Часть 21

      Мое эмоциональное состояние с каждым днём клонилось к отметке «крайне нестабильное». Даже несмотря на то, что снег потихоньку таял и в город приходила весна. Я пресекла все попытки вправить Диме мозги. Дав обещание больше к нему не подходить, каждый раз нарушала его и порывалась увидеться, поговорить или помочь. В тот день он довольно четко дал понять, что я никто и звать меня никак и продолжал следовать сказанным словам, отталкивая раз за разом. На ровне с этим жестким правилом пытался доказать обратное, что било по самому больному месту. Нам не быть вместе, оба это знаем, но продолжаем мучать друг друга. Мне нужна чертова стабильность, а не метание туда-сюда. И я свой выбор сделала, уеду и все начну сначала. Да, сердце разрывается на части, когда я думаю о нем, и это происходит довольно часто. Каждый раз во мне затухает огонь жизни, я сама затухаю и боюсь это необратимый эффект.       Дни летели за днями и постепенно его образ стирался из памяти. Мы давно не пересекались, ни в школе, ни возле дома. Я как обычно шла по школьному коридору на урок химии, который вот уже месяц как превратился в урок устной физкультуры. Игорь Петрович каждый раз отыскивал меня взглядом и с сожалением отворачивался. Он утешал как мог, но понимал не хуже меня, что смысла в этом нет. На людях старалась держаться из последних сил, но близкие видели с каким трудом мне это даётся и мысленно жалели меня. — Даша, нам сюда, — подруга поспешила схватить за локоть, чтобы я в очередной раз не прошла мимо. — Что-то ей все хуже и хуже становится, — заметил в полголоса Паша и обнял нас двоих за плечи. Все-таки он хороший.       Я попыталась отстраниться, но он не дал. Опустила голову в пол, что-то больно он красивый, целый месяц любуюсь. Около нас остановилась ещё одна пара ног, но я не подняла глаз. — Привет, ребята, — Паша пожал руку, а Яна видимо кивнула, потому что ответа от неё не поступило. Голос я сразу узнала, Денис. Давно он не крутился возле нас. — Привет, Денис, — я оторвалась от созерцания серо-красного бетона и посмотрела на него. — Прическу сменил? Тебе идёт.       Это самое длинное предложение за все время. Ребята смотрели на меня как на с дуба рухнувшую. Да я, да говорю, да с Денисом? Денис пригладил волосы рукой и криво улыбнулся, обнажив ряд ровных белых зубов. — Можем поговорить? — я снова уставилась в пол, не отвечая. — Ладно, мы пойдём, жду в кабинете, — друзья оставили нас одних посреди темного коридора.       Я молчу, он молчит. Только иногда громко выдыхает. Ему необходимо собраться с мыслями, я же ещё ни разу не дала ему заговорить со мной, после того случая в кафе. А сейчас капитулировала и стою с ним один на один. Наверное, я здесь с ним только от того, что мне уже все равно, что будет происходить дальше. Моя жизнь разрушена и собирать ее заново не хочу. Так проще, ничего нет и терять тогда тоже нечего. — Я тут много думал, и решился пригласить тебя в кино. Сегодня после уроков, ты как? — неуверенно, ещё бы, с моим то состоянием звать куда-то. — Хорошо, — ответила машинально, мне без разницы, где сидеть с поникшим видом, дома за столом или в темном кинотеатре. — Эм… отлично. Буду ждать на выходе.       Прозвенел звонок на урок, и я не прощаясь ушла. Яна отложила свою новую игрушку в виде последнего айфона и помогла мне усесться. Все вполголоса переговаривались и ждали физрука, любителя опаздывать. Вместе этого через пять минут после звонка дверь громко хлопнула и перед нами предстал никто иной как Дима. Уложенные волосы, гладко выбритое лицо, чистая одежда, прекрасный парфюм. Словно не было того человека, пропахшего водкой из ближайшего ларька. Каждый из присутствующих был удивлён, но не больше меня уж точно. Я вцепилась в край парты, да так что сломала пару ногтей.       