даже если бы Тонкс не смогла рассказать ей подробности о предстоящей миссии. Появление Тонкс в родительской гостиной прошло не так гладко, как ее выход "Кабаньей головы". Шагнув на ковер, она столкнулась лицом к лицу с одной из маминых подруг, которая держала в руках небольшое растение в горшке. Тонкс схватилась за спинку одного из кресел, чтобы не упасть на спину, но не смогла вовремя выхватить волшебную палочку, чтобы не дать растению упасть на ковер ее матери. - Чертова педерастия, - сказала Тонкс, прежде чем смогла себя остановить. На ее мать, скорее всего, не произвели бы впечатления высказывания в присутствии кого-то из ее друзей по садоводческому клубу. - Извини, - сказала она, прежде чем присесть на корточки и с помощью палочки пересадить нежное растение. - Ты уже должна была понять, что твои слова меня не оскорбляют, дорогая. Тонкс резко встала, снова уронив цветок, и недоверчиво уставилась на свою соседку Эдит. Эдит Эббот решительно представилась Тонкс осенью, когда пожилая женщина заметила, как Люциус Малфой шныряет по квартире Тонкс. Эдит не только стала ее постоянной спутницей на чаепитиях по выходным, но и начала проводить с Грозным Глазом довольно много времени. - Нимфадора, я не ожидал тебя раньше времени. Голос матери прервал молчаливое разглядывание Тонкс Эдит, стоявшей в гостиной ее родителей. - С каких это пор ты состоишь в мамином садоводческом клубе? - С тех пор, как она пригласила меня, - с улыбкой ответила Эдит. - Я не получала от тебя вестей почти две недели, и ты не потрудилась открыть дверь. Я беспокоилась, поэтому написала твоей матери. - Я была занята, - проворчала Тонкс, снова пытаясь пересадить маленькое растение. - Занята тем, что избегает людей и работает волонтером в дополнительные смены? Это было правдой, и Тонкс не могла этого отрицать; она определенно избегала компании. Дополнительные смены в Министерстве и любая работа по охране Порядка, которая выпадала на ее долю, были тем, как она предпочитала проводить свое время в данный момент. Она даже зашла так далеко, что вызвалась добровольно участвовать в слежке, где она была напарницей Наземникуса. Она избегала не только общества Эдит, хотя эта мысль, вероятно, не принесла бы пожилым женщинам особого утешения. Тонкс избегала всех — Сириуса, своей лучшей подруги Люси, других женщин из Ордена, которая пригласила ее на очередной женский вечер. Тонкс подрезала поврежденную веточку, добавила в горшок немного воды из своей волшебной палочки и вернула его Эдит, намеренно избегая ее вопроса. - Вот, все в порядке. Не забывай, что Флиттерблум любит немного солнечного света. Эдит удивленно подняла брови. - Я бы не подумала, что при вашем уходе растение продержится больше нескольких дней. - Когда твой декан — профессор гербологии, ожидается, что ты будешь хорошо учиться в ее классе, - сказала Тонкс, не в силах оспорить мнение Эдит о ее навыках ведения домашнего хозяйства - они были в основном плачевными. - И вообще, разве не глупо устраивать собрание садоводческого клуба в январе? - Сегодняшнее собрание было посвящено созданию внутреннего сада, который украсит ваше пространство зимой, - сказала Андромеда, призывая плащ Эдит. Эдит передала Андромеде горшок, пока та надевала плащ. - Я обязательно должна предупредить Аластора, чтобы он внимательно посмотрел, прежде чем разнесет бедняжку на куски, потому что это так похоже на дьявольские силки. - Конечно, Грозный Глаз знает все, что нужно знать о вредном растении. Дьявольские силки ненавидят солнце, так что не забудь поставить ее на солнечное окно, - ответила Тонкс, нахмурившись в ответ на снисходительную улыбку Андромеды. - И если этого недостаточно, то тот факт, что оно не пытается задушить его, когда он рядом, должен быть подсказкой. - Совершенно верно, - с усмешкой согласилась Эдит, забирая у Андромеды Флиттерблум, прежде чем бросить щепотку летучего порошка в огонь, весело потрескивающий в камине. - А теперь мне пора, не хочу вас прерывать. - Эдит повернулась к Тонкс. - И я, конечно, не хочу, чтобы прошли долгие недели, не видя тебя снова. Нам нужно как можно скорее нормально поговорить. Несмотря на свое ужасное настроение, Тонкс не смогла сдержать улыбку на слова Эдит. Она, конечно, не оставила места для споров. - В последнее время у меня довольно свободные вечера, если я не работаю, - со вздохом сказала Тонкс. - Я загляну к тебе на чай позже на этой неделе. - Ужин, - возразила