Часть 12

      Вчера он так и не увидел моих слез. Пока мы дошли до дома я как могла успокаивала себя, но мое настроение было не скрыть. Учитель решил оставить меня в покое и как в прошлый раз уступил свою комнату мне, а сам ушел в гостинную. Я хотела его остановить и попросить побыть со мной, но вовремя себя одернула. Ведь если бы он хотел, то остался сам.       Встала я ближе к обеду, яркие лучи осеннего солнца не стесняясь светили прямо в глаза. Химик тоже особо не стеснялся и гремел какими-то кружками на кухне. Я заснула прямо в одежде, так что сейчас она слишком мятая, я быстро ее снимаю и надеваю на плечи рубашку учителя, которая висит на спинке стула. Ткань рубашки приятно холодит кожу и пахнет моими любимыми духами. Я застегнула рубашку и направилась на звуки ужасного шума.       Первое, что я вижу, это накрытый стол: две кружки в которых уже налит горячий чай и пустые тарелки, на которых скоро будет что-то вкусное, судя по запаху. Затем я вижу учителя, он в полуобнаженном виде готовит у плиты. От такого мурашки забегали по коже. Я облокотилась на стену наблюдая эту картину, прикусив нижнюю губу. Это слишком прекрасно для правды. Я отталкиваюсь и тихо подхожу к учителю, крепко обнимая его за талию. Чувствую как напрягаются мышцы его спины, но это не останавливает, я только плотнее прижимаюсь, желая ощущать его тепло и силу.       Мы стоим молча, словно так было каждое утро и будет всегда. Учитель откладывает готовку, размыкает мои руки и разворачивается. Я отступаю на шаг, желая увидеть его эмоции, но опять ничего не ясно, скрывает их до сих пор. Дмитрий Николаевич оценивающим взглядом проходится по мне, от ног до макушки. Он потирает пальцем нижнюю губу, словно обдумывая какое-то важное решение. В голубых глазах зажигается огонь и его рука тянется ко мне. Кончиками пальцев он касается оголенной кожи в области шеи и проводит медленно вниз. Моя кожа в момент стала гусиной, что сразу выдало мое волнение от происходящего, но на лице учителя не дрогнул ни один мускул, он словно изучает меня, а я не смею шелохнуться. Его пальцы дошли до пуговиц и расстегнули одну, открывая его взору чуть больше, чем положено. Я затаила дыхание, понимая, к чему все идет. Дмитрий остановился и вопросительно посмотрел на меня, нам слова ни к чему, наш ментальный уровень выше, чем я могла себе представить. Мое сердце бешено колотится в груди, и я знаю, что он прекрасно это ощущает, ведь его рука как раз в том месте. Учитель дает мне выбор, я и сама понимаю, что это единственный шанс, когда можно остановится, другого он мне не даст. Я сглатываю ком в горле и смотрю на него из-под опущенных ресниц. Вместо ответа я расстегиваю следующую пуговицу и опускаю его руку ниже, затем другую и так до самого конца.       Не прикладывая много усилий, учитель дернул за рукава и рубашка бесшумно упала на пол к моим ногам. Я стою почти обнаженная на кухне у собственного учителя не испытывая и капли стыда, только легкое волнение от предстоящего. Дмитрий еще раз коснулся пальцами моей щеки и прошелся вдоль всего тела, но уже увереннее, чем в первый. С каждым прикосновением он становился ближе ко мне и стоя вплотную невесомо коснулся мои губ. Меня словно током прошибло насквозь. Я бы никогда не подумала, что за личиной сдержанного, самоуверенного учителя, прячется нежный и чуткий человек. Мужчина через пару мгновений отрывается от моих губ, создавая между нами зрительный контакт. Я всматриваюсь в почерневшие от желания глаза и меня лихорадит от такого зрелища. Этот взгляд может сжигать дотла, проникать в самые потаенные уголки души и узнавать запретные желания.       