Нас свела сама судьба

      — Блять, — сквозь зубы прошипела Мичи. Кроме Наото, этого никто не услышал. Жених и невеста всё внимание уделяют приехавшим гостям. Кисаки дружески обнимает каждого, и Ханагаки подмечает, что первый раз в жизни видит его счастливым. Обычно он угрюмый. Друзья Тетты россыпью располагаются по всему залу, смешиваясь с обычными людьми, и Такемичи чувствует себя некомфортно. Видимо, из «нормальных» людей только она понимает, как здесь опасно.       — Наото, тебе не кажется, что здесь как-то… неуютно? — Девушка поворачивается к своему другу и брату невесты. Тот оглядывается по сторонам.       — Не кажется. — Тачибана-младший встаёт с места, жестом зазывая подругу пойти за ним. Такемичи встаёт и следует за парнем.       Останавливаются они у нелюдимого, самого дальнего уголка. Наото ещё раз с опаской оглядывается и только после этого полушёпотом решается заговорить:       — Что ты знаешь?       — Пока ничего — всего лишь подозрения. — Мичи решает приврать, не рассказывая о недавнем инциденте. Мало ли Наото на деле с ними заодно, и всё это — проверка?       — Тогда почему ты так решила?       — Э-э-э... да ты посмотри на них! Видно же, что рожи криминальные! А деньги... все эти деньги Кисаки, откуда у него их столько? Где он вообще работает?       — Он говорил, что является директором ювелирного магазина. — Что же, на самом деле это звучало убедительно. — Но я несильно этому верю. У меня тоже есть подозрения, но доказательств нет.       — А твой отец... он что думает?       — Он вместе с Хиной убеждает меня, что я всего лишь параною и всё нормально. Что Кисаки мне просто не нравится, вот и надумываю. Знаешь, я в какой-то момент и вправду начал так думать, но теперь… Черт, даже такая идиотка, как ты, поняла, что тут что-то нечисто. А Хина — нет.       — Хина опьянена такой магией, как любовь. А почему твой отец, опытный полицейский, потерял бдительность, я даже не знаю.       Разговор Мичи и Наото прерывает звон. Церемония началась, и им нужно было сесть на свои места.       К алтарю шли двое: Хина, держащая в одной руке букет цветов, другой — отца за локоть, и Кисаки, идущий рядом с невзрачным мужчиной. И Ханагаки не была уверена, приходился ли этот мужчина родственником Тетте.

