Часть 102

Был день, жаркое среднеазиатское солнце светило над столичными улочками таджикской столицы. С момента окончания трагических событий прошло несколько месяцев. Вторжение радикальных фундаменталистов оставило серьёзные шрамы на теле города, то и дело на домах виднелись следы от рикошета пуль и осколков, или вовсе на переулках чернели остовы уничтоженных зданий. Вместе с тем, несмотря на внешние «уродства», за это время в городе достаточно многое изменилось. В первую очередь, конечно же, были восстановлены порядок и тишина, по улицам города без страха и волнения на лицах шли местные граждане, на дорогах спокойно передвигались и гудели старенькие автомобили. Это стало возможным лишь с привлечением внешних сил, а конкретно ресурсов экспедиционного корпуса федеральных войск в этом районе. Благодаря этому, кстати говоря, в первую очередь были остановлены погромы, которым подвергались представители некоренного населения. Ранее происходившие здесь погромы и акты массового насилия в основной своей массе вовсе и не пресекались уже дряхлевшей советской бюрократией. Так что первые дни после окончания конфликта были самые тяжёлые, после небольшого затишья местные радикалы, давно привыкшие к своей безнаказанности и слепоте закона к их деяниям, без особых затей, фактически на глазах у федеральных войск, начали громить дома инородцев, то есть в основном немцев, русских, украинцев, белорусов (надо отметить, что разницы между тремя наименованиями радикалы не видели, поэтому всех называли презрительно «руси»), также доставалось азербайджанцам, армянам, татарам и прочим людям, которые не имели родственников и защиты в виде какого-либо из крупных кланов города или страны. Причём доставалось и обрусевшим таджикам, а таких было немало, особенно в богатом городе Душанбе. Те объявлялись предателями народа и тоже подвергались гонениям. Дошло до того, что нескольких таджиков, прилюдно возмутившихся такому бесстыдству, ночью убили, сожгли вместе с семьями в домах. Причём радикалы, проводившие все эти экзекуции, до недавнего времени считались союзниками федеральных сил в этом регионе, так называемые «юрчики». Но за какие-то считанные дни они грозили стать большей угрозой для стабильности региона, чем их недавние соперники, сторонники радикального ислама, так называемые «вовчики», слово, каким-то странным образом мутировавшее от слова «ваххабит». Первое время федеральные войска под командованием свежеиспеченного генерала Буданова, назначенного Электроградом в силу проявленных исключительных управленческих способностей, ограничивались предупреждениями и патрулями уязвимых районов, чаще всего подвергавшихся атакам. Но после того как радикалы начали убивать уже лояльных России таджиков, генерал, не дожидаясь приказа сверху, начал действовать, причём очень основательно. По крайней мере, так казалось с первого взгляда. По приказу генерала все люди с огнестрельным оружием, помимо представителей федеральных войск, начинали считаться комбатантами. То есть по ним разрешалось открывать огонь на поражение. Уже через несколько часов по всему городу валялись сотни уничтоженных боевиков, и ни одного погибшего бойца со стороны федеральных войск. Дальше дело пошло бодрее, остальные сдались сами, увидев разорванные трупы своих товарищей, они предпочли сдаться. Ведь изначально им обещали лёгкую наживу и красивых русских, татарских, армянских женщин в придачу, воевать же с русскими солдатами — это был перебор. За первые сутки пленных было порядка тридцати тысяч. Впоследствии, несмотря на жалобы и стенания родственников и близких, которые сами же и благословляли своих сынов на убийство неверных, все молодые подонки до единого были отправлены на пожизненные работы, прямиком на северные стройки Федерации. В конечном итоге ни один из них больше не увидит родных краёв. Дальше действия начали координироваться со столицей. Электроград, увидев подобное развитие событий, отреагировал очень странно. Они выступили с жестоким осуждением… агрессии таджикских радикалов. По всему миру, вернее, до куда могла дотянуться федеральная пропаганда и дипломатия, усиленно подавался положительный образ русских солдат. И это срабатывало, в большей части Азии до событий, происходивших здесь, не было дела. Да и в Европе, в общем-то, тоже, разве что парочка правозащитных организаций выпустили свои заявления с осуждением произвола русских войск. Но после смерти нескольких учредителей в случайных автомобильных катастрофах и эти организации нашли занятия поинтереснее. Все в основном с разинутыми ртами следили за разгоравшимся тогда конфликтом в