Часть 3

Дни тянутся неимоверно медленно. От этого хочется оставаться на кухне, закрытой на все замки, и выть от бессилия, слушая тупые грустные песни. Это все так по-детски. Так ненавистно Виолеттой, что она устает.   Устает от того, что сидит на шее у бедной Мишель, которая теряет всякую надежду на то, чтобы накормить подругу без её обряда «очищения». Все это напоминает замкнутый круг. Хочется сбежать.  Еще больше огорчает то, что в этом районе невозможно найти нормальную работу. Вообще никаких предложений. Это все огорчает настолько, что Малышенко плачет в ванной, стоя под горячей струей воды.  Но все же одно предложение есть. И Виолетте оно не нравится.  Работа в детском саду, с маленькими детьми. Это всегда пугало. Особенно Виолетту.  Она слишком безответственна для такой весьма ответственной работы. Так считала её мать, когда забирала из рук тринадцатилетней девочки собаку Майли. Названную так в честь любимой исполнительницы. И вспоминая эту историю, Ви понимает, что нет в мире вечной любви. Потому что Майли Сайрус она больше не любит.  На самом деле не знает толком свои музыкальные предпочтения. Знает только, что любит музыку, где через текст и мелодию передается вся жестокость настоящего. Вся суть жизни. И весь смысл человеческого существования. Это не всякая дрянь из тик тока.  Это тяжелый люкс.  Малышенко стоит на пустом балконе, выпивая свой кофе. В другой руке тлеющая сигарета, а за спиной пустая квартира. Все это кажется таким невозможным, что Ви забывает про собеседование, которое через три часа. Забывает про все свои проблемы, которые огромной армией собираются поглотить душу, тело Виолетты. Овладеть ей, как Кристина, словно эти проблемы завидовали такой власти.  Зависть убивает.  И Вилка это знает. Знает, продолжая завидовать половине мира. Это её также медленно убивает, как и скуренные сигареты, энергетики, кружки кофе. Как небо. И глаза Захаровой. Разве небо и её глаза не одно и то же? «Пора к психологу. Да, Малышенко, первая правильная мысль за эти четыре месяца. Движемся заебись!» — думается Виолетте, когда снова всплывают разные ассоциации. 

***

Март 2022.  Никаких проблем нет. Виолетта забыла свою бывшую девушку, проживая уже в другом городе. Татуированная лежит в объятиях любимой девушки, вдыхая аромат её золотых волос. Кровать стоит прямо напротив окна, что радует обеих. Они обе любят тишину и природу.  — Зай, а мы поедем ночью на машине кататься? — так тихо, чтобы не спугнуть. Чтобы Кристина точно была рядом и точно согласилась на такую опасную поездку, учитывая пару выпитых банок алкоголя.  Зеленые глазки поднимаются, пытаясь увидеть будущее. Будущий ответ и действия своей девушки.  — Конечно поедем, малыш. Куда ты хочешь?  И как бы странно это не звучало, Виолетта хочет туда, где будет Крис.  — К мосту хочу. Очень.  Краткий кивок и взгляд на часы. Захарова запомнила ответ своей девочки и обязательно сделает так, чтобы все получилось лучшим из лучших образов.  Слово Виолетты — закон.  Так было в начале их общения, так есть пока они лежат на кровати, слушая чужое сердцебиение и дыхание, так будет дальше. 

***

Слеза самостоятельно катится по бархатной коже, громко падая на подоконник. Но Ви сильная. Она не может плакать. Она выше этого.  Но не в этой ситуации.  Соленые слезки градом падают вниз, обжигая кожу, заставляя её краснеть. Руки рефлекторно закрывает рот и глаза, не показывают истину. Скрывают. Не дают снять маску жизнерадостного человека, но её так давно не надевали намерено, что уже сложно понимать, когда она пропадает.  Возможно, эта маска развеивается в присутствии Мишель и Киры. Им просто не плевать. По-крайней мере, они так говорят.  А можно ли им верить? Кира Медведева не внушает доверия, напротив, она отталкивает своим холодным взглядом. Это убивает так же медленно, как и сигареты на завтрак.  А что будет после смерти? Будет ли встреча с теми, кого ты уже забыл? Или с теми, кто никогда не выйдет из головы. Даже чтобы покурить не выйдет. А можно ли стать ангелом-хранителем? А если можно все же стать им, то как выбирать человека? Или выбирать нам не придется… Именно из-за этих мыслей хочется приблизить свой конец. Хочется узнать все ответа на свои вопросы и Всевышнего.  Можно ли там встретить смысл своей жизни? Конечно, она не узнает. Никогда.  — Ебать, блять, замечталась. Да вы философ нахуй, Виолетта Игоревна. Пиздануться можно.  Ожог от пепла сигареты прямо перед собеседованием — то, что надо. Особенно, когда устраиваешься в детский сад.  Сборы проходят так, как не проходили никогда. Таких сборов даже не было.  Хороший душ в уже привычной ванне, которая не так раздражает, как раньше. Жесткая мочалка сдирает бархатную, татуированную кожу, вызывая покраснения, что будут скрыты офисными брюками. Это все так невозможно. Невероятно.  Плотный тональный крем замазывает все изъяны кожи, включая тату. М-да, здравствуйте прыщи. Тонна косметики будет обеспечена. Конечно, если Виолетту возьмут на работу.  А если не возьмут? Значит будет пиздец.  Смотря в зеркало, хочется плакать. Она полностью голая. Выпирающие ребра и ключицы — больно смотреть. Это выглядит болезненно, но так желанно. Бледная кожа, которая выглядит неестественной из-за недостатка витамин. Каре. Каре, о котором Ви пожалела сразу, как отрезала, но стрижется так до сих пор. Кристина бы не оценила.  Поглаженная еще ранним утром одежда висит на вешалке, чтобы не помялась. Мишель постаралась. Это даже… Мило?  Малышенко не знает.  Рассматривает себя в рубашке и брюках. Усмехается, ведь похожа на школьницу. Ебанутую школьницу.  — Важная тетя идет на-а-а… Нахуй идет она. — сарказм. Шутки над собой у неё не отнять, легче ей рот зашить, чтобы не пиздела.  Дверь в квартиру открывается и чувствуется сразу древесный аромат вперемешку с сигаретами. Малышенко узнает Киру.  — Ты дома, черновик школьного бунтаря?  — Я чиста, как белый лист нахуй.  Виолетта выходит из комнаты, смотря на Медведеву, которая сегодня является личным водителем Виолетты.  — Мата поменьше и в целом на монашку катишь.  Кира улыбается уголками губ, чтобы ввести в заблуждение, но не знает, даже не догадывается, что Виолетте похуй.  — Я, блять, на нервах, а ты, работник сигаретного завода, только угнетаешь ситуацию.  Это же не ссора, да? Ну скажите же им, что ссориться в этот момент — говно затея.  — Что за говор, монашка испорченная? С детьми так же пиздеть будешь? — Я тебя уебу сейчас. Пиздак завали свой грязный.  И еще пара провокационных фраз, но хорошо, что без кулаков.  В машине уже сидят молча. Ехать надо на другой конец района.  — Смотри, детский дом, ой, блять, сад, он напротив монастыря. Тебя туда закинуть? Или по нужному маршруту едем? — да, Кира, ты умеешь поддержать, мы поняли.  — Ты сука, Кира. Шваль ебаная. — интересно, а на работе у Медведевой такой же лексикон? Или там уже она является монашкой. По мнению Виолетты — монахиней из фильма ужасов.