Часть 1

Наташа бежит, лавируя между спешащими в противоположную сторону людьми. Всё правильно, значит, монстр где-то там. В последнее время по Земле прошёл всплеск магических инициаций, и Фьюри то и дело отправлял их в тот или иной конец света, потому что компетентности местных служб не всегда хватало. Обычно в таких ситуациях она работала на пару с Вандой. Ванда отвечала за магическую часть, а Наташа — за сопутствующий ущерб, организацию эвакуации и всё остальное. В этот раз их пришлось разделить, потому что Алая ведьма слишком ослабла после предыдущего дела и находилась в медблоке Башни Мстителей. Стив, Баки, Тони и Питер очень некстати свалили в Асград. Беннер был где-то в Ваканде, она даже не знала, чем он там занимается. Поэтому у неё на подхвате были группа захвата и Сокол. Группа захвата организовывала эвакуацию, Сокол прикрывал её сверху. Бегущие люди орали в ужасе, но за последние полгода к этому она уже привыкла. Наташа натянула на лицо маску, чтобы защититься от пыли — вокруг дома неспокойно, как будто маленькие вихри закручиваются, вовлекая всё большее и большее количество пыли и мусора. Что-то назревало, и она не должна была дать этому чему-то прорваться. Она оглянулась, чтобы убедиться, что людей вокруг не осталось. Кинула Соколу по связи: «Вхожу» и вышибла дверь. Привычно отработала первые комнаты: — Чисто... чисто. Чисто. Дальняя комната. Спустись и прикрой. — Я у окна, жду команды. Из дальней комнаты раздался всхлип... судя по тембру, детский. Наташе почти снесло крышу, дети — её личный триггер и слабость, но она трижды вдохнула, напоминая себе, что должна сделать всё по протоколу для того, чтобы спасти заложников, поэтому должна оставаться хладнокровной, и только потом медленно открыла дверь, держа двумя руками кольт: — Я вхожу, — это она говорит уже не Соколу, а тому, кто находится внутри. Дверь со скрипом распахнулась... на стуле молча сидела девочка лет семи. В милом платьице и со следами слёз на глазах, глядя на неё загнанным зверем. Наташа оглядела комнату, чтобы убедиться, что в ней больше никого нет. Медленно стянула маску с подбородка, чтобы не напугать ребенка. — Здесь девочка школьного возраста, одна, — это в канал связи для Сокола. — Привет. Ты тут одна? — Романофф улыбнулась. — Да, — ответила ей девочка, — остальные сбежали. — А почему? — Наташа как будто случайно не убирала пистолет, говоря таким светским тоном, как будто они мило беседуют, встретившись на берегу моря. — Потому что я умею убивать глазами, — девочка вздохнула. — О, крутое умение, — подняла брови Чёрная Вдова в оценивающем жесте, — хотела бы я такое себе, полезное, в хозяйстве пригодится. — Тебе бы не понравилось, — убеждённо и грустно ответила девочка. — Почему? — Потому что люди захотели бы тебя убить. Вот как ты сейчас с пистолетом. Ты ведь хочешь меня убить? — сказанная детским голоском эта фраза заставляет Наташу вздрогнуть. — Нет, я совсем не хочу тебя убивать, малышка. Так что если ты не будешь пытаться убить меня... — она покачала головой, — мы договоримся. «Весьма оптимистично», — говорит Сокол по внутреннему каналу связи. — А люди хотели меня убить. Потому что я опасная. — А ты всегда такая была? — Романофф не двигалась, но судорожно искала способы продлить разговор, чтобы спокойно выяснить то, что нужно. — Нет. Это началось вчера. И я убила папу. Я не хотела. Но он был злой, и я испугалась, — она смотрит на Наташу с мольбой, как будто почувствовав в ней ту, что может услышать. — А что случилось потом? — А потом люди захотели меня убить. — И ты защищалась? — Я не специально, — девочка начинает тихонько плакать. — Тшш, малышка. Как тебя зовут? — Джинни, — всхлипнула девочка. — Джинни — очень красивое имя, — серьёзно сказала Наташа. — Давай так. Я сейчас медленно-медленно положу пистолет, и ты подойдёшь ко мне. Сама. Чтобы я тебя не испугала. А потом мы поедем к одному очень умному дяденьке, и он что-нибудь придумает. — И ты меня не убьёшь? — Джинни недоверчиво посмотрела на Чёрную Вдову. — Честное слово, малыш, я тебя не убью, — Наташа вложила в свой голос столько тепла, сколько могла. — Хорошо, — шмыгнула носом Джинни. А я смогу взять с собой Котю? — Котю? Это кошка? — растерянно уточнила Романофф. — Нет, это моя игрушка. Вон там, — девочка показывает ей за спину. — Конечно, Джинни, — Наташа не отрывает взгляда от малышки. Девочка очень серьёзно кивнула. Наташа медленно-медленно положила пистолет рядом с собой и протянула девочке руки. Джинни подбежала и уткнулась ей в живот. А потом Наташа почувствовала, как лицо девочки меняется, и в её тело упираются зубы... очень большие зубы. — Давай, — кричит она. Сокол ворвался, и она дважды ударила существо электрошокером, молниеносно разворачивая и защёлкивая наручники. Сокол стоял с широко расставленными ногами, держа пистолет двумя руками и направив его на кого-то с телом девочки и скалящейся мордой чудовища. — Как ты вообще догадалась? Я был почти уверен, что ты поймаешься. — Не спрашивай, — покачала головой Романофф. — Вообще-то я почти купилась. Но я привыкла доверять интуиции, а она просто орала. И твой комментарий помог. А ещё её попытка отвлечь моё внимание... тут она немножко переборщила. Существо оскалилось и зарычало. — Что мы делаем? — Как обычно, — пожала плечами