Часть 22

Если же Ким и Суён развлекались, то Ккот сидела в уголке клуба и тянула из трубочки приторно—сладкий коктейль, который даже нельзя было употреблять. Ее прямо коробит, но уже на половине пустого стакана — она встала с места и решила покинуть клуб. Не нравится ей это все: клуб, движуха, напитки. Девушка вышла из дверей и прошла по улице, которая должна занять минут десять до отеля. Ей на плечи ложится чужая кожаная куртка. — Холодно гулять в таком виде, — промурлыкал Хосок прямо над ее ушком, появившись из неоткуда. Она голову через плечо поворачивает и легонько улыбается ему, поправляя ее. — Чего ушел? — интересуется она, виляя рюкзаком в руке. — Вы так давно не собирались. — У нас еще будет время, провести его вместе. К тому же они мне надоели… Да и… Не могу же я отпустить тебя одну в столь поздний час разгуливать по незнакомой местности. — У меня хорошая память. А… Хосок, ты может останешься со мной? Или так нельзя? — Ккот смотрит вбок, шмыгая носом от вечерней прохлады. — Сам хотел предложить тебе свою компанию. Ли вряд ли так просто отпустят этой ночью… Не хотел быть слишком навязчивым. — Я просто не хочу, чтобы потом где—нибудь написали, что ты спишь с обычной танцовщицей. Ладно, если бы менеджер. Это уже степень повыше, — смеется брюнетка. — Вообще, я спала как убитая впервые за столь долгое время рядом с тобой… — Еще раз скажешь нечто подобное и мне придется тебя укусить… Я уже говорил. Мне плевать, кто ты и откуда. Мне приятно проводить с тобой время, к тому же… Моя человеческая жизнь подходит к концу. Весной следующего года я планировал инсценировать автомобильную катастрофу или пожар в аппартаментах… Так что какая разница, случись это раньше. — Вау… — она останавливается за углом, чтобы перейти после к тропинке, ведущей в отель. — То есть, я буду встречаться с несуществующей персоной? Круто! — Если сама того захочешь — можешь стать одной из нас. Я уже достаточно «подрос» для того, чтобы кого—то обратить. — Боялась это предложить, — признается ему и кусает внутреннюю сторону щеки. Если обратится, то ей придется также кинуть любимое дело, когда срок подойдет к концу. Но ведь есть уйма разных способов найти себя в деле. И еще такой мужчина рядом, так что никакой грусти быть не должно. — Сделаешь меня вампиром? Он усмехнулся. — Подумала бы хоть немного. Это ведь не дар, а проклятие. Обратного пути не будет. — Если ты будешь рядом со мной вечность, то как я могу отказаться от этого? Я не хочу стареть при таком красавчике, который вместе со мной покрываться морщинами не будет. Это несправедливо. Хосок рассмеялся, теперь уже ему было неловко. — Отлично, тогда… Как только вернемся в Корею, после завершения тура — я обращу тебя, а пока… радуйся человеческой жизни, ладно? — Договорились, — она руку ему тянет, а после, когда тот ее пожимает, она по сторонам смотрит и быстро его в губы целует, резко потянув на себя. Чон улыбается, тянет ее ближе к себе. — Мне тебя мало… — произносит и снова припадает к губам. Мин в поцелуй улыбается и разрывает поцелуй первой: — Все, все… Пойдем, — пускает она смешок. — В номере всяко лучше, чем на улице. — Ты права… Предлагаю сломать кровать и перейти спать на пол. Все равно они с подогревом, так что точно не простудимся, верно? Ккот рот приоткрывает, глазами моргая. Такое высказывание ее поставило в ступор. — М… Ну… Да? Наверное… Она его за руку тащит за собой. Все равно кому—нибудь да и сотрёт память. Они появились в номере достаточно быстро. — Хотела спросить… Не будет такого, что меня кто—то