Глава 43.

На следующий день опять шёл снег. Ветер как очумелый гонял снежинки кругами в воздухе. Не было видно абсолютно ничего. Лира и Дэрим молча сидели у огня и грелись, завернувшись в промокшие от растаявших снежинок плащи. Дрова кончались медленно, но верно, а сходить в лес не представлялось никакой возможности. В дверь постучали; Лира открыла и увидела Шацихэ. — Что тебе здесь надо? — удивилась Воγасиг, впуская его. — А, я шёл к Хитити и, видимо, ошибся хижиной. — Ну, что ж, заходи тогда погрейся, раз уж пришёл, — отозвалась Дэрим от очага. Шацихэ стряхнул снег и прошёл внутрь избы. Лира закрыла дверь и опять водворилась в своей резиденции у огня. Тимиоγа тоже присел к очагу. Какое-то время сидели молча; потом Лира спросила: — А что, Шацихэ, ты Лъе-Лэ сейчас видел? — Нет, — покачал головой Тимиоγа. — Верно, сидит сейчас где-нибудь в переулочке, где поспокойнее. И ещё какое-то время они сидели молча. — Ну, я пойду, наверное, — решил Шацихэ и встал с пола. Лира предложила: — Тебя проводить? — Да не, сам как-нибудь доберусь, — отказался Тимиоγа и вышел из избы. Метель не только не утихла, но ещё и усилилась. Пробираясь сквозь сугробы почти только ощупью и интуицией, Шацихэ всё же забрёл неведомо куда. Слава богам, это всё ещё была деревня, вот только сориентироваться не получалось. Тут из снежного тумана метели выделилась фигура в длинных белых одеждах и приблизилась к Тимиоγе. Послышался голос с лёгкой издёвкой: — Что тебе здесь сейчас нужно? — Ну, вообще я шел к Хитити, но забрёл в этой метели неведомо куда, — ответил Шацихэ откровенно. — А, ну это легко исправить! Ну и занесло тебя конечно — сейчас ты у дома Инор, то есть, собственно, на противоположном конце деревни. На спину Тимиоγи опустилась холодная рука Лъе-Лэ, приятно пощекотав её когтями, и Шацихэ полностью доверился своему проводнику, позволяя делать с собой что угодно. Поскольку Тимиоγа не мог так же как Лъе-Лэ скользить по снегу не оставляя следов, бродяге пришлось сильно замедлиться. То и дело проводник уходил вперёд, утягивая Шацихэ за собой. Вскоре они дошли таки до избы Хитити, и Лъе-Лэ ушёл в недра метели. Шацихэ поёжился — там, где бродяга держал руку, всё как будто коркой льда покрылось. Постучавшись, Тимиоγа вошёл внутрь хижины. Хитити сидел у очага, держа пальцы в пламени. Сначала он не заметил вошедшего, увлечённый своим занятием, так что Шацихэ пришлось окликнуть его: — Хитити? Мазохист повернулся в сторону двери, и, увидев, что это Тимиоγа, опять с рогами ушёл в пытку. Шацихэ сел на пол рядом с ним и стал наблюдать за горением пальцев. Подождав, пока когти нормально прогорят, Хитити вынул пальцы из огня — они горели, как факелы — и сжал обе руки в кулаки, тем самым заработав ожоги на ладонях и затушив пламя. В это время его лицо выражало такое неописуемое мазохистское наслаждение, что Шацихэ сам расплылся в улыбке. Закончив с этим видом пыток, Хитити сказал как бы мимоходом: — О, а ты ещё не знаешь, как меня ночью Лъе-Лэ пытал? У него пальца как десять холодных электрошокеров! Он умудрился обморозить мне ноги, — мазохист показал действительно распухшие как при обморожении ступни, кровоточащие во многих местах. Шацихэ рассмотрел их и поднял взгляд, показав, что посмотрел. Хитити убрал ноги, снова сев на колени. Тут в избу без стука вошла Сао, породив своим появлением восторженную просьбу мазохииста: — Слушайте, можете мне устроить "скамью тигра"? — Чего? — переспросила Цасэ. — Это такая китайская пытка, при которой человека кладут на доску, привязывают и суют под ступни кирпичи, пока не сломаются ноги или не порвётся верёвка. Кирпичи у меня есть, доска и верёвки тоже. — Ну что, погнали! — согласился Шацихэ. Хитити лёг на скамейку, и Сао крепко привязала его к ней. Тимиоγа и Цасэ по очереди таскали кирпичи и клали под ноги подпыточного, во время чего мазохист в наслаждении улыбался. Пытаясь подсунуть седьмой кирпич, Сао выругалась: — Гихтитх, чё у тебя ноги такие крепкие?! Когда ей удалось таки положить кирпич под пятки Хитити, раздался хруст и берцовые кости мазохиста согнулись в открытом переломе. Последовали радостные крики, Сао и Шацихэ отвязали подпыточного от скамейки и стали вправлять ему кости. Удалось это сделать часа через два, в последствие ещё больших наслаждений Хитити и мук пытающихся вправить кости. В итоге остались кровящие раны в плоти ног, оставленные костями.