Эпилог

Визингамот всегда ассоциировался у Гарри с чем-то мрачным и тёмным, полным интриг, но точно не справедливости. Этот холодный, чёрный мраморный пол, сидения для самого Визингамота, расположенные полукругом, как в амфитеатре, и высоченный постамент для Министра Магии, который должен озвучивать приговор. Но сегодня всё было не так. Аберфорд Дамблдор и Рита Скиттер сидели под охраной мракоборцев, на том самом месте, где когда-то на 5-м году своего обучения, сидел Гарри Поттер. Лицо Аберфорда не выражало ничего, кроме холодной отстранённости; Рита же, напротив, была очень разгорячена, и её глаза стреляли ядовитыми патронами то в мракоборцев, то в сторону Визингамота. «Да уж, с ней пришлось повозиться» — вздохнул Гарри. Они с Роном вместе наблюдали за судом. — Всем встать! — проговорил какой-то старый человек на скамье Визингамота. В следующий момент, на постамент предназначенный для Министра Магии, взошла женщина в возрасте, ни Гарри ни Рон её не узнали. Она была одета в темно-бордовую мантию, и выглядела суровой. — Можете сесть, — четко проговорила она, — Слушание по делу Аберфорда Дамблдора и Риты Скиттер объявляется открытым! Прошло около получаса, возможно больше, Гарри не вёл счёт времени, когда обвинение наконец-то было выговорено. — Аберфорд Дамблдор и Рита Скиттер обвиняются в покушении на жизнь и свободу Министра Магии, а также обвиняются в преступлении против всего Магического Мира, — железным тоном отчеканила женщина за постаментом, — Наказание — пожизненное заключение в Азкабане, со смягчающими обстоятельствами. — Что значит «смягчающие обстоятельства?» — пропищала Рита, заметно побледнев, — Какие могут быть смягчающие обстоятельства в АЗКАБАНЕ??!! — Вам не давали слова, мисс Скитер, — нахмурила женщина, — Смягчающие обстоятельства подразумевают под собой то, что после того, как дементоры окончательно сведут вас с ума, вас отправят в больницу Святого Мунго. «Ух! Жёстко!» — подумал Рон, глянув на Гарри. Потом женщина спустилась с постамента, и все председатели Визингамота тоже, после чего, мракоборцы вывели подсудимых из зала. *** Альбус Дамблдор лежал на койке в собственной палате в Мунго, вокруг него сидели Гермиона, Тео и Драко. Только эти трое знали особую тайну, тайну жизни и смерти Альбуса Дамблдора. — Разве ничего нельзя сделать? — не понимала Гермиона, в её глазах стояли слёзы. — Милая мисс Грейнджер, — улыбнулся ей Дамблдор, — Мы всегда идём на какие-то жертвы, ради всеобщего блага, это неизбежно. — Но должен же быть способ! — Мы можем не уничтожать воспоминание? — предположил Теодор. Дамблдор лишь хрипло рассмеялся. — Тогда вся эта неразбериха с книгами не закончится. — Но вы будите живы! — запротестовала Гермиона, и две слезинки все же скатились с ее глаз. — Какой смысл жить, если тебе хочется умереть. — приглушённо сказал Драко, и посмотрел Министру Магии прямо в глаза. Между ними пронеслось нечто неуловимое. Иска взаимопонимания. — Я отдаю свою жизнь вам, — сказал Дамблдор, после долгой паузы, — Магии, Магической Британии. Я умру во благо волшебству. Это достойная смерть, умереть во благо чего-то. - Кто будет следующим Министром Магии? - спросил Нотт. - Моя заместительница, Аманда Крокбаум. Я готовил её к этой работе уже несколько лет, но случая правильно уйти всё не подворачивалось. Какая несправедливость, ведь сколько можно жить в теле старца, который никак не подохнет! Все четверо тихо посмеялись. Гермиона и Драко держались за руки. До самого момента, когда воспоминание было полностью уничтожено Теодором, а колдомедики накрыли Дамблдора белым покрывалось, как снегом. - Он хотел этого, - сказал Драко. - Ему стало легче, - кивнул Тео. За окном вдруг сильно-сильно полил дождь. Словно само небо оплакивало уход Альбуса Дамблдора. *** — Грейнджер, ты когда-нибудь расслабляешься? Драко пригласил Гермиону в свой кабинет, в самом дальнем уголке Министерства Магии. Гермиона была в Отделе