Дима обвёл глазами класс и встретился со мной. Мое лицо налилось кровью. Только я начала забывать и вот пожалуйста, получите и распишитесь. Я должна на него злиться, он все испортил. Но он так сексуален, кровь внутри закипает. Кажется, я вижу выступающую накаченную грудь. Воспоминания о нашем времени вместе проносятся перед глазами. Как он касался меня, как прижимался ко мне, как подушечки пальцев мягко ложились на мои губы. От этих воспоминаний злюсь ещё больше. Мы так долго не виделись, я практически могла дышать без него. Но вот он стоит передо мной и в легких опять не хватает воздуха. Теперь не я его головная боль, а он моя. Зрительный контакт не может продолжаться вечно. Иначе от меня на стуле останется кучка пепла. Эти карие глаза способны сжигать дотла все на своём пути. Этот чертов экстрасенс прочитал мои мысли и отвёл взгляд. — Тема урока, «Общие способы получения металлов. Электролиз.» — он записал тему на доске, своим обычным до одури фантастическим почерком. Бросил мел в коробку, сел за стол и открыл журнал, пробегая ручкой по списку. — Дмитрий Николаевич, но мы не знали, что вы при… — староста предприняла попытку уговорить обойтись без урока, но зря. — Мне плевать, чего вы там не знали и не думали. Нашли листы и записали тему, — грубая фраза, но голос по-прежнему ничем не сломить, мягкость, да и только.       Все без исключения достали какие-то тетради и покорно записали тему, но только не я. Я пыталась не смотреть на него, искала любые занятия, вплоть до того, что считала сколько почек на ветке дерева, которое растёт сразу возле окна. Дима же решил, что лучше, чем решать задачи по химии дела быть не может. И нашёл человека, который идеально для этого подходит. — Дарья, задача номер три, — как он меня назвал, Дарья?       Яна пододвинула книгу и пихнула в бок, чтобы пошевеливалась, но я не торопилась и пыталась взять себя в руки. Призвав свое самообладание, которое конкретно дало сбой, неторопливо поплелась к доске, достала мел и поняла, что не могу писать. Руки дрожат до невозможного сильно, дыхание сперло и ноги стали ватные. Дима сидел на своём месте и выстукивал носком новых ботинок по деревянному полу. Собрав все силы воедино начала выводить буквы и цифры. От накатившего страха, что он может стать позади меня и все мои старания забыть его и моя ненависть улетучатся, сильно давила на мел, который крошился большими кусками падая мне под ноги. Но он не сделал этого. Задача оказалась несложной, мне потребовалось минуты четыре на нее. Поставив точку, я сразу побежала на место, перевести дух.       Химик встал и подошел к доске объясняя всему классу, что я там нарешала. Впервые на его уроке стояла гробовая тишина, никто даже вздохнуть не посмел. Звонок с урока прозвенел во время его рассказа об электролизе, в который мало кто въехал. Все, включая меня, сорвались с места и желали быстрее покинуть эту преисподнюю. Не успела я и до двери дойти, как он окликнул меня. — Астахова, не учили дневник подавать на оценку? — дневник тебе мой нужен, ага, а как же.       Развернулась на пятках и подошла к столу. Как ни странно, Яна увязалась за мной, и хмуро окинула взглядом химика. Он усмехнулся ее напору и откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу. — Никифорова, ты свободна. С твоей подругой ничего не случится, — рукой опёрлась о стол, слушать его голос выше моих сил. — Уже случилось, не без вашего участия, — да их бы на баттл какой-нибудь отправить. — Яна, все нормально, иди. Я все равно потом не домой, — она вскинула бровь, впрочем, как и химик, но через пару секунд вышла, четко дав понять, что, если что чтобы громче кричала.       