***

      После акта бракосочетания празднование из ЗАГСа переместилось в соседний ресторан.       Такемичи успела уже выдуть несколько бокалов вина, которые стояли на банкетном столе. Сейчас все были увлечены конкурсами, в которых Мичи не изъявила желания участвовать, отчего теперь пьёт в одиночестве. Почти в одиночестве.       — Эй, конфетка, — доносится сзади, и Мичи поворачивается, видя перед собой высокого парня. Кажется, его звали Ханма.       С плеча Ханмы свисала лента, на которой было написано то же, что и у Ханагаки. Свидетель. Мичи удивилась тому, что этот парень был лучшим другом Тетты. Ибо Ханма был каким-то… странноватым. Вечно улыбался, частенько из него доносились смешки, да и в принципе он был чересчур гиперактивным. Такемичи думала, что у Кисаки такие же друзья, как он. Серьёзные и душные.       — М? — Мичи не отрывается от бокала с вином, короткими глотками продолжая пить.       — Ты знала, что обычно свидетель и свидетельница спят друг с другом?       — Такая же традиция, как и похищение невесты?       — Ну почти. — Ханма снова усмехается, а Мичи тяжко вздыхает. Даже не пытается как-то завуалировать свой намёк на перепихон.       Ханма садится рядом, закидывая свою руку девушке на плечо.       — Так что? Уединимся?       — Не думаю, что это хоро…       — Шуджи, свали. — Мичи и Ханма не замечают, как у стола, почти возле них, появляется Какучо. Он выглядит одновременно и смущённым, и сердитым. Наконец-то решился подойти, а то за весь вечер играть с ним в гляделки Ханагаки уже надоело.       — Какучо, я её первый заприметил.       — А я, кажется, сказал тебе свалить. — Какучо сжимает кулаки и медленно закипает.       — Ладно… — Ханма отступает, подняв ладони кверху, показав, что сдаётся. Он отступает, но не потому, что испугался, нет. Просто не хочет конфликтов между членами банды, между своей «семьёй». А найти другую девушку для быстрого секса в туалете не проблема.       Ханма идёт в сторону толпы, пока на его место садится Какучо, а Такемичи тянется к бутылке, чтобы налить себе ещё.       — А ты жесток со своими друзьями.       — Не друг он мне, — угрюмо отвечает Какосик. — А ты… ты что тут вообще забыла?       — Я? Я подружка невесты, так что у меня к тебе такой же вопрос.       — А я друг жениха.       — Ну вот, значит, сама судьба нас сводит. — Мичи отпивает пару глотков, пока Какучо не отбирает у неё бокал. Сначала недовольно смотря на уже поддатую Ханагаки, а после сам осушает его до дна.       Возможно, она была права, когда предположила, что судьба их сводит. Из колонок заиграла спокойная музыка, а тамада предлагает отдохнуть от конкурсов, заменяя их на танцы. Гости делятся по парочкам, и Мичи с Какучо в этот же момент смотрят друг другу в глаза.       — Потанцуем? — предлагает Ханагаки.       — Потанцуем, — соглашается юноша и встаёт из-за стола, протягивая девушке руку и помогая встать.       Они двигаются ближе к залу, к остальным. Щёки Мичи краснеют, а сама она расслабляется в хватке друга детства. Алкоголь окончательно дал в голову, и Такемичи прижимается ближе, соприкасаясь своим лбом с плечом парня. Наверно, ещё немного, и она уснёт.       Какучо же продолжает медленно двигаться. Он одновременно радуется и сердится. Сердится из-за того, что Ханагаки, словно нежданный снег посреди лета, объявилась в его жизни. А радуется тому, что сейчас она танцует и прижимается к нему, а не к какому-нибудь Ханме. Так спокойнее и безопаснее.       Какучо смотрит на остальные парочки: Кисаки естественно танцует с Хиной, Эмма же предпочла общество своего старшего брата, а Наото танцевал с миссис Тачибаной, пока мистер решил остаться в стороне и вместе с… Манджиро наблюдать за танцующими. Ханма, как и ожидалось, уже нашёл себе новую девицу и прямо сейчас, немного потанцевав, тащит её куда-то в сторону, подальше от людей.       — Мгх… Какосик... — шепчет Мичи и сильнее прижимается к парню. Поднимает голову, и теперь с его плечом соприкасается не её лоб, а нос. Ей очень хотелось, чтоб его руки прижимали девушку сильнее, а сама она так и тёрлась о подтянутое тело. Было непонятно, это всё алкоголь или то, что близости какой-либо у неё не было слишком давно. Скорее всего, эти два фактора смешались, и потому получается такая реакция.       — Мичи… — Какучо не знает, что ему делать. Он чувствует себя неловко. Надо бы её вразумить, оттолкнуть, но юноша всё никак не решался так сделать, а продолжал краснеть и медленно шататься из стороны в сторону, изображая танец.       Спасает его музыка, успевшая закончится, и Хина, которая подлетает к танцевавшей паре и берёт Мичи под локоть, уводя в сторону. Миссис Тачибане пришла идея сделать пару фотографий в ресторане, и, по мнению Хины, без свидетельницы — никуда. Кисаки поблизости нигде не было; наверно, он считает так же, и сейчас ищет Ханму.       Какучо же желает сейчас только одного — присесть. Сердце бешено стучалось, а красноватые щёки горели. Ханагаки уже ушла, но он до сих пор чувствовал прикосновение своих рук к её талии.       — Значит, не знакомы, да? — слышится сзади, и парень с опаской поворачивается. Возле него стоял Манджиро. Хоть он и казался безразличным, в его глазах виднелись искорки ярости. — Какосик.       Какучо передёрнуло, когда молодой Господин назвал его так. Блять, знал же, что ничего не скрыть, так зачем он во всё это вляпался?       — Майки… — Какучо называет Босса по псевдониму. — Я… я всё объясню.       — Сделай это как можно скорее. — Манджиро снова улыбается, но, как и тогда, Какучо не чувствует в этой улыбке ничего доброго и искреннего.       — А что тут у вас происходит? — Их разговор прерывают подошедшие Эмма и Изана. Какучо первый раз в жизни благодарен за то, что у Курокавы есть раздражающая способность появляться там, куда его не звали (судя по всему, у его братца такая же). Он знает, что разговора всё равно не избежать, но радуется тому, что его можно отсрочить, потому что теперь есть время всё обдумать.       — Пойдем тоже пофоткаемся. — Эмма тянет хмурого Манджиро за руку и отводит в сторону, и Какучо наконец-то садится за стол.       В этот раз и вправду наступил перерыв для отдыха. Такемичи после фотосессии снова сидела за столом и потягивала вино. Она хотела посидеть в компании Какучо, но тот её стал избегать. Стало немного грустно, а больше поговорить было не с кем; все были заняты чем-то своим, отчего девушка опять тянется к алкоголю.       Наверно, лучше бы она действительно провела остатки вечера именно так, а потом свалила бы домой на такси, но сраному тамаде взбрело в голову испортить спокойствие и отдых, собрав всех девушек в зале.       — А теперь — долгожданное! Невеста кидает букет.       Хина поворачивается спиной к собравшимся девушкам. Она прикрывает глаза, приподнимая букет цветов, который держала весь день. У Эммы и пары подруг Хины горели глаза. Тачибана замахивается, и букет летит прямиком в толпу. Между девушками начинается возня, но попытки каждой оказываются бесполезными.       Букет прилетает прямо в руки свидетельницы.