С каждой секундой дышать становится все труднее. Я хватаюсь руками за плечи мужчины, стараясь удержать себя на ногах, но учитель подхватывает меня на руки и мы выходим из кухни, направляясь в спальню. Моё разгоряченное тело соприкасается с холодным постельным. От контраста температур начинаю терять голову. Дмитрий нависает надо мной, заполняя воздух между нами своим сногсшибательным парфюмом, готова вечность вдыхать его. В последний раз он проводит тыльной стороной по моей щеке, доходит до губ и снова этот невероятный жест. Химик оттягивает нижнюю губу вниз и проникает в рот большим пальцем. Каждое его движение сводит меня с ума. Я закрываю глаза наслаждаясь этой игрой, но учителя она перестала забавлять. Он отстраняется, а я вопросительно смотрю, пытаясь понять не передумал ли он. В ответ только хищная ухмылка. Он тянется к прикроватной тумбочке и достает черный галстук, заводит мои руки над головой и холодный шелк обвивает запястья, фиксируя их у изголовья кровати. — Ты же мне доверяешь? — я смело киваю, зная, что он не посмеет сделать мне больно.       Дима выпрямляется изучая картину, которая сейчас перед ним, зацикливаясь на каждом сантиметре моего тела. Его интересует все, и все бы хорошо, но взгляд хмурится при виде тонкого кружева, которое скрывает самое важное. Доля секунды и я полностью обнажена. Мы снова утопаем в поцелуе, но уже более грубом, от той нежности и следа не осталось. Мое тело горит от нахлынувшей страсти и я несмело трусь о возбужденный член, который до сих пор скрыт одеждой. Дима рычит и шлет все правила прелюдии к черту, срывая с себя одежду. Мужчина грубо берет меня за лодыжку и поднимает ногу вверх, кладя себе на плечо. Я нетерпеливо выгибаюсь навстречу и он больше не медлит и секунды, входит, давая привыкнуть к новым ощущениям. Пара глубоких вдохов, я закрываю глаза и поддаюсь навстречу еще раз. Как только я привыкаю движения становятся резкие и быстрые, сопровождаясь моими стонами. Сначала еле слышными, я прикусывала губу до крови стараясь не издавать звуков, но в скоре это стало не возможно. Дима очень умело обходиться со мной, зная, где нужно коснуться и когда нужно замедлиться, превращая эту игру в самую натуральную пытку.       Все давно отошло на второй план, сейчас его интересует моя грудь, которая покачивается в такт движениям. Он так сладко к ней припал, втягивает затвердевшие соски по очереди и резко отпускает. Его сильные руки до боли сжимают талию, насаживая меня на твердый и горячий член. Я дергаю руками, в попытке вырваться и наконец утонуть в объятиях, но мужчина кусает мои ключицы и оставляет там отметины, в наказание за неподчинение. Еще немного и я буду готова разорваться на миллион кусочков, но нет. Прядь волос прилипла к моей щеке и учитель нежно убирает ее за ухо. Очередная хитрая улыбка и он переворачивает на живот. Приятный материал галстука выкручивается и впивается в мою нежную кожу. Эту боль сразу притупляется, когда химик приподнимает меня за бедра и снова входит. Пытаюсь выпрямиться, но он кладет руку мне на шею и придавливает к подушке. — Искушаешь лучше любого дьявола, — горячие дыхание опаляет кожу.       С каждым движением мои стоны все громче и его это радует, продолжает усмехаться мне на ухо. Пара резких и грубых движений и мы оба издаем стон наслаждения. Я без сил падаю на живот, позабыв о всяких неудобствах в виде связанных рук. Учитель ложится рядом со мной освобождая руки, которые замертво падают мне на голову. Через мгновение я лежу в объятьях мужчины, слушая его равномерное дыхание и стук сердца. Он растирает кожу на запястьях, пытаясь разгладить покраснения. — Ты устала, поспи.       Он нежно водит пальцами вдоль оголенных позвонков, а я вожу рукой по влажной и гладкой груди, очерчивая каждый мускул, и тихо восхищаюсь спортивным телом. Я правда очень устала и глаза сами закрываются, утягивая меня в глубокий сон.       