Невырозимцев впервые, поэтому чувствовала себя скованно, но не только это влияло на её стеснительность. — Что? — спросила она рассеянно проводя пальцем по резным выступам камина. Драко подошёл к ней сзади, от чего девушка замерла, и кажется забыла как дышать, и прошептал на ухо, чуть касаясь его губами: — Расслабься, ты слишком напряжена. — Я не… Вдруг губы Малфоя опустились на ее шею, и стали вырисовывать узоры на нежной коже языком. Гермиона прерывисто задышала, и крепче схватилась на край каминной полки. «Мерлин…о Мерлин!» — только и звучало в её мыслях. Парень продолжал ласкать её шею, после чего резко развернул девушку к себе, и посмотрел ей в глаза. «Какая же ты… Грейнджер…» — его мысли даже не связывались в слова. «Я не должна быть такой…такой доступной для него!» — вразумила себя девушка, и резко спросила: — Что на тебя нашло? Зачем ты сделал это? — Не делай вид, что тебе не понравилось, — парировал Малфой. — Что, прости? Малфой! Да ты просто… — но от переполнявших её эмоций, она не могла говорить. — Что, я? О чем ты думаешь? — Ни о чём, — огрызнулась девушка. «Я все равно узнаю, всезнайка упёртая» С этими мыслями и без предупреждения, Драко влез в голову Гермионы мягко, и безболезненно. Там, он надеялся увидеть то, как ей понравилось чувствовать его губы, его близость, он хотел считать в её голове её реакции, которые визуализировал в своей. Но увидел совсем другое. Первой он считал её мысль: «Его губы совсем не похожи на губы Тео…» А потом он увидел то, что действительно произошло тогда в тренировочном зале, между Тео и Гермионой. Драко увидел их поцелуй. То, как она сама его поцеловала…. Разъярённый он покинул её голову, и теперь свирепо и даже угрожающе уставился на девушку. — Драко, я…ты не 2 был этого делать… — Ты поцеловала его, — оборвал ее парень. — Да. — Понравилось? — Что? — Тебе понравилось целовать этого придурка? А, Грейнджер? — он подошёл ближе к ней, — Давай, скажи это! Скажи, что он целовал тебя дерьмово, я вижу это в твоих глазах. Скажи, что ты готова была застонать отттого, что я всего лишь целовал твою шею! Скажи, что ты не хотела чтобы я останавливался, Грейнджер! Давай! Скажи, что ты хочешь меня! Но Гермиона ничего не сказала. Она лишь стояла, вжавшись в каминную полку, и часто дыша, словно жертва, загнанная в угол хищным зверем. И тогда Драко набросился на неё. Он отодвинул её от полки, и вжал в стену, параллельно глубоко целуя её губы. Он рывками разрывал на ней одежду, а затем опустившись ниже, к её ключицам, начал медленно обводить их языком. Она издала стон… Протяжный, полный смущённого удовольствия и тайного желания. Такой желанный стон, что Драко вновь не выдерживая повалил девушку уже на диван, где буквально срывая с себя ремень прорычал: — Я хочу тебя Гермиона Грейнджер, Я хочу тебя, ты это чувствуешь? — Да… — простонала она. Когда в кабинете стало жарко от избытка ласк и вздохов, они оказались кожа к коже, так близко, что оба чувствовали дыхания друг друга, но недостаточно близко для Драко. — Ты хочешь этого? — спросила он её, нежно массируя её грудь. — Да…хочу… Драко-о-о!.. И когда парень уже был готов проникнуть её тело, не только в мысли, овладеть всем её существом, жадно выпивая всю страсть до последнего глотка, он вновь спросил: — Ты не…? — Нет! — заверила его она, в её голосе слышалась страстная мольба. — Кто? — Рон…- выдохнула Гермиона. — О Салазар, Грейнджер, а ты развратная штучка, — наклонившись ближе к её уху он прошептал, — Мне это нравится. Они сорвались, не выдержали, упали прямо в пропасть безудержной страсти, эмоций и желания. Те цепи, что сдерживали их растаяли. Они стали единым целым, двигаясь в ритме любви и страсти, желая друг друга, как пустыня желает глотка воды, как иссушенные земли желают дождя. Две разные кожи Два разных ума Две разных жизни — объединённых судьбой Два разных мира, которым не суждено было встретиться, но… Наступил Взрыв Двух Миров.