Глава 1. Вечер откровений

Юля Пчелкина привыкла засиживаться до позднего вечера, работая за ноутбуком над новым роликом. И этот день не стал исключением. Время уже близилось к часу ночи, глаза начали слипаться все сильнее, а голову пронзила боль от усталости. Девушка все-таки решила отложить ноутбук и приготовиться ко сну. Как можно быстрее приняв душ и сделав все необходимые ванные процедуры, Юля расправила кровать и вновь кинула взгляд на часы около кровати. 1:27 Она села на кровать, устало вздыхая. После событий, произошедших с Игорем во время поисков Призрака, он всегда приходил поздно, но каждый раз Юля все равно волновалась. Первое время после того как они съехались ей вообще казалось, что он стал ее намеренно избегать — уходил рано, приходил поздно. Вскоре она сложила два и два, и поняла, что так Гром пытается спрятаться от собственных чувств — работает, работает и еще раз работает. Никаких отрицательных чувств к ней у него нет. Юлю расстраивает то, что он не обсуждает с ней его поздние приходы. Как-то она даже решила подкараулить его, но он умудрился прийти еще позже. Такое произошло несколько раз. Так же она пыталась поймать его утром, но он откупался какими то дежурными фразами о том, что ему пора бежать на работу и что все у него нормально. Девушка не хотела липнуть к нему, как жвачка к волосам, с этими допросами, но и оставлять его так — вечно одного, наедине с горем и болью, которые навряд ли ушли по щелчку пальцев после похорон Прокопенко. Хотелось хотя бы спать с ним в одной постели, а не как последний месяц — приходя с работы, Гром просто заваливался на диван. Они два любящих друг друга человека, живущих с недавнего времени вместе, а ощущение, что они лишь соседи в общежитие. Ещё раз прокрутив все это у себя в голове, девушка оставила в гостиной включенной лампу и легла спать. Сил уже ни на что не было. Игорь зашёл в квартиру и сразу бросил взгляд на часы, горящие неподалеку. 2:43 Он как всегда пришел поздно, Юлька наверняка уже давно спит. Даже при том, что ложится не рано. Гром вздохнул, оставил верхнюю одежду в коридоре и прошел в гостиную, где горела лампа. Юля всегда оставляла включенным небольшой светильник, когда ложилась спать, пока Игоря ещё не было. Мужчина снял с себя несчастную белую футболку, которая сегодня прошла через ад на земле — Игорю пришлось из окна выпрыгнуть прямо на мусорные баки, дабы догнать одного человечка, которого последнее время активно разыскивали. Уже сняв футболку, и смотря на себя в зеркало в ванной комнате, Игорь заметил порез на боку. Кровь ещё сочилась из раны, но не сильно. На лице тоже красовались шрамики, но не такие значимые. Он посмотрел на футболку, и, как и ожидал, увидел на ней красное пятно. Боль резко вернулась к нему, когда он обратил внимание на рану. Гром задумался. Видимо, он порезался о мусорный бак, а кожаная куртка прикрыла раненное место. На адреналине он не почувствовал сильной боли, а пока писал отчёты в отделение рана сама перестала доставлять дискомфорт. Сейчас же он увидел ее, и, конечно же, стало больно. Закон подлости. Футболка отправилась в корзину с грязным бельем, а Игорь решил принять душ, так как последнее время делал это не очень часто. Себя он заверил, что главное, чтоб Юлька не заметила его в таком виде. Что прекрасно получалось весь этот месяц. Под напором воды Игорю удалось немного улучшить состояние пореза, но обработать его все же надо будет. Гром устало вздохнул и вышел из ванной. Он надел только домашние штаны, так как пачкать ещё одну футболку своей кровью не хотелось. За пределами ванны ему стало холодновато. Весна была не особо теплой, и отопление в квартире не всегда спасало — даже в такой хорошей как у Юли. Игорь жил у Юли не так уж давно, так что о местонахождении какого-нибудь подобия аптечки догадаться не мог. А ранее она просто не была нужна. Хоть он и получал какие то ранения, но всегда перебинтовывал их на работе, чтобы не пугать девушку. Да и настолько сильных порезов у него давно не было — кожа рассекалась от бока до пресса. Первым делом Гром обыскал всевозможные полки и тумбы в