Глава 64.

Через два дня вода спала. Деревня пребывала в полной разрухе. Фэин собрала всех на площади и объявила уборку. Саниŋ разошлись по переулкам и стали приводить селение в порядок: кто притащил песка с Винмы и разравнивал дорожки, кто подтыкал мхом щели в стенах. Лира и Дэрим подметали от всякого естественного мусора площадочку перед своей избушкой. Они спокойно работали, когда прибежала Рихиþ и предложила: — Мы с Лико за песком. Вы с нами? — Не, у нас работы ещё много, — покачала головой Дэрим. Горрорэ с минуту постояла молча, потом вдруг дёрнула Лиру к себе за плечи и сказала, пристально гляда ей в глаза: — Лирафэб... У меня что-то предчувствия нехорошие. Может всё-таки с нами? Ты же заговорённый меч... — Ну Рихиþ, у нас реально дел невпроворот, — взмолилась Воγасиг. — Позови Минирмэ. Убийца вздохнула, сказала: "Ладно, финимхэ", — и пошла к дому Минирмэ. Только Минирмэ тоже была занята. В итоге Рихиþ встретила Тшатжу, которая шлялась по деревне без дела. — Чего болтаешься, что Лъе-Лэ? Пойдём с нами за песком, — предложила ей Горрорэ. Ришрируъин была только рада и пошла за песком с ними. Лико, Рихиþ и Тшатжу спустились к Винме, где был хороший рассыпчатый песок. Они нагребли его в вёдра и собрались уже уходить, но вдруг из леса вылетели несколько нинаниŋ и стали налетать на них. Горрорэ отправила их по очереди в свободный полёт крестиком, но тут с обрыва кто-то кинул топор, который вонзился аккурат в череп убийцы, расколов его надвое. Тшатжу подхватила падающую Рихиþ, а Лико вытащил топор и критически осмотрел его. — Слушайте, дела плохи. Это топор охотника. Словно в подтверждение его слов Горрорэ прошептала: — О боги..., — и её тело растворилось в воздухе угольно-чёрным туманом. В руках Тшатжу остались только меч, балахон и тряпочка-бинт. Ришрируъин в ступоре уставилась на эти предметы и сказала: — А ведь в деревне подумают, что это ты. — Да, — вздохнул Лико. — Что ж, будь что будет. Они вернулись в деревню с тремя вёдрами песка и тем, что осталось от Рихиþ. На площадь сразу потянулись саниŋ: всем хотелось узнать, что произошло. Выслушав историю Лико о том, что случилось в лесу, деревенские несколько минут стояли молча, но потом Цанао поднял руку и крикнул: — Это не правдоподобно! На площади тотчас, как по сигналу, начался шум и гвалт. У Варахи выхватили вёдра с песком, а самого охотника связали по рукам и повели на суд. Вернее, не на суд, а в избу Фэин. Виккорносигиэ ввела туда Лико и спросила, глядя ему прямо в глаза: — Ты убил Рихиþ? Вараха уверенно мотнул головой. Саниŋ прилипали к рамам неостеклённых окон избушки и жадно ловили каждый жест судьи и подсудимого. Про уборку все забыли. Лире досталось удобное место в самом первом ряду, а вот Тшатжу отбросили на самый край. Во всей деревне стояла гробовая тишина, которая у многих ассоциируется с мёртвой "деревней духов". Фэин ещё с минуту молча смотрела Варахе в глаза; зная свою невиновность, Лико безропотно переносил этот взгляд столько времени, сколько было надо. Ещё четыре раза Виккорносигиэ спрашивала охотника он ли убил Рихиþ и четыре раза получила в ответ только моток головой без единого звука в сопровождение. Наконец те из наблюдателей, кто считал, что Лико виновен, не выдержали и заорали в избу: — Давайте просто закуём его, кинем в подвал на окраине и посмотрим, что будет! — Легче сразу изгнать из деревни! — Нет, можно сразу с хребта изгнать! А у выхода из пещеры на самом высоком пике хребта за этим наблюдали четыре фигуры: одна в накидке с торчащим вверх воротником, другая сплошь увитая верёвками, третья в плаще с рукавами, четвёртая с длинной ящерицей на шее. Две принадлежали саниŋ, третья аланих, четвёртая маимне. — Думаете, они его оправдают? — спросил женский голос. — Нет, — возразил другой, юношеский. — Ты не знаешь суда саниŋ. На нём не оправдывают. Есть лишь мнение большинства, понятное сначала: либо суд устраивают просто для толкучки, либо для выбора наказания. — А Лико неплохой парень, — вздохнул ещё один. — Хоть я его и побаиваюсь, он мой давний товарищ. Надеюсь, его накажут не очень сурово. — Не оправдали, как и предполагалось, — подытожил четвёртый голос. — Всё идёт по плану.