Эдит, указывая пальцем на Тонкс. - А на меньшее я не согласна. Тонкс и Андромеда попрощались с Эдит, Тонкс — не из тех, кто отказывается от еды, — пообещала как-нибудь вечером зайти поужинать. Андромеда поцеловала Тонкс в щеку и повела ее на кухню. - Пойдем. Там остались остатки от собрания, и я приготовлю свежий чай. Чай и мамина еда - это именно то, что имела в виду Тонкс, когда покидала "Кабанью голову". Она сидела за кухонным столом, расслабляясь в уютной обстановке кухни, пока ее мать рассказывала о том, как она пришла пригласить Эдит в свою группу, и как странно, что они никогда раньше не встречались, так как Андромеда была вовлечена в Женскую гильдию Министерства. Тонкс не была уверена, что ее вполне устраивает, что Эдит и ее мать могут ополчиться на нее. - Я полагаю, вы вдвоем сидели за чаем и обсуждали, какая я ужасная дура, что влюбилась в оборотня. Андромеда не растерялась от слов Тонкс. Вместо этого она продолжила наливать им обоим чай, села и сделала глоток. - Я полагаю, у твоего настроения есть причина? - Спросила Андромеда, ставя свою изящную чайную чашку обратно на блюдце. Тонкс на мгновение уставилась в свою чашку, а затем, сделав глоток, добавила: - Мне нужно было сегодня повидаться с Ремусом. - Хм, - ответила Андромеда. Ее уклончивый ответ заставил Тонкс поджать губы и раздраженно выдохнуть через нос. Только потому, что ее мать была слизеринкой, которая проявила бы сочувствие, не означало, что она не была бы, ну, в общем...Слизеринка по этому поводу. У нее была странная манера спокойно пить чай, сохраняя невозмутимый вид, пока Тонкс не смогла удержаться и не рассказала ей о том, что ее беспокоило. Не то чтобы Тонкс не нравилась тактика матери, на самом деле; по крайней мере, это дало ей несколько минут, чтобы собраться с мыслями. Она предпочитала слизеринские манеры своей матери тактике, скажем, Молли Уизли, которая, скорее всего, привяжет ее к стулу и будет допрашивать, пока она не проболтается. Это была еще одна причина, по которой она избегала штаб-квартиры во время каникул. - И я должна работать с ним в следующие выходные. - Тонкс замолчала и обхватила голову руками, прежде чем торопливо продолжить. - Ночная миссия, где я должна притвориться его чертовой женой, а еще лучше, я должна изображать из себя его новую чертову невесту и притворяться счастливой новобрачной, но все это чушь собачья. - Я понимаю. Тонкс посмотрела сквозь пальцы, как Андромеда делает глоток чая, прежде чем снова поставить чашку на место и пронзительно посмотреть на Тонкс. - А как себя чувствует Ремус? Тонкс вскинула голову. - Ремус? Что Ремус думает по этому поводу? Андромеда приподняла безукоризненно ухоженную бровь. - По любому поводу, дорогая. Не в силах понять, что ее мать интересуется чувствами Ремуса, Тонкс нахмурила брови и сказала: - Как Ремус... что это значит... Я думала, ты будешь на моей стороне! - Будь уверена, я всегда на твоей стороне, дорогой, - начала Андромеда. - Но я... в какой-то степени сочувствую тому, что пытается сделать Ремус. - Откуда ты знаешь, что он пытается сделать? Потому что я все еще пытаюсь понять это. Андромеда склонила голову набок и спросила: - А ты? - Мам, - простонала Тонкс. - Может, ты прекратишь свои слизеринские замашки и просто скажешь то, что хочешь сказать? - Ремус боится. - Он тебе это сказал, да? - Раздраженно спросила Тонкс. Андромеда проигнорировала насмешку Тонкс и продолжила. - И вместо того, чтобы постоянно беспокоиться о твоей безопасности, он решил держаться от тебя на расстоянии. Тонкс взяла свою кружку с дымящимся чаем и вдохнула, надеясь, что знакомый аромат любимого напитка ее матери смягчит ее раздражение. Но этого не произошло. Сделав глоток чая и глубоко вздохнув, она спросила: Это тебе сказали твои чайные листья? - Не говори глупостей, - сказала Андромеда, потянувшись через стол и нежно коснувшись пальцами подбородка Тонкс. Тонкс неохотно подняла глаза на мать. - Я знаю, потому что мы с твоим отцом были в похожей ситуации. Тонкс оттолкнула руку матери. - Папа разбил тебе сердце, так что ты понимаешь, что я чувствую? - Она не могла удержаться от того, чтобы не сказать, что это прозвучало совершенно неубедительно — из того немногого, что она слышала об ухаживаниях своих родителей, она считала, что Тед вряд ли разбил бы сердце ее матери. - Почему ты думаешь, что именно твой отец разбил мое сердце? Открыв рот от изумления, Тонкс уставилась на мать. - Твоя тетя