Я вытащила дневник и кинула на стол. Дима посмотрел на меня словно я дохлую кошку притащила, зажгу свечи и начну обряд по вызову дьявола. Он обошёл рабочее место и стал позади меня. Обеими руками оперся о стол, чем прижал меня к нему. Возможности на побег нету. Ещё одно движение и все мои старания станут напрасными. Чувствую его дыхание на шее, вздрагиваю. — Вы будете… — запнулась, его губы так близко, — ставить оценку или мне уходить? — последнее слово болью отдалось в груди, но мне и так больно. Это его неопределенность рвёт мне сердце на части. Я не желаю быть куклой в его руках. — Вы? Мы опять вернулись к исходной точке? — издевается? — Вы сами нас туда вернули, моей вины здесь нет. Так что там с оценкой, меня ждут.       Уходить не очень-то и хотелось, рядом с ним я могу дышать полной грудью. Только он может вдохнуть в меня жизнь, и он же меня губит. Но я должна… должна покончить с этим. Должна научиться жить без него. Я пыталась высвободиться, и ёрзала то в одну то в другую сторону. За этим занятием нас и застал Денис, он тихо вошёл и откашлялся в кулак, опираясь о косяк двери. — Выйди, мы не закончили, — глаза химика отдавали недобрым блеском. — Ой, простите. Вы, наверное, как раз рассказывали о той официантке из бара неподалёку и о той подсобке, да? — Денис победно сложил руки на груди и ждал, чем ответит учитель. Дима отошёл от меня, сунул руки в карманы джинс и неторопливо направился к парню. — Какая ещё официантка? — встряла в этот немой диалог, дабы избежать травм. От Дениса подробностей ждать не стоит, так что ухватила химика за локоть и заставила оглянуться на меня. — Какой бар? О чем речь? — сердце колотится как ненормальное, жар внутри меня становится все ощутимее. — Дмитрию Николаевичу виднее. Кажется, она возле вас весь вечер терлась, — мышцы учителя напряглись до предела, это я отчетливо ощутила. — И вот ещё что, это было, когда ты как обезумевшая текла по нему.       На этом он оставил нас, прекрасно понимая, что разговор предстоит не из легких и небыстрых. Я трепала Диму по плечу, в попытке обратить на себя внимание. — О чем он говорит? — по щеке покатилась слеза. Дима продолжал молчать, только опустил голову и мотал ей из стороны в сторону. — Ты изменил мне, да?       Исходя из совокупности всех факторов, из того что это сказал именно Денис, сделать выводы было не так уж и сложно. Красноречивое молчание химика тоже говорило о многом. А в частности о том, что я права. Я отступила на шаг и закрыла лицо руками. Какая же я наивная дура. — Ты меня любишь? — слова смешались со всхлипами. — Нет, — твердый и непоколебимый ответ. — Тебе правда лучше держаться от меня подальше, — его слова окатили меня, как холодной водой. — Да уж, в этот раз тебе с блеском удалось убедить меня в этом, — большими пальцами подтерла под глазами и стала напротив него. — Ты просто жалок, и тебя никто и никогда не будет интересовать так сильно как ты сам.       Рука взмыла в воздух и оставила след на его щеке. Он бы мог перехватить её и не дать мне сделать это, но он стоял все в той же позе и не собирался ничего менять. Последний раз я посмотрела ему в глаза, пытаясь найти хоть толику сожаления, но там пустота.       Денис дожидался на коридоре и как только я вышла сразу бросился ко мне. Я не очень-то желала, чтобы меня жалел человек, который сам не лучше оказался, но другого варианта нет. Я слишком слаба, чтобы в одиночку вынести свалившийся на плечи груз. Учитель не просто вторгся в мою жизнь, он фурией влетел. Перевернул все с ног на голову и так же непонятно ушёл. Он прекрасный имитатор всего на свете. Даже за его внешностью кроется зло в чистом виде.       