5. Губы

Первый настоящий поцелуй Цзияня и Ровер происходит сразу после их победы. Адреналин кипит в крови, эмоции на пределе, они сами на пределе... И приятжение к другому становится настолько сильным, что все возможные маски слетают, как, впрочем, и самоконтроль. Они знакомы от силы несколько часов, они даже не знают толком друг о друге ничего... Как могло показаться постороннему наблюдателю. Для Ровер и Цзияня ситуация была иная. Совершенно иная. Сражаясь рука об руку с Ровер, генерал Цзиянь узнавал её без слов. Узнавал в жестах, словах, взглядах, узнавал в короткой заботе о каждом из её товарищей, в беспокойстве за их жизни и здоровье... В беспокойстве за него. Он видел самоотверженность, с которой она встала на его защиту, даже не осознавая опастность для себя, не осознавая того огромного риска, которому подвергает себя. В тот момент... Ровер и правда не думала о себе. В тот момент, когда она с ужасом осознала, что удар врага придётся по Цзияню - ослабленному затяжной битвой и явно уставшему Цзияню - её тело двинулось вперёд само по себе. Она просто в одно мгновение осознала, что должна защитить генерала также, как он защитил её. Без задней мысли и промедления, просто потому, что так надо, просто потому, что так велит сердце. В то мгновение, когда они оба едва не рухнули без сил, когда они оба стояли на коленях, пытаясь прийти в себя, их взгляды встретились... И это стало точкой невозврата и вместе с тем отправной точкой к их новой жизни, новым отношениям. Цзиянь навсегда запомнил их первый поцелуй. Спонтанный и стремительный, словно цунами. Он помнил, как сам потянулся к Ровер первым, как аккуратно обхватил её за плечи, прижимая к себе ближе и... Поцеловал. Вот так просто. Без лишней паники, без лишних слов... Он думал, что она оттолкнёт его. Смутится, отвернётся, будет игнорировать... И тем сильнее разгорелся пожар в его душе, тем легче стало на сердце, когда спустя пару секунд заминки Ровер ответила на его поцелуй своим, не менее неловким и спонтанным, но искренним, наполненным чувствами... Тогда это было неожиданно, резко, непривычно, но до безумия сладко. Настолько сладко, что лишь звук разрушающейся рядом с ними поверхности заставил пару оторваться друг от друга и поспешить на выход, к товарищам. Попутно Ровер поддерживала Цзияня, помогая ему идти, и он снова ощущал её тепло так близко... Даже непроизвольно утыкался лицом ей в макушку, вдыха аромат её волос. Такой... Приятный. Как и привкус вишни на губах после поцелуя. Когда раны были обработаны, когда мир постепенно начал приходить в себя после неожиданной, но, слава Богам, короткой войны, Цзиянь думал о том, что Ровер... Больше не придёт к нему. Что возможная дружба разрушилась, едва успев начаться, что своим неожиданным порывом он всё испортил. Однако вечером... Вечером, войдя в своюй кабинет, он неожиданно наткнулся на сидящую на стуле Ровер. Это оказалось настолько неожиданной, что генерал едва не ударился о стоящую возле двери тумбочку. Она... Она не собиралась бегать от него или избегать его общества. Наоборот, Ровер сама пришла к нему так быстро... И смотрит с такой нежностью и заботой, что у Цзияня непроизвольно защемило в груди. Могла ли она испытывать к нему чувства за пределами дружеских? Могли ли его чувства оказаться взаимными? И прежде, чем любой возможный вопрос мог сорваться с губ генерала, Ровер оказывается стоящей перед ним, а её руки обвились вокруг его шеи. Ей пришлось привстать на цыпочках, дабы сделать это... И от этого руки Цзияня почти автоматически обхватили её за талию, удерживая в такой близости. Он чувствовал её дыхание на своих губах... И снова сорвался. Как тогда, в первый раз, но на этот раз поцелуй был дольше, слаще... И наполнен новыми для них чувствами. Нежность, перерастающая в страсть. Тепло, перерастающее в настоящую любовь, способную преодолеть любые препятствия. Двое людей, знакомых от силы несколько дней, теперь казались друг другу самыми близкими и родными людьми... И Цзиянь был уверен, что так оно и есть. Ровер привлекла его сразу же, в момент первой встречи, проникая под кожу в самое сердце так легко и просто, словно так и должно было быть. Самая желанная, самая близкая... И, вновь целуя её губы, наслаждаясь привкусом вишни, Цзиянь позволил себе наконец расслабиться и отпустить прошлое, отпустить проблемы... И просто быть с той, что одним своим появлением осветила его жизнь, стала для него новым смыслом жизни... И обладала настолько сладкими губами, что целовать их хотелось целую вечность.