гостиной. Оставшись ни с чем, он осмотрел пару ящиков в коридоре, но и там было пусто. Квартира была небольшая, так что оставалось порыться на кухне, так как в ванной он уже поискал, а в спальне сейчас спала Юля. Искать аптечку в комнате, где девушка записывала свои видео, смысла он не видел, ведь там по большей части были только вещи для съемок. На кухни было больше всяких ящиков, полок и шкафчиков, поэтому в какой то момент Игорю все уже настолько осточертело, что он с силой захлопнул дверцу кухонного гарнитура. Дискомфорт от раны и неудавшиеся попытки от него избавиться ударили Грому в голову, отчего все неприятные мысли вылезли наружу. Смерть Фёдора Ивановича, долгий и ужасный суд и другое нахлынуло на него. Желание рвать и метать усилилось, и мужчина, не подумав, ударил кулаком на столешнице. Кухонный гарнитур весь задрожал, но, к счастью, это было единственное, что он сделал. Игорь тяжело задышал, впиваясь руками в ту же столешницу. Юлю разбудило громыхание где-то в квартире. Девушка, еле разлепив глаза, прищурилась, чтобы увидеть время на часах. 3:22 Она зевнула, не обрадовавшись позднему часу. Юля вылезла из-под одеяла и, опустив ноги на холодный пол, немного поежилась. Даже в холодные дни она предпочитала спать в футболке и коротких домашних шортах, так что скрестив руки на груди, чтобы согреться, девушка вышла из комнаты. От спальни до кухни ее отделяла лишь гостиная, так что преодолев это расстояние за несколько шагов, Юля оказалась на пороге кухни. У столешницы стоял напряжённый Игорь, отчего то неловко смотрящий на нее. — Игорь? Милый, что случилось? — она подошла к Грому и коснулась его плеча. Тот мимолётно расслабился от ее прикосновения. Юля хотела развернуть его к себе лицом и обнять, но мужчина не поддался. — Я не могу найти аптечку, — пожаловался он. — Что-то случилось? — забеспокоилась она, тут же принявшись рассматривать его тело на наличие ран и ушибов. Игорь молча повернулся к ней и опустил взгляд, указывая на порез. — Господи, Игорь, — Юля потянула руку к ране, но быстро опомнилась и убрала ее, — Ты совсем о себе не думаешь? — Не волнуйся — всего лишь порез, — объяснил Гром, но девушка уже, кажется, и не слушала. Она была и зла, и испугана одновременно. Такое небрежное отношение Игоря к своему здоровью не на шутку ее волновало. — У тебя же кровь все ещё течет, — перепугалась Юля, уже убегая в спальню за аптечкой, которая стояла у нее в тумбе у окна. — Да тут ничего такого, Юль, — пытался убедить ее Игорь. — Когда ты пришел? Почему сразу меня не разбудил? — возмущалась девушка, забегая на кухню с небольшой коробкой в руках. — Я думал, что я в том возрасте, когда сам смогу обработать себе рану, — чуть усмехнулся он, наблюдая за тем, как Юля достает какие то бутылки из коробки. — Видимо, все-таки нет, — она достала ватку и смочила ее нужным раствором, — Дай обработаю. По лучше разглядев его лицо, она заметила и на нем шрамы. Юля обхватила ладонями его голову и принялась рассматривать. Вода с его мокрых волос капала ей на руки. — Еще и рожу тебе разукрасили, — покачала головой она, продолжая обрабатывать шрамы. — Да я сам, Юль, не парься, — Игорь хотел забрать у нее ватку, но девушка ловко увернулась. — Садись, — Пчелкина подвинула стул, поворачивая его к мужчине. — Юль… — Игорь. Гром послушно сел на стул, чуть скривившись от боли в боку, когда согнулся. — Выпрямись, — вздохнула Юля. — Юль, ну… Девушка надавила ему на спину, заставив ее выпрямить. Затем она приложила ватку к его ране, и тот слегка зашипел от неожиданного дискомфорта. — Если ещё раз придёшь в таком состоянии, и даже не разбудишь меня… — Я сам заметил не сразу, только когда пошел в душ. — Ты целый день так ходил что ли? — изумилась она, проходясь ваткой по всему порезу. — Вечером гонялся за каким то типом, видимо тогда и задело… — А до трёх часов ночи ты отчёт писал? — Юля заменила ватку на новую, смочив ее все тем же раствором. — Знаешь же, у меня с этими отчётами, как у тебя день без телефона — полная несовместимость. Пчелкина все же усмехнулась, продолжая аккуратно водить ваткой по ране. Кровь