Глава 18.

Через какое-то время прибежала Рино и позвала Лиру и Дэрим на площадь. Жители деревни, все, кроме Рихиþ, собрались вокруг шеста, на котором был привязан охотник. Его сложно было узнать: из огромного мускулистого берсерка со всклокоченной гривой и горящим в глазах безумным огнём он превратился в худощавого мужчину лет тридцати пяти на момент смерти со спокойным взглядом оливковых глаз и длинными завивающимися волосами, спадающими с плеч. Фэин, не рискуя пока развязывать его, спросила: — Гумма сказала, что ты охотник. Правда ли это? — Да, — ответил мужчина приятным спокойным голосом. — Как тебя называть? — ЛИко ВАраха. [вАраха значит медведь] — Прекрасно. С этого момента ты никогда не заходишь в нашу деревню. — Ладно, — согласился Лико раздражённо. — А сейчас мы тебя развязываем и следим, что ты ушёл не убивать Рихиþ, а за занавеску, — Фэин аккуратно развязала верёвку. Лико поднял с земли свой топор и пошёл к выходу. Виккорсигиэ убедилась, что он вышел и пошла в свою избу. Толпа тоже стала расходиться. Лира и Дэрим хотели идти тоже, но кто-то вдруг схватил обеих за плечи сзади. Рино. — Чего тебе надо? — спросила Лира. — Вы не знаете, о чём сегодня рассказывала Лао? — спросила в ответ Уди-Вининг. — Пошли к нам, расскажем, — предложила Воγасиг и Рино присоединилась к ним. Когда они дошли до избушки Лиры и Дэрим, Лира начала рассказывать: — Короче, есть такие саниƞ-убийцы. При жизни они часто были жестокими убийцами, держащими в страхе весь город, страну, регион или хребет, где они жили. Ещё они часто хорошо колдуют. И их задача заключается в том, что если они слышат пение саних, они повторяют и поющий умирает. И у них есть отличительная черта — ярко-красные глаза. Рихиþ убийца, но ты не видишь её глаза ярко-красными, потому что она искажает их с помощью заговора занавески. То есть если ты выйдешь с ней за занавеску, ты увидишь её ярко-красные глаза. — О боги! — испуганно произнесла Рино. — И Лико может её убить? — Да, по ту сторону занавески. — О боги... — Да, надо тебя поедупредить: Лао просила не давать Рихиþ понять, что мы её раскусили. Типа несколько саниƞ могут знать, но не вся деревня. И не надо обижать Рихиþ. — Ладно, тогда я пойду, — сказала Рино и вышла. Лира растянулась на скамье и положила руки под голову. До чего хорошо! Тут она вспомнила, что ей надо сходить к местному кузнецу за новым топором, а то топор Дэрим совсем ржавый и облупленный. Кузнеца звали ГИтхэ РируъИн [рирУъ — металл, собственно, Риру — богиня металлов, ин — мастер. Рируъин значит кузнец]. Вся странность в том, что это была женщина, которую так завлекло кузнечное ремесло, что она могла ковать что угодно сколько угодно времени. Собственно, чтобы не путаться, иногда её звали ГитхэфЭб, но это имя к ней никак не приживалось, так что чаще звали просто Гитхэ или Рируъин. Вообще сама по себе Рируъин больше походила не на саних, а на христианского демона: дико растрёпанные кудрявые волосы были покрашены в ярко-рыжий чуть ли не медной пылью, от сажи, которой в кузнице было просто море, кожа Гитхэ была почти везде чёрной, рога, так же запачканные краской с волос и сажей, тоже походили на дьявольские, наконец, ярко-зелёные с желтоватым отливом глаза отражали рыжий свет кузницы и сами казались ярко рыжими. Клыки дополняли образ. Носила Рируъин такой же балахон, как и все остальные, но завязанный как юбка на талии, и фартук, как и всё остальное запачканный сажей. Умерла Гитхэ примерно во времена Рюрика на Руси и была родом из какой-то деревушки близ Новгорода. Новгородцы — народ вольный, и Рируъин была дикой и свободолюбивой. Её суровый нрав подкрепляло и ремесло; Гитхэ во всём была чётка и лаконична. Не видя надобности в излишней утончённости, она делала всё грубо, но прочно. Мечами, выкованными её руками, уже больше тысячи лет пользовалась вся деревня. Ещё стоит сказать, что Гитхэ была цветочком неприхотливым и жила в кузнице всё время, не жалуясь на сажу и духоту.