Англии. Труднее было всё уладить с мусульманскими странами. Хотя и тут было парочку тузов в рукаве. Например, все еще, всем назло, жил и здравствовал Мохаммад Наджибулла, правитель светского Афганистана. В последние годы сильно ослабший из-за снижения поставок оружия сначала из Советского Союза, а потом из ельцинской России, которая довела количество поставок до минимума. Но несмотря на это, непотопляемый Мохаммед всё ещё умудрялся держать юг страны, уступив радикалам лишь северные провинции. Что, в общем-то, и стало причиной вторжения радикалов в Таджикистан, у них был тупо доступ к границе. Федеральные функционеры сразу начали исправлять этот недочёт, тут же увеличили поставки боеприпасов на территорию Афганистана и начали отправлять военных инструкторов, как раз в Узбекистане дислоцировалась база специальных войск под командованием полковника Клочкова, получив распоряжение из Новосибирска, они отправились на юг, делалось это, конечно же, не бесплатно, а за ресурсные концессии, доступ к внутреннему рынку для русских компаний и прочие ништяки для северного соседа. Это было весьма выгодно, учитывая, что на начало девяностых благодаря усилиям Наджибуллы большое советское наследство в виде адекватной экономики ещё функционировала, причём вполне успешно. Так что благодаря этому ходу у Российской Федерации тут же сложился неоднозначный образ в исламском мире. Стало очевидно, что русские не были жёсткими врагами мусульман. Да, они били мусульманских радикалов, но в то же время они били их с другими умеренными мусульманами. И если честно признаться, радикалов опасались и сами мусульманские правители, особенно пытавшиеся строить светские режимы. Например, Сирия, Египет, Ирак, Ливия, Тунис, Алжир и многие прочие. Их элиты, какие более демократичные, как в Сирии, или более деспотичные, как в Ираке, всегда видели в религиозных фанатиках угрозу своей власти, своему господству. Так что ничего удивительного, что многие голоса из этих стран начали говорить о том, что не всё так однозначно. Плюс к этому экономическое сотрудничество с северным соседом сулило много плюсов, один из которых — это дешёвое, но качественное оружие. Все ещё помнили советские поставки и советскую же экономическую помощь. В конце концов, деньги и безопасность сильно перевешивали судьбу нескольких оборванцев. Многие страны смотрели на этот конфликт сквозь пальцы. Плюс поработали федеральные агенты влияния, старые советские послы, русские агенты влияния, боевые группы инфильтраторов активно влияли на формирование общественного мнения, затыкая неугодных и возвышая тех, кто нужен. Отдельно получилось договориться с Иранской теократией, мы начали с ними переговоры о предоставлении им некоторых ракетных технологий. Это само собой сняло все вопросы иранской стороны. Ирану были позарез нужны подобные технологии, так что своих говорунов они быстро заткнули. Но на этом успехи заканчивались. Турецкая республика и страны арабского полуострова были настроены более решительно, и слова наших дипломатов не возымели никакого эффекта. Разве что в Саудовской Аравии удалось наладить подпольные контакты с представителями нескольких крупных кланов, оппозиционно настроенных к правящей династии. В Турции же мы восстановили связи с курдским просоветским подпольем, по старой памяти они отнеслись к нам с большим доверием. Из-за развала Советского Союза им пришлось уйти в глубокое подполье, и головы они поднимали только сейчас. В будущем эти две карты будут разыграны в ближневосточной схеме. Помимо этого, после нескольких недель такого развития событий были проведены переговоры с Наджибуллой, был подписан ряд важнейших документов в экономической и военной сферах. В частности, Федерация восстанавливала военное присутствие на территории Афганистана, пока только на крупнейшем военном аэродроме Баграм. Русские лётчики будут оказывать воздушную поддержку местным вооруженным силам. Также была проведена отдельная встреча военных двух стран, на ней было решено давить на радикалов с двух направлений, севера и юга. Раздавить их своеобразными клещами. Параллельно с этим проходили тайные переговоры по поводу борьбы с афганским наркотрафиком. На них сразу федеральными чиновниками была предложена формула «Не можешь победить, возглавь». Легче было не бороться с наркомафией, тратя горы денег на это, а самим взять под контроль всю сферу торговли смертью, чтобы затем с помощью мягких мер направлять ее развитие в более адекватное русло. Отнять те деньги, которые могла заработать организованная преступность, и направить на что-то более полезное. Правительство Афганистана, увидев