почти перестала сочится, но пока не до конца. Когда Юля убрала ватки, Игорь хотел встать, думая, что процедура закончена, но девушка быстро перехватила его, садя обратно на стул. — Куда собрался? — возмутилась она и села к нему на колени. Села осторожно, так, чтобы не надавить весом тела на рану. Гром улыбнулся этому действию и положил ладони ей на бедра, притягивая к себе. — Эй, эй, — Юля легонько надавила ему на грудь, отстраняя от себя. Но Игорь наоборот, склонился к ее уху. — Знаешь, я где то слышал, что благодаря поцелуям заживают все раны, — прошептал он ей, переключаясь на низкий и хриплый голос, и девушке сразу стало жарко в холодной квартире. Юля обвила ноги вокруг его торса, стараясь не сильно прижимается к пораненному боку. А вот Игорь кажется уже и забыл обо всем на свете. Все плохие мысли испарились, и в его голове осталась только Юля и ее тепло. Гром сильнее сжал ладонями девичьи бедра и притягивал ближе к себе, даже не задумываясь о порезе. — И где же ты такое услышал? — наигранно поинтересовалась девушка, запуская пальцы в волосы у него на затылке. — Прочитал научную статью, — хмыкнул он, тая от рук любимой. — Ты и научная статья? Не верю, — она стала гладить его по плечам, периодически возвращаясь к волосам. — Тогда может попробуем на практике? — Игорь повел ладони выше по ее телу, останавливаясь на талии, обвивая ее руками и прижимая к себе ещё ближе. Юля не стала медлить и прильнула к его губам. Гром ответил на поцелуй со всей страстью, что сейчас у него была. А девушка опять гладила его по волосам, отчего он был готов замурчать как кот, вымогающий у хозяйки корм. Пчелкина была не против страстных поцелуев и жарких объятий, но все-таки заставила себя саму отстраниться. Игорь недовольно вздохнул и открыл глаза, ловя ее взгляд. — Нужно закончить, — она прикоснулась к его разгоряченной коже рядом с порезом, и мужчина слегка повел рукой от неприятных ощущений. — Обломщица, — обиделся он, когда Юля слезла с него и вернулась к коробке с лекарствами. — А вот не надо тогда бегать по городу, как не знаю кто, за всеми подряд, — девушка вытащила из коробки мазь и принялась распределять ее сначала по маленьким шрамам на лице, а потом на порезе на боку. — Не за всеми же подряд, а за преступниками, — прохрипел он, сам удивившись резкому изменению голоса. — Ещё и заболел видимо, — Юля потрогала его лоб свободной ладонью. Игорь недовольно застонал, — Спишь весь месяц в эту холодрыгу на диване, ещё и без одеяла, конечно заболеешь! — Да не заболел я, — пытался отмазаться он. Пчелкина осуждающе посмотрела на него. Ее недовольный взгляд держался лишь пару секунд, пока Игорь не спросил злиться ли она, и не посмотрел на нее грустными глазами. — Я волнуюсь за тебя. Почему тебе так трудно понять это и постараться ни вести из себя бессмертного супергероя? — Юля заклеила его рану несколькими пластырями, после чего убрала все обратно в коробку. — Юль… — Гром заметил как глаза ее стали влажными. — Я сделаю тебе чай, и ляжем спать, тебе уже скоро вставать, — как-то сухо произнесла она и пошла к раковине, чтобы налить в чайник воды. — Мне дали неделю отпуска, — промямлил Игорь со своего места, — Мы же поймали того гада… — девушка с грохотом поставила чайник на подставку, и мужчина не видел смысла продолжать свои речи. Гром поднялся с табуретки и подошёл к Пчелкиной. Он встал у нее за спиной, обнял за талию и положил голову ей на плечо. — Ну Юль, родная моя, — он поцеловал её в шею, а она тем временем продолжала заваривать чай. — Я не злюсь на тебя, — сказала девушка, поворачиваясь в его объятиях к нему лицом, — Просто я волнуюсь, когда ты вот так заявляешься раненый. Ещё и так поздно, — выдохнула она. — Прости, я не хотел тебя волновать. Но видимо не вышло. — В этом ты прав, — Юля хотела повернуться обратно к столу, но Игорь не дал этого сделать, крепче сжимая ее в своих руках. — Я не привык, что кто-то все время за меня волнуется. Я долго жил один. Не было никого, к кому бы я хотел вернуться после тяжёлого дня, поэтому… — Я знаю, понимаю тебя, но я так же и люблю тебя, — она взяла его лицо в свои