найдёт и убьет за то, что я знаю ваш секрет? — Я оставил на тебе метку своей жертвы. Никто кроме совета вампиров на твою жизнь не покусится, но… раз уж ты попросила тебя обратить — это не вызовет проблем. Просто скажу, что дата уже назначена. Древних вампиров сейчас крайне мало, а тех, кто нарушает правила становится все больше. Важно чтобы те. кто обладают особым даром — оставались в порядке. — Хм… Хорошо. Ты есть будешь? — снимает она с себя жилетку, оставаясь в мешковатой футболке и брюках. — Я ужасно голодная… А! Ты тоже! На! — Ккот подходит к нему и волосы убирает с плеч, оставляя шею голой. — Сейчас я поем обычной еды с тобой. Закажем что—нибудь в номер? А потом предадимся друг другу…? — предложил Хосок. — Кхм, — кашлянула она в кулах от неловкости, но кивнула ему. Взяла трубку телефона на столике возле входа и заказала несколько позиций меню, которые им привезли на столе—каталке через несколько минут. Девушка все расставила на столе в главной комнате и уселась на стул. — Твои родители знают о вашем секрете? — Нет. Потому очень важно, чтобы все происходило как можно неприметней. Вампиры сами выбирают как им «умереть». Но обязаны делать подобное раз в пять—десять лет… — А вот после «смерти» ты куда идёшь? В поселение какое—то? — она как маленький ребенок жует мясо и ресничками хлопает. Ей же все интересно! — Обычно выбираем тихие места. Некоторые остаются в тех же городах что и при жизни, меняя обличие, либо же просто впадают в сон до определенного времени. — Бог ты мой, — проглатывает пищу и снова задаёт вопрос. — Как ты ощущаешь себя в таком… Теле? Я тебя пока что понять совсем не могу. Мне кажется, что у тебя постоянно одно и тоже выражение лица… Хосок усмехнулся. — Прости, я не хотел напрягать тебя этим. Просто вошло в привычку. Мы ведь публичные личности и за нами постоянно наблюдают и… если бы проблема была только в людях, но это увы не так… — он развел раками и нежно улыбнулся. — Таким мне дозволено видеть лишь тебе… — Прямо таю! — смеётся девушка. — Ты ешь. А потом я тебе свою кровь дам. А может можно как—нибудь ее сдавать, чтобы в пакеты тебе сливать, пока я человек? — Нет нужды… Я уже не так голоден, как был при обращении. Могу находиться без крови по несколько дней. И пары глотков вполне хватает, чтобы поддерживать в теле жизнь. — Завалила я тебя вопросами… — сделала глоток сока из стакана. — Кстати… Можем после ужина сходить в душ. Вместе. — Ты можешь спрашивать меня обо всем, что тебе интересно. Тэхён, помнится, нашего отца завалил ими. Оно и понятно. Ты ведь отказываешься от своей жизни. Чего вот… не скажешь о Юнги и Джине. Они единственные из нас, кто был обращен по случаю… То есть, как бы сказать… — он смаковал на губах слова, — были на грани жизни и смерти. — Ужасно… — девушка даже есть перестала. — Ладно. Я наелась. Если что, я в душе. А ты наверное все—таки иди отдыхать. Завтра еще концерт. Как вы в таком ритме живете?.. — она встает со стула и идет по направлению в ванную. — Я еще попросила плед! Вдруг тебе холодно! — лежит себе тот пледик на диване и ждет, когда его заберут. — Я не чувствую холода и… — Хосок поднялся с места, — кто сказал, что я отпускаю тебя одну? Разве не ты предлагала пойти в душ вместе? — Ты не ответил и тебе нужно отдохнуть! В следующий раз! — кричит она ему с ванной комнаты. — Я слышу как ты идешь сюда! Тебе нужно в кровать! — А вот и нет! Чон открыл дверь и оказался вплотную к девушке. — Я намного выносливее, чем тебе могло показаться… Ккот машинально грудь ладонями накрыла и