цифры предполагаемых доходов, без особых проблем согласилось на предложение российских представителей. Исламской демократии были очень нужны деньги на восстановление инфраструктуры и для приведения страны в норму. Основной трафик было решено направить в Западную Европу, а в дальнейшем с увеличением оборотов — на территорию Северной Америки. Для начала федеральные закупщики начали скупать весь опиум-сырец на подконтрольных афганским властям территориях по завышенным ценам, сбивая предложение всех своих оппонентов. В конечном итоге это было нужно для того, чтобы разорить остальных конкурентов и элементарно лишить их доступа к основному сырью. То же самое, кстати, федералы проводили и в Таджикистане. Затем в ряде городов южного Афганистана были развернуты лаборатории по производству качественных полусинтетических опиатов. Лаборатории охранялись лучше, чем военные объекты, все они работали под патронажем федерального правительства. И поскольку в распоряжении у русских были продвинутые технологии, далеко опережавшие все свои земные аналоги, им удалось вывести вещество с необычными свойствами, сразу прозванное за это «антинаркотик». Дело в том, что активная формула удивительным образом благодаря своему влиянию на рецепторы человека через некоторое время избавляла от любой медикаментозной зависимости, восстанавливала организм от последствий употребления и создавала иммунитет от других наркотических препаратов, но взамен у человека появлялась ещё более сильная зависимость от «антинаркотика». Цена нового вещества была высокой, но из-за своих заявленных свойств оно начало пользоваться бешеным спросом. Дистрибьюцией отдельными партиями занимались также в России и ряде постсоветских республик. В основном правительство пыталось поставить на иглу уголовных авторитетов и прочих лидеров преступных синдикатов. Доходило до того, что дозы ставили насильно в тюрьмах и следственных изоляторах. Впрочем, вещество славилось и тем, что вызывало удовольствие, эйфорию, кайф и прочие характерные эффекты, вызываемые при употреблении наркотических веществ, причём так называемый «приход» был в разы качественнее и длительнее, так что по большей части люди с деньгами сами охотно начинали употреблять этот наркотик. Долгое время уголовники по большей части не видели большой опасности в новом веществе, так что через полгода уже четверть авторитетов и влиятельных уголовников были на игле. Со временем федеральные дистрибьюторы под прикрытием начинали продавать таким людям более жёсткие формулы, усиливая и без того сильную зависимость. В конечном итоге к ним через продавцов выходили федеральные агенты и без особых проблем вербовали их в обмен на неограниченный доступ к «антинаркотику» в любое время и в любых количествах. Приличная часть организованных преступных группировок теперь действовала под дудку секретных служб. И они теперь занимались распространением нового вещества на территории постсоветского пространства, в основном в среде заядлых наркоманов и уголовников. Новых людей в зависимость завлекать было запрещено под страхом смерти. Тем более на весь бывший Советский Союз было несколько миллионов наркоманов, и без привлечения новых пользователей рынок был огромен. Впоследствии разрозненные группировки объединились в единый синдикат, прозванный в узких кругах братством наркоманов или гашишинами. Новая сила росла, усиливалась и богатела, выжимая других конкурентов со своими наркотиками. А дальше, с освоением рынков Восточной Европы, доходы взлетят до небес, и в какой-то момент братство будет зарабатывать больше некоторых восточноевропейских стран. Из-за этого дошло до того, что между братством и старым уголовным миром постсоветского пространства вспыхнет невидимая война, которая продлится почти целое десятилетие и впоследствии сильно повлияет на облик страны. А пока, пока конфликт только разгорался. Всё только начиналось, и над улицами Душанбе светило жаркое среднеазиатское солнце. События в Таджикистане только яснее показывали, что это был изначальный план федеральных властей и действия генерала Буданова были изначально спланированы. Один ловкий тычок, и расклад в целом макрорегионе и огромной отрасли сильно поменялся. Изменения ощущали все. Причём ярче всего перемены отразились на самом Таджикистане и на его жителях. Например, Пётр, обычный русский мужик, отдыхал в чайной после долгого рейса по загородным фермам. Он работал на одной из новых распределительных станций, которая скупала у местного населения в огромных количествах опиум-сырец. Причём в таких огромных объёмах, что фермы буквально работали на износ. Из-за