ладони, — и потому не могу не волноваться за тебя и не думать о том, как ты там, не придёшь ли с работы весь побитый или изрезанный. — Со следующей недели я буду приходить домой раньше, обещаю, — он погладил ее по щеке и притянул к себе за поцелуем. Юля не стала сопротивляться и ответила на него, поглаживая мужскую шею и плечи. Этот поцелуй был нежный лёгкий, страсти и грубости в нем не было совсем. Игорь гладил девушку по спине, когда они отстранились друг от друга. — Выпей чай, и пошли спать, — скомандовала Пчелкина, вручая ему кружку с горячим напитком. — Как скажешь, моя госпожа, — улыбнулся он, поднося чашку к губам. Уже в спальне Юля выдала Игорю футболку, и они легли в кровать. Девушка ворочалась под одеялом, пытаясь устроиться на Игоре так, чтобы ему не было больно. Он же пытался уже ухватить Юлю и прижать к себе, но она то и дело меняла положение. — Юль, ну хватит, — в какой то момент услышала она его низкий голос. — А вдруг тебе так больно будет… — Пчелкина хотела убрать руку с мужского бока, но крепкая хватка на ее предплечье помешала это сделать. — От твоих прикосновений не может быть больно, — прошептал он, целуя ее в макушку. Юля улыбнулась куда то ему в шею, Игорь покрепче прижал ее к себе. — Милый, — послышалось Грому, устало смотрящему в стену. — Мм? — Ты так и не сказал, что случилось. — Ты о чем? — Я проснулась от того, что ты вспылил. Почему? — это показалось Юле удачным шансом поговорить с ним не только о работе. — Я же говорил, не мог найти аптечку… — От такого люди обычно не бьют мебель. — Ну переборщил, Юль, ничего такого. — Игорь, — она положила подбородок ему на грудь, чтобы увидеть его глаза, — Ты не обязан все время скрывать свои чувства и эмоции за каменной стеной. Можешь рассказать мне, что тебя тревожит. Явно ведь что то есть. Гром вздохнул. Да, есть что то. Много всего. — Каждый день, приходя в отдел, мне кажется, что сейчас откуда то выйдет дядь Федя, отчитает за что нибудь, но вечером все-таки позовет в гости лепить пельмени. И каждый день этого не происходит. Каждый день я вспоминаю, что его больше нет. Юля почувствовала как быстро стало биться сердце любимого ей человека, как вздохнуть ему становилось все сложнее от нарастающей паники. Увидела, как глаза его стали влажными, а губы задрожали. — Игорёк, — девушка приподнялась на локтях и взяла его лицо в свои ладони. В воспоминаниях Грома всплыли все те моменты, когда Федор Иванович так же называл его. Это сильнее надавило на него, что эмоции он уже сдерживал с трудом. — Я виноват в этом, все из-за меня… — Не смей так думать, твоей вины ни в чем нет, — Юля гладила его по голове, желая успокоить. — Если бы я просто ушел в отставку тогда… — Игоря будто накрыло окончательно. — Эй, не надо, — она присела, придвигая его к себе и обнимая. — Почему все умирают из-за меня? — Милый мой, — девушка устроила его голову и плечи у себя на коленях, продолжая обнимать и гладить, — Ты мой хороший, — она поцеловала его в лоб, а он схватился за нее, прижимая ее руку к себе. — Юль, не уходи и ты, пожалуйста, — взмолился он, прикрыв глаза и целуя внутреннюю сторону девичьей ладони. — Я ни куда не уйду. Ты ж мой родной, мой любимый, — девушка уже и сама было готова расплакаться. Видеть столь близкого тебе человека в таком состоянии слишком тяжело, — Федор Иванович не обрадовался бы, увидев, как ты тут раскис. Подумай об этом. Ты не можешь вернуть тех, кто ушел на тот свет, но можешь продолжать жить, нося их в своем сердце, — она гладила его свободной рукой по волосам, все ещё нависая над ним, — Хочешь будем звать тетю Лену к нам в гости и все вместе лепить пельмени? Игорёк, — вздохнула она. Игорь закивал, принимая ее слова. Юля права во всем, нельзя это отрицать. Девушка легла на несколько подушек, чтобы быть повыше, а Гром обвил ее тело руками, прижимаясь к ней как можно сильнее. Он все ещё дышал не ровно, и Юля очень хорошо чувствовала это у своей шеи. Она стала поглаживать его одной рукой по плечу, а другой выводить беспорядочные узоры на спине. Спустя какое то время они уснули, ощущая лишь приятное тепло друг друга.