прищурилась, немного прорычав. Позади нее вода идет из душа, встроенного в стене. — Даже не думай заниматься сексом в душе… — Это было не мое предложение… Но я не отказался бы… — он склоняется к ее личику и смотрит на нее, словно хитрый лис. Этот мужчина ее скоро убьет своим взглядом. Мин руки опускает, складывая их у груди и смотрит на него также, как и он на нее. — Ну… Тогда давай, раздевайся. Чон снял с себя одежду, только щёлкнув пальцами. Вот уже стоит перед ней в чем мать родила, делает шаг вперед, заставляя ее ступить назад. Она сглатывает и проходит под душ. Начала играть, так продолжай, Ккот. Чего застопорилась? — Он у тебя всегда стоит? — в глаза ему глядит, но видно ведь все, что снизу. — Это твое на меня влияние… Не могу удержаться от мыслей о том, какое ты доставляешь мне удовольствие… — произносит он чарующим голосочком. Ккот снова сглатывает слюни от желания, которое не способна контролировать и опускается на колени., пока на них льется вода. Она рукой касается основания органа и ведет пальцами вверх, пока языком оставляет мокрую дорожку, проходящую к головке. Посасывает ее с несколько раз и набирает длины, толкаясь. — До чего же ты сводишь меня с ума, заставляя мое мертвое сердце биться быстрее… — он в каждое слово вкладывает такой смысл, что чуть ли не возносит ее. Гладит по волосам, довольно улыбаясь и тихо стонет. Сейчас она выглядит как услужливый щенок, поддавшийся его голосу. Смотрит на него так, будто ждет, когда скажет «молодец». Ей нравится быть на коленях перед ним, слушать его стоны и делать то, что она делает, хлюпая ртом, пока заглатывает член. В движениях она ускоряется, и делает это как профессионал, но на самом деле это всего лишь первый правильный раз. — Остановись… Хочу иметь тебя… — произносит тот и кладет руку ей на плечо, призывая прислушаться к его просьбе. Мин отстраняется со чмоком от мужчины и встаёт на ноги. Влажная уже, так что войдёт в нее нормально. — Как? — облизывает она губы, сглатывая. — Как тебе хочется? Он не отвечает ей, подхватывает на руки и поднимает в воздух, прижимая к стенке душа спиной. Чон не дает ей и опомниться, как тут же входит в нее, перехватываясь руками за ее ягодицы, чтобы не упала. Она издает писк и кладет ему ладони на плечи, чуть приподнимаясь и опускаясь. — Так быстро… — прошептала она ему на ухо с улыбкой и коснулась его шеи губами. — Ничего не могу поделать, когда дело касается тебя. Похоже, я даже готов проиграть в споре и сорваться… Безусловно… — он говорил, делая уверенные толчки, — я не нанесу тебе вреда… Только тем, кто посмеет обидеть тебя. Каким она его и представляла, наблюдая за группой, таким он и оказался. Смотрит на него с помутнением в глазах и дышит чуть тяжеловато. — А что за спор? — интересуется Ккот, вздыхая, снова уклоняясь к его шее, оставляя на ней поцелуи. — Кто первым сорвётся… Не бери в голову. Я намного сдержаннее Ким Тэхёна… — произносит Чон. Ну да, конечно, а кто испотрошил бедолагу и сжег его останки в печи отеля? Она обняла его ногами и вот так сидит ждёт, пока он ее отымеет. У нее есть пара вопросов, но это не сейчас. — Хосок… Я так долго могу висеть, но я хочу тебя… Он перехватывает ее поудобнее и ускоряется, уже довольно грубо толкаясь в ней. Стонет куда—то за ушко, целует ее шею, плечико, снова возвращаясь к шее, пока пальцы до белых следов сжимают ее ягодицы. Ее стоны сливаются с его, и это ещё больше ее будоражит. Эти вампиры совсем не щадят никого. Интересно же, сколько таких, как она выдерживали такую скорость? Ккот быстро приходит