этого даже Душанбе резко опустел. Обычно забитый множеством безработных людей, теперь он был от них освобождён. Потому что неожиданно в деревнях и маленьких городках появилось очень много работы, связанной с сельским хозяйством, к тому же платили там довольно прилично, местами больше, чем в столице. К тому же, с легкой руки правительства, все знали, что к этому значительные усилия приложили местные кланы и большие семьи. Россия позволяла им зарабатывать большие деньги, большие, конечно, для кланов, но эти деньги они могли многое себе позволить. Например, они нанимали русских подрядчиков для постройки дорог у себя, линий электропередач, небольших электростанций, колодцев и прочих полезных в их ситуации вещей. Платили кровно заработанными. Кажется, такой подход был более предпочтительным, потому что кланы с особым рвением охраняли построенное, так как были затрачены их собственные деньги. Всяким вандалам были не рады. Было очевидно, что Россия уже не будет бесплатно вкладывать свои силы и ресурсы в развитие южных окраин. Теперь местные были относительно независимы. Ничего удивительного, что кланы начали пристраивать к работе всех свободных людей, а учитывая, что родственные связи здесь были крепче прочих, работать шли под присмотром старших родственников. Также на волне такого энтузиазма под влиянием и сильным давлением федеральных функционеров большинство наследников крупных кланов были отправлены на учебу, а затем на службу в армию Российской Федерации. Хороший способ формирования иностранных элит, лояльных к твоей стране. Благо за это тоже заставляли платить, но большинство кланов не было против. Бывало, памирцы ворчали, но и они тоже собирали денег и отправляли своих отпрысков в Россию. Пётр вздохнул и, допив чай из пиалы, наливал себе вторую порцию. Как же всё изменилось за довольно короткий срок. Причём в лучшую сторону. Всего полгода назад в его родном городе всё катилось под откос, а сейчас Душанбе был совершенно другим. Значительно поменялся национальный состав. Из-за того, что множество таджиков уехало в сельскую местность на заработки, а не таджикское население, наоборот, осталось в городе. Большая часть города теперь была условно русской. Все милиционеры и военные в городе, в основном, тоже были русские либо татары. Местный генерал-губернатор Буданов не обманывал себя и других по поводу лояльности нынешних таджикских военных и служителей закона, так что большинство из них было уволено и отправлено копать грядки на фермы, в родные села и города. Те, кто имел определенный военный опыт, мог отправиться на военную службу в афганскую армию, благо в армии Наджибуллы было достаточно таджиков и пуштунов. Так что в столице за порядком следила русская армия и русская милиция, в провинции тоже были русские военные и русская комендатура, следившая за порядком при непосредственной поддержке местных кланов. Такая схема хорошо работала в данных реалиях. В столице и ряде крупных городов был восстановлен железный порядок, а в провинции стабильность держали кланы. Они теперь зарабатывали деньги, так что лишняя нестабильность им была не нужна. Напротив, была заинтересованность в цементировании ситуации и сохранении порядка. Уже через месяц в республике все стало тихо и спокойно, как будто и не было всего того бардака, который творился совсем недавно. Наоборот, все работали, все были заняты делом. Через какое-то время у кланов скопились деньги, и по всей республике начались стройки, инициированные старейшинами кланов. Строили русские строительные фирмы, в основном объекты инфраструктуры, жилые здания, фабрики и заводы. Всё на деньги местных. С какого-то момента также стали массово появляться русские фирмы с товарами широкого потребления: дешевые магнитофоны, телевизоры, радиоприемники, мотоциклы, одежда и прочее фактически «затопили» всю страну. Причем с очень низкими ценами. Сразу было видно, что русские молодые компании, в основном из Электрограда, заключили картельный сговор друг с другом и безбожно демпинговали цены. За считанные недели это убило легкую промышленность Таджикистана, которая только поднималась на фоне экономического роста. Теперь местный рынок был завален всем русским, и местный же рынок обеспечивал русскую промышленность ценным сырьем. В общем, таким вот незаметным образом местные не заметили, как вступили одновременно в эпоху величайшего экономического роста и величайшей экономической эксплуатации. Причем нечто подобное творилось во всех среднеазиатских республиках, просто в силу своего политического и географического положения Таджикистан был самым ярким примером.