Звонок

      Я захожу в дом и сразу же мчусь на кухню. Здесь его нет. Проверяю гостиную — нет.       — Ураумэ! — кричу на весь дом.       В ответ я слышу тишину. Поднимаюсь на второй этаж, смотря под ноги и сталкиваюсь с кем-то лбами.       — Тэкэра, мать твою! Ты смотри куда идешь! — прошипел парень, потирая лоб ладонью.       — Прости, я звала тебя и...       — Я слышал, что ты орешь на весь дом, — перебивает он. — Что тебе?       — Давай мы лучше поговорим об этом в моей комнате, — мнусь с ноги на ногу, перебирая пальцами.       Ураумэ закатил глаза и мы пошли в комнату.       — Что за срочность? — интересуется он, пропуская меня внутрь и закрывая за собой дверь.       Я подхожу к кровати и сажусь на матрас, все еще нервничая после новой информации. Я боюсь что-то спрашивать у парня, вдруг он мне ничего не расскажет? А если он нажалуется Сукуне? Нет. Ураумэ не такой. Он мне помогает, и он единственный человек в этом доме, который хоть как-то заботится о моем психологическом и физическом здоровье.       Я все еще молчу, затерявшись в своих мыслях. Не могу ничего сказать, я как будто онемела. Страшно перед неизвестностью.       — Я хотела спросить на счет Сукуны... — пробубнила я, смотря на свои изувеченные пальцы.       — Погоди, — тормозит он мой поток речи и протягивает мне телефон.       — Что? Зачем он мне? — я пребываю в замешательстве. У меня есть телефон, правда, кроме номеров Сукуны и Ураумэ там ничего нет. Даже интернета нет!       — Открой вкладку "контакты" и поймешь, — парирует он.       Я беру телефон в руки и делаю как сказал Ураумэ. В миг мои глаза расширяются от шока, а брови хмурятся в непонимании. Я смотру на парня исподлобья, сжимая в руках телефон.       — Откуда у тебя ее номер?        — Когда Сукуна притащил тебя без сознания, то отдал мне твой телефон и сказал перепрошить его. Я удалил все контакты и сделал так, чтобы твой телефон был "чистым", но номер твоей матери я сохранил у себя, — объясняет парень.       Я все еще в недоумении. Мне что, нужно позвонить ей? И как он себе это представляет?       — Я даю тебе возможность услышать голос матери и сказать, что у тебя все в порядке, — от услышанного я хмыкаю. — Не говори ей, что с тобой случилось.       Я сглатываю, чувствуя тремор в конечностях. Я не знаю как отреагирует мама на мой звонок, спустя столько времени. Собрав последние силы в кулак, я нажимаю на вызов, преподношу телефон к уху и слышу длинные гудки.       — Алло? — звучит мамин голос.       — Алло, мам! Привет! Это я... Тэкэра, — запинаюсь в словах из-за нервов.       — Тэкэра?! Почему ты мне не звонила? Ты где вообще и что произошло? — засыпает она вопросами.       — У меня сломался телефон, — смотрю на Ураумэ. — Я звоню с телефона друга, да и времени не было позвонить, завал по учебе, — мельком улыбаюсь я, вспоминая прошлую жизнь.       — Не ври мне! — переходит она на крик. — Мне звонили из института и сказали, что ты взяла академический отпуск! Тэкэра, мы отправили тебя в Америку не для того, чтобы ты там прохлаждалась!       Я ковыряю заусенец на большом пальце, от чего он начинает кровоточить.       — Просто... Я вышла на подработку и совмещать было сложно.       — Подработка? Тебе не хватает стипендии?! — удивляется женщина.       — Не хватает, я покупала себе одежду, да и с подружками я хожу по кафе и мне было не удобно, когда платили за меня... — вру ей.       — Я не верю тебе, Тэкэра! — ее пыл бьет меня поддых. — Я изначально не хотела отправлять тебя в Америку, там полно бандитов и наркотрафик зашкаливает! Если ты подсела на наркотики...       Слова матери добивают меня и я ее перебиваю:       — Мам, я не подсела на наркотики! — срываюсь и чувствую, как покалывает нос, а глаза застилает пелена слез. — Я вышла на работу для себя и я ничего не употребляю!       — Зря я послушала твоего отца. Надо было оставлять тебя в Японии и не переживать! На кой черт тебе сдалась эта Америка?!       — Мам, мне нужно возвращать телефон другу, — продолжаю врать. — Пока, мам, я люблю вас с папой...       — Давай, берись за голову, иначе обратно в Японию поедешь! — она завершает разговор.       Отдаю телефон Ураумэ и держусь из последних сил, чтобы не захлебнуться в слезах. Мне так больно, она была моей последней надеждой, но ей все равно на меня. Если бы я ей рассказала, она бы спасла меня? Нет. Она придумает миллион отговорок и выставит виноватой меня. Я продолжаю ковырять заусенцы на пальцах и туплю взгляд в пол, стараясь не разрыдаться от некого предательства. Как же я хочу домой. Хочу обнять отца, хочу лечь в свою кровать и уснуть. Я устала. Я смертельно устала. Я больше не могу, я не вывезу еще одного дня. Я ломаюсь, трескаюсь, и мне противно от самой себя. Я ненавижу себя за все, что со мной происходит. Меня воротит от мысли, что когда приедет Сукуна, то он снова надругается надо мной.        — Тэкэра! — кричит парень.       Я снова возвращаюсь в реальность и смотрю на Ураумэ. Он злится. И тут мои нервы сдают назад: я начинаю плакать навзрыд, не могу остановиться и воздуха не хватает.        Ураумэ спохватывается и садится рядом, гладит по спине и утешает. Он это делает по причине того, чтобы я не сошла с ума раньше времени, но я уже стала сумасшедшей.       — Что она тебе сказала? — голос парня отдается эхом в голове.       — Все самое плохое... — отвечаю я, всхлипывая и вытирая слезы рукавом худи.       — Успокойся, все хорошо.        — Что... ты сказал? — я оборачиваюсь на него с выпученными глазами. — Все хорошо?! Ты издеваешься надо мной?! — кричу, — Что может быть хорошего? Меня похитили, насилуют каждыми днями и пичкали наркотиками! Если я не слушаюсь, то меня избивают до полусмерти! — я заливаюсь слезами пуще прежнего, — Мне поставили клеймо! Мать твою, клеймо! — отчеканиваю и роняю лицо в ладони, срывая голос от криков.       — Тэкэра, послушай. Просто веди себя хорошо и Сукуна будет чуточку добрее к тебе.       — А что еще мне сделать? — пробубнила я в ладони. — Может мне еще перед ним на четвереньки встать и на поводок себя приковать?! Как собака...       Ураумэ больше ничего не говорит, а я успокаиваюсь только через пол часа. Глаза красные, а лицо опухшее от слез.        — Ты хотела спросить о чем-то, — осторожно напоминает Ураумэ.       Я не буду расспрашивать его про Сукуну. Не сейчас. Еще одного нервного срыва я не переживу.       — Где я нахожусь? В какой стране?       — Ты все еще в Америке, но в другом штате.       В Америке?! Почему? Я настолько была шокирована, что не смогла узнать американскую речь? Настолько я испугалась?        — Принести тебе поесть?        — Нет. Меня тошнит от еды, — безэмоционально отвечаю.       — Я настолько плох в готовке?        Я прыскаю:       — Нет, меня уже давно тошнит от любой еды, да и от некоторых запахов бывает воротит.       — Погоди... — встревоженно говорит он, — Как давно тебя тошнит?        — Недели две.       — А месячные? Когда они у тебя были в последний раз?       Черт, месячные. Я не помню когда они были. Пытаюсь вспомнить, но не получается.       — Твою мать! Дело дрянь, — парень встает с кровати и выходит из комнаты.       Я не понимаю, что его так встревожило. Меня тошнит от нервов. Ведь так?       Ураумэ зашел в комнату спустя минуту и протянул мне продолговатую коробочку. Это тест на беременность? Нет! Этого не может быть.        — Ураумэ, я не...       — Бери этот сраный тест и делай! — выпаливает он, тыча коробочкой в лицо.       Я нервно сглатываю и беру тест.       — Но я не хочу... сейчас... в туалет... — смущенно пробубнила я, вжимаясь в матрас.       — Через не хочу.        Он не отстанет от меня. Я встаю с кровати и ухожу в ванную.        Спустя долгие минуты, я стою с трясущимися руками и держу тест-полоску. Слезы ручьем катятся по щекам от страха и безысходности. Я не могу дышать, не могу двигаться и говорить. Меня сковала паника. Я хочу провалиться сквозь землю, хочу стереть себе память и все забыть, к чертовой матери.       На тесте две полоски. Я беременна.