к разрядке, проскулив и протяжно простонав чуть дальше его шеи. Сжала его всего и задрожала. Он излился в нее и замер, вот так и оставаясь внутри. Губами причмокнул кожу на шее и укусил. Глоток, довольный стон, ещё один глоток и он зализывает ранку языком. — Бесподобна… Можно было сказать, что за два раза она привыкла к его укусам, хоть и довольно это болезненная процедура. Особенно на шее, где кожа тоньше и нежнее. — Ты такой же… Теперь примем душ, хоть мы и под ним и… Спать. Он даже как—то будто разочарованно вздохнул, но всё—таки вышел из нее и опустил на пол, придерживая, чтобы не упала. — Позволишь тебя помыть? — Только после того, как ты ответишь, почему так расстроился? Я ведь просто забочусь о твоем состоянии перед концертом. Она пальцами его пряди волос на лбу поправляет и за щеки пальцами берет, поглаживая их большими пальцами. — От одного глотка твоей крови я уже полностью восстановился. У нас все иначе, скоро ты поймёшь… — он погладил ее по щеке, как—то влюбленно смотря в ее глаза. — Для меня все равно важно позаботиться о тебе по—своему. Девушка не знает, как описать, но она чувствует, что он к ней тепло относится и смотрит так, будто влюбился или уже любит. — Если тебя что—то расстраивает, то говори, хорошо? Я тебя совсем не знаю, и боюсь сделать то, что тебе не нравится. — Если это не флирт с потенциальным мертвецом, то поводов меня разозлить почти нет. Хосок достал мочалку и капнул на нее геля для душа. Размылил пену и прошёлся девушке меж грудей. Мин наблюдает за его движениями и переводит взгляд на сосредоточенное лицо. — Сиу ведь не собирался уезжать. Звонила его девушка и спрашивала, почему того не было на репетициях… — Жаль… Наверное, решил поехать в другое место, да? — он растирает мыло по ее телу, смотря в одну точку. — И не думай его жалеть. Такие как он не заслуживают права существовать… — Почему? Она ведь не знает. Была бы память, так могла бы понять. — Он абсолютно себя нормально вел. Общительный, спокойный. Хосок выдохнул, а после прикрыл глаза. Когда открыл, они снова были алыми. Он отстранился и посмотрел в ее, стирая ту грань, что сам поставил. Удар по лицу от Сиу, встреча с Хосоком в служебном туалете, и девушка рот приоткрыла. Конечно она не знала, что мужчина сделал с Кан, но одно было понятно: — Так благородно… Рыцарь… Незнакомую девушку от проблем уберёг. — Я просто почувствовал запах твоей крови… В свою защиту могу сказать, что я не люблю, когда трогают то, что принадлежит мне. На тот момент я уже тебя приметил. Так что не отвертишься… — Ах! Так по—собственнически… — посмеялась Ккот и перехватила у него мочалку. — Если бы я не захотела быть с тобой? Ты бы заставил? — снова смеётся. — У меня много времени… Рано или поздно добился бы своего. Даже двадцать лет спустя… — Ну да, прямо так и взял старушку добивался бы, — улыбается она. — Я очень рада, что ты обратил на меня внимание. Даже если из—за крови. А теперь разворот и я тебя буду мыть. — Кровь лишь одно из условий, что тому поспособствовали. Это своего рода… Катализатор, которые запустил внутри механизм. Кажется ты что—то вроде той, что предназначена судьбой. Не уверен, как у вампиров это работает. Она хихикнула и повернула его к себе спиной. Обняла вот так за пояс и вздохнула. — Посмотрим как будет дальше… Может я буду ужасным партнёром для тебя. — Готов с тобой посоревноваться! — он посмеялся, — Но все же… Постараюсь сделать так, чтобы ты не пожалела. — Не вертись, голожопый! — смеётся брюнетка и набирает на чистую мочалку мужской гель для душа.