Парень подхватил меня за талию и повёл прочь от кабинета, где только что рухнула вся жизнь. Плакать не хотелось, но слезы так не считали. Одна за другой они скатывались и собирались на подбородке. — Ты куда-нибудь хочешь? — ни о каких походах не может быть и речи. Мне нужна подушка и пара дней отгулов, чтобы прореветься. — Я хочу домой, — он кивнул и пошёл рядом, держа за руку.       Денис аккуратно, словно я сплю, забрал сумку из обмякших рук. Он слишком обходителен. Все они такие, когда что-то нужно. Едва получают желанное, катимся мы потом ко всем чертям. Никакая красота, толстый кошелёк, даже твой богатый внутренний мир — ничего тебе не поможет. Когда ты влюблён, на тебя смотрят как на дебила. Так оно и есть. Ты перестаёшь замечать то, что для остальных очевидно. Один человек заменяет тебе мир. Ты тонешь в нем, отдаёшь всего себя, свято веришь, что получаешь не меньшую отдачу. Но один простой вопрос способен разбить твои иллюзии, твой идеально выстроенный мир. Он не мог меня любить, не мог. Плевать на разницу возрасте, на этот чертов социальный статус. Не в них дело, а в нас самих. И дело даже не в том, что он не умеет любить, как говорили мне неоднократно, а в том, что его никто не заботит кроме себя. И никто не сможет сломать идеально сложенную систему.       В своей голове я искала ему оправдания. Моя любовь к нему перешла ту самую точку невозврата. Я слишком жалкая и низко пала, но ничего не могу поделать. Я действительно верю, что все это от неумения заботиться о ком-то помимо себя самого. Пока я убеждала себя в этом, мы подошли к дому. — Спасибо, что провёл, — забрала вещи и сделала глубокий вдох. — Не стоит, это меньшее что я могу сделать для тебя. Знаю, что сам был ещё тем уродом, да и сегодня не лучше вышел, — пригладил волосы, подбирая нужные слова. Здорово, что он начал понимать. — Я правда был тогда в том баре и видел его. Так-то я вообще не собирался говорить тебе про это, видел, как ты смотришь на него и не хотел портить все. Ты так счастлива была, глаз горел рядом с ним, чего не было со мной. Но в последнее время ты сама не своя, не сложно как-то было уловить связь. В общем, еще и ревность эта, вот я и выпалил эту историю. Прости, — говорит искренне. Совсем неплохо. — Тебе не нужно извиняться. Хорошо, что я узнала обо всем и даже больше, — сама не заметила, как повисла у него на шее. Осознав, сразу отскочила в сторону подъезда. — Извини, вырвалось. — Долго мы будем извиняться? — оба усмехнулись, и правда сколько раз мы уже извинились? — А вообще было неплохо. Я же ещё люблю тебя. — Мне пора, — махнула рукой и быстро ушла, хотелось поскорее избавиться от этого неловкого положения. Я не могу ответить ему тем же, да и стоять молча тоже не вариант.       Я оглянулась в окошко двери, он ещё стоял на тротуаре и закурил сигарету, набирая чей-то номер. Разговор был недолгий, он пару раз кивнул головой и ушел в направлении школы. Я тоже последовала его примеру и наконец пошла к лифту. Дома вкусно пахло едой, из ресторана естественно. Мама ни за что в жизни не потратила бы кучу времени на готовку. Есть мне не очень хочется, так что я сразу пошла к себе. — Даша, тебе письмо пришло, — мама напугала меня. Она кивнула на тумбочку и снова скрылась за дверями с большими витражами.       На тумбочке около телефона лежал продолговатый конверт белого цвета. В верхнем углу стояла черная печать с большими красивыми вензелями. Письмо из Германии. Рывком схватила и ушла к себе. Устроилась поудобнее на кровати и открыла. Я ждала его с того момента, как отправила документы. И вот он у меня в руках, и я трясусь как первоклашка у доски. Внутри лежит лист А4 сложенный пополам и пахнет какими-то цитрусами. Да уж не занимать немцам пафоса в этих делах. Я пробежалась глазами по листку два раза. Губы растянулись в широченной улыбке, ведь там было самое главное предложение. «Вы зачислены.»