Когда я проснулась было уже темно. Я откинула руку назад, но на второй половине никого не было, только смятая простыня. На краю стола лежала майка, которая предназначалась мне, я встала с кровати и одевшись пошла на кухню, из проема которой горел тусклый свет. Учитель сидел за столом и что-то старательно печатал на ноутбуке, как только он увидел меня, сразу захлопнул крышку и отложил в сторону, одним резким жестом предлагая присесть и поесть. — Поешь, не так вкусно как хотелось бы, но тоже ничего, — я только хмыкнула, все же усаживаясь на стул и приступая к кулинарному шедевру, который отдавал гарью.       Дима внимательно наблюдал за мной, а я старалась даже не косить в его сторону. Моя трапеза проходила в полной тишине, что давило и в голову лезли совсем не прошенные мысли, особенно после того, что было между нами. Это неправильно прерывать нашу «идиллию», но вопрос меня мучает больше, чем я думала. — Как ты думаешь, Денис выполнит свое обещание? — прерываю тишину, и сразу кладу в рот кусок помидора, стараясь при этом сделать непринужденный вид, будто меня вообще не волнует это вопрос и я задала его, так, чтобы разрядить обстановку. — Ничего он не сделает, еще раз тебе говорю, — он устала потер переносицу, будто вдалбливает эти слова годовалому ребенку. — Вчера его ничего не остановило, так в чем проблема сделать это еще раз? — я и правда не понимала уверенности учителя, хотя для него все было детской забавой. — Да потому что вчера, кто-то ходил прикладывался к бутылке, — на этом он сделал многозначительный акцент и скосил на меня свой взгляд. Я повела бровью, будто не понимаю о чем он говорит, что вызвало легкую усмешку на его губах. — И потом, я не дурак, чтобы играть в эти игры. Он не больше, чем школьник и я не собираюсь воспринимать его угрозы за реальность.       Я едко фыркнула на его слова и отошла к раковине, мыть тарелки, которых там оказалось достаточно. Через мгновение я ощутила на своей талии теплые руки, которые заключили меня в объятья. Дима потерся носом о мою шею, оставляя едва ощутимый поцелуй. — А за тобой глаз да глаз нужен, — я только рассмеялась на его умозаключения. Кого-кого, а меня Семенов точно не тронет, я для него как дорогой бриллиант, хоть мне в это уже не вериться совсем. — Зря ты так. Не расслабляйся слишком, кукла.       Спустя полчаса я стою у двери полностью одетая, готовая покинуть холостяцкие хоромы. Дима оперся о стену, так и не соизволив одеться приличнее. Как бы это меня не манило, дома все же стоит показаться. Но в одном я не могла отказать — поцелуй. Я поманила пальцем и в последний раз испробовала его губы на вкус, а затем ушла. Ушла не оборачиваясь, как когда-то он. Мне до жути нравится эта зарождающаяся традиция.       На улице тем временем бушует сильный ветер. Деревья чуть ли не до земли опускаются. Я поднимаю ворот пальто и иду к своему дому. Холодный ветер приходится очень кстати. Я прихожу в чувство, освобождаю голову от ненужных мыслей и наваждений. Ясная голова при встрече с родителями не помешает. Темнота позднего вечера скрывает мою улыбку до ушей, ведь сейчас я правда рада тому что произошло. Рада этому крутому повороту в жизни. Даже авто Дениса, так нагло стоявшее на парковке, не может изменить мой настрой. — От него идёшь? — не успеваю достать ключи, за спиной раздается знакомый бас. — Какая разница? Я же не спрашивала, что вы с тобой особой делали, — опять эта банальщина с выяснением кто прав, а кто нет. — Ничего не делал, ушёл домой. — Я же сказала, что не спрашивала, ты глупый? — я резко развернулась, но уткнулась носом в его грудь. Он пытается обнять, но я отскакиваю к двери, упираясь спиной. — Спала с ним? — Денис упирается руками по обе стороны от меня. Мое дыхание учащается, нечем дышать, я, набравшись смелости отвешиваю ему звонкую пощечину. — Катись к черту! — это все, то я могла выдать от возмущения.       Вслед я слышу все ругательства мира, только они адресованы далеко не мне, а тому, в ком он видит своего главного конкурента.