только что вышла замуж за Родольфуса Лестрейнджа — я уверена, мне не нужно объяснять тебе, почему их союз заставил меня нервничать — твоя другая тетя, возможно, была помолвлена с Люциусом Малфоем, а пропаганда против магглорожденных была постоянной в кругу знакомых моей семьи. - Андромеда сделала паузу и подлила себе чаю, сделав глоток, прежде чем продолжить. - Я была так уверена, что поступаю правильно. Уверена, что твоему отцу было бы намного лучше. - И ты думаешь, Ремус так же думает? - Спросила Тонкс, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. - Что мне будет лучше без него? - Я знаю из достоверных источников, что именно так он и думает. Тонкс должна была знать, что Сириус поговорил бы с ее матерью. - Что он написал в своем письме? - спросила она с тяжелым вздохом. Андромеда улыбнулась, подняла свою волшебную палочку и вызвала сложенный лист пергамента, который проплыл через кухню из стопки аккуратно рассортированной почты под телефоном, который Тед настоял оставить в доме, чтобы иметь возможность разговаривать со своей семьей. - Дай мне убедиться, что я все правильно поняла, - сказала ее мать, разворачивая пергамент. - Ах да, Сириус хочет, чтобы ты знал, что его друг - "гребаный мерзавец, который не поймет ничего хорошего, даже если это ударит его по голове, как чертов бладжер". - Тонкс не смогла сдержать дрожащий смешок, который вырвался у ее матери, когда она произнесла слова, которые, вероятно, никогда раньше не слетали с ее губ. - Ты когда-нибудь за всю свою жизнь говорила "трахаться"? - Только сегодня, - ответила Андромеда, откладывая письмо в сторону, прежде чем сделать еще один изящный глоток чая. - Далее он говорит, что надеется, что вы "зададите ему жару". Какое—то время Тонкс молча потягивала чай, удивляясь тому, что, несмотря на то, что большую часть их разговора она вела себя как капризный подросток, слова матери по-прежнему были для нее источником утешения, даже если в глубине души она была раздражена, зная, что та права. Она подняла глаза и увидела, что ее мать спокойно доливает молоко в свою кружку, как будто у нее ничего не было на уме, и закатила глаза. - Поскольку вы с папой поженились и все такое, - начала Тонкс, - ты, должно быть, как-то это поняла. - Мы так и сделали — по крайней мере, твой отец так и сделал. Могу я предложить тебе использовать упрямую решимость Тонкс в своих интересах? Это был не первый раз, когда Тонкс называли упрямой, и решительность, безусловно, привела ее дальше, чем предсказывали скептики. Она допила чай и выпрямилась. - Как? Губы Андромеды изогнулись в том, что Тонкс приняла за торжествующую улыбку. - Ты могла бы начать с того, что стала его подругой. Тонкс нахмурилась. - У меня много друзей. - Да, но так ли это? - Спросила Андромеда. - Я уверена, что для человека, который за всю свою жизнь позволил себе так мало друзей, ваша дружба была бы по-настоящему ценной. — Он хочет, чтобы мы были друзьями, и я уверена, что он был бы рад сохранить это, - сказала Тонкс, покачав головой. - Он, кажется, вполне уверен в своем решении. - Когда-то я тоже была такой. В глазах матери мелькнул озорной огонек. Борясь между желанием спросить, как именно Тед заставил ее передумать, и нежеланием знать тревожные подробности о своих родителях, Тонкс молча обдумывала возможность дружбы с Ремусом. Это правда, что у него было мало друзей, и она не была против того, чтобы предложить ему свою дружбу, хотя и не призналась бы в этом Ремусу. Смирившись с планом возродить их роман через дружбу, Тонкс тяжело вздохнула и спросила: - Разве ты не говорила, что у тебя есть остатки еды? Андромеда встала из-за стола и поцеловала Тонкс в макушку. - Действительно, я так и сделала. . В конце недели Тонкс снова оказалась у двери на Гриммо-плейс, 12, на этот раз испытывая, по крайней мере, немного меньший страх при мысли о входе, хотя ситуация по-прежнему не радовала ее. Она бы предпочла простую разведывательную миссию той нелепой ситуации, в которую сейчас готовилась попасть. В знак протеста против Дамблдора Тонкс в настоящее время превратилась в женщину, которая вышла замуж позже, а не в молодую невесту: возрастные морщины на лице, седые волосы, собранные в пучок, бесформенные серые брюки и черный кардиган. Когда Тонкс вошла, в гостиной, к счастью, не было никого, кроме Ремуса и Сириуса. Сириус небрежно развалился в одном из кресел перед камином, вертя в пальцах волшебную палочку, а Ремус