Наташа, — везём Старку и Алой Ведьме, а они уже разбираются. Вообще-то, я практически уверена, что девочка здесь действительно пострадавшая сторона. И я очень надеюсь, что их смогут разделить. На обратной дороге в самолёте она в полусне размышляла о девочке. О том, что на минуту она подумала о том, как бы ей хотелось обнять её. Маленькую крошку, которая столкнулась с тем, что она может убивать людей и не очень может управлять этим. Она действительно практически поверила ей. Они передали существо Алой Ведьме. Ванда выспросила подробности, просканировала пойманную и задумчиво высказала гипотезу, что вероятность, что это два существа, действительно есть. В том плане, что она чувствовала две энергии. Поэтому это действительно могла оказаться тварь, которая вселялась в людей и превращала их в чудовищ, и одновременно девочка, у которой произошла магическая инициация, во время которой она не сразу научилась контролировать своё умение. Из-за такой драматической ситуации она осталась одна в сложных обстоятельствах, и уже этим воспользовалась тварь, название которой Ванда, кажется, когда-то знала, но надо было еще обновить информацию. Наташа почувствовала волнение: а вдруг действительно, эта девочка... она бы хотела, чтобы у неё всё было хорошо. Потому что она была только заложницей своего умения и ситуации. Она не выбирала это. Ведьма проницательно посмотрела на неё: — Я буду держать тебя в курсе. Если это действительно так, мы попробуем её спасти. Мне понадобится пара дней для диагностики... а вот если гипотеза подтвердится, времени понадобится больше. Прости, ничего не могу обещать, — в её голосе слышно сочувствие. Романофф ничего не оставалось, кроме как поблагодарить Ванду и спуститься вниз — попить кофе в общей гостиной и пойти отдыхать, поставив все волнения на паузу. Рано или поздно всё выяснится, а сейчас надо просто ждать. А это она умела. В гостиной как обычно шумела кофемашина, и она подумала, что, скорее всего, это Пеппер или Клинт. — Наташа? Как я рад тебя видеть. — Брюс? — она растерялась. — Откуда ты? — Я вернулся из Ваканды, буквально сегодня, — Беннер, как обычно, немного застенчиво улыбнулся и отвёл глаза. — У меня хорошие новости, — он просветлел лицом и глянул на неё буквально на секунду. — Шури удалось сделать моего Другого Парня управляемым. — Брюс, правда? Это же замечательно! — Наташа как-то автоматически потянулась обнять его, уже по дороге вспомнив, что Беннеру не всегда легко с такими взаимодействиями. Но он протянул руки ей навстречу, немного неловко обнимая её. — Расскажешь подробности? — они как-то не очень охотно отступили друг от друга. Но Наташе не хотелось слишком смущать его. — Знаешь, в Ваканде совершенно удивительная и одновременно очень непривычная наука, — заговорив о науке, Беннер, как обычно, оживился. — Дело в том, что она развивалась отдельно от европейской и с учётом весьма мистического мировоззрения. Поэтому основана на других принципах. Честно говоря, это был большой вызов для меня, как человека, выросшего на европейской научной традиции, — тут Беннер вдруг понял, что говорит очень увлечённо и достаточно громко и немножко осёкся. Наташа как всегда испытывала нежность, глядя на практически беззащитность этого большого учёного с его суперсилой, способной снести к чертям небольшой город. Она смотрела на него, прикусив губу, и слегка улыбаясь. Пусть между нами ничего не будет, — думает она. Лишь бы он был где-то рядом, чтобы можно было прийти и вот так посмотреть, как он. Послушать его волнительный рассказ, — он у него всегда получается волнительный. — Наташа, — Беннер берет её за руку, и это само по себе удивительное событие. Он держит её в своих руках, автоматически перебирая пальцы. — Да, Брюс? — Наташа, знаешь, я сегодня хочу сходить на один концерт. Фортепианный. Может быть ты... может быть у тебя будет время... он, кажется не может решиться закончить предложение вслух. — Я с радостью, — без сомнения говорит она. Наташа тысячу лет не слушала классическую музыку, которая может быть для неё триггерной в силу ее истории. Но сегодня, с Брюсом, она готова попробовать. И оказывается, если слушать современных композиторов, она может получить удовольствие от фортепианной музыки, которая раньше приводила её в ярость и тоску. А может быть дело в том, что рядом с ней сидит Брюс, который периодически, несколько неуверенно, как умеет только он, улыбается ей. Обратно они идут пешком по ночному городу и, не торопясь, говорят: Романофф осторожно рассказывает историю девочки, а Брюс рассказывает ей о природе, людях и науке Ваканды. И Наташа обращает внимание, что ему стало гораздо проще общаться. Нет, он не превратился в уверенного экстраверта. Но вместе с его стеснением и желанием спрятаться, которое она всегда чувствует в нём, она чувствует готовность говорить с ней. Как будто между ними разрушилась какая-то стена. И это так непривычно. Засыпая, она купается в тепле мыслей о девочке, воспоминаниях о музыке и том, как Беннер держит её за руку. Это был день, полный неопределённости, в котором ничего не было ясно — ни что будет с девочкой, ни как будет дальше складываться её общение с Брюсом. Но кажется, в нём было очень много надежды. И сегодня она впервые за долгое время позволяет себе помечтать.