сидел на диване со стопкой пергамента на коленях. Оба мужчины подняли головы, когда она вошла, и Сириус разразился громким хохотом. Тонкс уперла руки в бока и подождала, пока смех Сириуса утихнет. - Тебе не нравится мой наряд? - На самом деле, я думаю, что это блестяще, - ответил он, все еще хихикая. - Хотя я не думаю, что Альбус имел в виду именно это. - Ну, он здесь не для того, чтобы убеждать меня в обратном, - сказала Тонкс, бросая свою дорожную сумку на диван и плюхаясь в кресло напротив кузена. - Прости, что разочаровал, - сказал Ремус, выглядя так, словно с трудом сдерживал улыбку, и сунул руку в карман выцветшего черного пиджака, который он носил вместо плаща. Он достал лист пергамента, который она, наклонившись вперед, выхватила у него из рук. Читая записку Дамблдора, Тонкс нахмурилась. В нем было четко указано, что небольшой отель типа "постель и завтрак", принимавший их в эти выходные, ожидал, что их гостями будет молодая пара, Марк и Холли Кеттлберн, оба только что закончили обучение, поэтому их семьи решили устроить им медовый месяц. Раздраженно вздохнув, Тонкс встала и бросила пергамент на кофейный столик. Она сосредоточенно закрыла глаза и сменила маскировку, распустив волосы длиной до плеч, которые были собраны в пучок, сменила цвет с серо-стального на черный и укоротила их до подбородка. Она достала волшебную палочку и преобразила свой строгий черный комплект twinset обратно в черную кожаную куртку в мотоциклетном стиле и облегающий черный джемпер, а серые брюки - в потертые черные джинсы. - Счастлив? - Спросила Тонкс, откидываясь на спинку стула. - Это, безусловно, гораздо лучше подходит для твоей роли, - сказал Ремус, складывая пергаменты у себя на коленях и убирая их в рюкзак. - Я не уверена, что мне нравится испытывать на себе довольно странное чувство юмора Дамблдора, — сказала Тонкс, снова беря в руки инструкции Дамблдора - независимо от того, насколько сильно ей не нравилась миссия, она никогда бы не стала саботировать ее, не зная необходимых деталей. - После стольких лет к нему привыкаешь, Ним... Тонкс оторвалась от изучения их ученичества. - Даже не смей! Ремус остановился и поджал губы. Он немного помолчал, а потом покачал головой и сказал: - Очень хорошо. Как мне тебя называть? - На выходные зови меня Холли, - сказала Тонкс, слегка встряхивая пергамент, полученный от Дамблдора. - После этого можешь называть меня Тонкс, как все остальные. - Северус - нет, - сказал Ремус, скрестив руки на груди. Тонкс уставилась на него, уловив нотки ревности в его словах. - Дамблдор тоже, но ты к нему не ревнуешь. - Я бы предпочел не называть тебя Тонкс, - тихо сказал Ремус. Она хотела сказать ему, что, если он перестанет быть полным придурком, он сможет называть ее как угодно. Вместо этого она позволила своему характеру взять верх. - Тогда, полагаю, мне придется привыкать отвечать на "привет, ты", когда ты обращаешься ко мне. Сириус, наблюдавший за их перепалкой, как зритель за теннисным матчем, закашлялся в тщетной попытке скрыть свое веселье. Ремус молча смотрел на нее несколько мгновений, прежде чем сказал: - Поскольку я предпочитаю "Тонкс" к "привет, ты", полагаю, ты победила. Откинувшись на спинку стула, Тонкс изо всех сил старалась убедить себя, что огорченное выражение лица Ремуса нисколько на нее не повлияло. Раздраженная тем, что инстинкт подсказывал ей, что нужно сказать что-нибудь, чтобы вызвать у него улыбку, она не отрывала взгляда от записей, лежащих перед ней. Дружба. Эта идея вызывала одновременно и надежду, и страх — надежду на то, что их дружба снова перерастет в нечто большее, и страх, что Ремус остановится на дружбе и не захочет ничего большего. Не в силах вынести чтение о Холли и Марке Кеттлбернах и их якобы счастливом союзе, Тонкс села, скомкала пергамент и бросила его в огонь. - Я буду готова, когда будешь готов и ты. - Наслаждайтесь своим медовым месяцем, - насмешливо произнес Сириус, развалившись в кресле. Ремус поднялся с дивана и закинул рюкзак на плечо. Тонкс проводила его взглядом, когда он медленно подошел к ней. Его губы изогнулись в улыбке, когда он протянул руку, что дало ей надежду на то, что их выходные не будут самыми долгими и мучительными за все время. - Готова, Холли? Тонкс схватила его за руку и позволила поднять себя на ноги. Она не смогла сдержать легкой улыбки от знакомого успокаивающего ощущения его длинных пальцев, обхвативших ее ладонь. - Готова, детка.