Часть 16

Внутри было некуда ступить. Обломки стен и невероятного количества полок, шкафов, разной мебели полностью застилали пол, и от одного неосторожного движения нога запросто могла провалиться. Более того с каждым шагом вглубь здания с верхнего этажа сыпался песок, раздавались скрипы досок, готовых вот-вот обрушиться на голову Варе. Когда поодаль девушки неожиданно упала деревянная балка, обожжённая огнём и непонятно как державшаяся столько под крышей, она вздрогнула и чуть вскрикнула. На её возглас откликнулся Шикан, но на его беспокойные расспросы шатенка, чтобы парень насильно не вывел её из этого места, ответила, что всё нормально. Нога за что-то зацепилась. Варя обернулась и заметила под горой какого-то хлама кожаный переплёт чего-то твёрдого. Слегка прищурившись, девушка опустилась перед горой мусора на колено, а затем тонкая рука начала её аккуратно разгребать. В руки девушке попала книга. Её глаза на секунду загорелись, однако командир взяла себя в руки, осознав, что радоваться такой удаче было пока что рано. Она повертела головой из стороны в сторону, будто проверяя дом на чье-либо постороннее присутствие, а затем, убедившись, что где-то рядом слышались лишь шаги Шикана, открыла книгу. На удивление толстая, но добротно длинная, размером с лист А4 книга оказалась записной книжкой. И было бы хорошо, будь в ней хоть что-то записано, однако, всё дальше пробегая по пустым страницам книжки глазами, девушка лишь больше убеждалась в своём изначальном предположении. Всё-таки правильно, что она решила сохранять спокойствие, перед тем, как её открыть: напрасно разочаровываться каждый раз было бы неправильно. Ветрова вздохнула и опустила руки. — Что-то нашла? — послышался спереди голос Шикана. Он смотрел на книгу в ее руках. — Нет, — вздохнула шатенка, — ничего важного не нашла. Парень опустился рядом с ней на корточки и начал копаться в разбросанном девушкой мусоре. На глаза попались клочки обожжённой старой бумаги, которую, судя по всему, перед пожаром тщательно истерзали в клочья. — А исследования, которые мы ищем… — Шикан сделал запинку. — Они…как вообще выглядят? Варя перевела на парня взгляд, заподозрив по его тону что-то неладное. Их взгляды встретились, а затем девушка обнаружила в его руках маленькие кусочки бумаги. — Листы…старой…бумаги, — делая паузы между словами, проговорила она и вытянула вперёд руку, чтобы Шикан положил в неё свою находку. Сердце забилось чаще, как только Варя распознала точно такую же шершавость бумаги, какую до этого так часто чувствовала в руках. «Опоздали», — пронеслось в голове шатенки, и она, с досады отвернувшись, поднялась с земли. — Опоздали! — разочарованно вскрикнула командир Ветрова и пнула заржавелый чайник у себя под ногами. Шикан, казалось, понял всё без объяснений. Девушка схватилась рукой за голову и неслышно выдохнула. Планы рушились один за другим, вера угасала с каждым часом всё больше, а ведь она ещё даже не представляла, что ждёт их в будущем. Однако даже в этот момент самой темной и беспросветной ночи в жизни командира, когда ложь и предательства застелили ей глаза, полностью закрыв собой обзор на реальность, она ощущала всё ещё небольшую силу внутри себя, маленький огонек надежды, ещё живой, который сверкал в её сердце, напоминая, что каждый испытанный страх и каждая неудача на её пути делает её сильнее. Эта мысль заставила шатенку взбодриться, и она шагнула вперёд, в неизведанные глубины ветхого дома, таившего в себе немало секретов и неразгаданного, совершенно готовая принять всё, что жизнь преподнесет ей на пути, и всё равно выбить себе через эти завалы путь к счастливому будущему. — Нужно искать дальше, — бросила она, как ни в чём не бывало, и прошла вперёд. Чувства кипели внутри неё, но такой решительный настрой продержался недолго, вернее, практически не продержался. Шикан позади не торопясь поднялся с земли, отряхнул от пыли и грязи штаны, а затем громко вздохнул и проговорил: — И то верно. В конце концов первая часть исследований у нас есть, это уже огромный плюс. Не будь у нас ничего тогда бы точно стоило расстраиваться, верно? Варя замерла на том месте, куда в последний раз успела ступить её нога. Всё тело пробило током, а по спине пробежали мурашки. В который раз она убеждалась, что незнание — худший враг человека. Девушка постаралась выпрямиться и выглядеть уверенно. — Д.да…точно, — нервно смеясь, проговорила она и этим только больше привлекла к себе внимание командира. Варя не решилась рассказать ему, что и первой части исследований у неё уже нет. Если бы она начала разъяснять ещё и это, то её изначальный план не выдавать слишком много был бы провален. Да и зачем напрасно расстраивать коллегу? Пусть лучше он имеет какое-никакое утешение, и гордость Вари цела будет. В конце концов, попросить у Михаила Ольгердовича новые копии — не проблема. По крайней мере, Варе хотелось так думать. Когда она уже собиралась выдохнуть с облегчением от того, что нежеланного разговора удалось избежать, сзади послышался голос Шикана: — Кстати об этом, — протяжно, словно от неуверенности, начал он, — на самом деле мне бы хотелось глянуть на то, что там написано. Конечно, я мог бы на правах командира потребовать у тебя эти записи, но я хочу избавить тебя от лишних проблем, как только вскрылось бы то, что ты утаивала их так долго, поэтому можешь, пожалуйста, по возвращению в штаб дать их мне посмотреть? Обещаю, что информация оттуда не уйдет дальше меня. Этот доброжелательный тон заставил девушку дёрнуться. «Ну почему это происходит со мной?» — устало подумала она и прикусила губу. — Понимаешь… — девушка сделала запинку, стараясь как можно скорее что-нибудь придумать. — Всё дело в том, что Михаил Ольгердович посчитал это опасным, я имею ввиду распространение на первых этапах этой информации опасным. Он строго наказал мне пока никому не давать их в руки, так как не может никому доверять. Я дала обещание, понимаешь? Девушка с неспокойным сердцем наблюдала за тем, как любопытный и воодушевлённый взгляд командира меркнет, а в его глазах теперь виднеется скрытая обида и разочарование. Стыдно. Очень стыдно было так открыто врать в лицо товарищу, своему старшему коллеге, а ещё совестней было от того, что после того, что сделал для неё Шикан, её ложь могла значить для него ничего иного, кроме как плевка в лицо. Парень искренно желал ей помочь, открыться, и, наверное, ожидал такой же искренности в ответ… Конечно, такие слова девушки не могли его не задеть. Всё же он помнил то, благодаря кому узнал об этих исследованиях, и теперь несговорчивость Вари, то, как она резко напряглась, занервничала перед ним и пару раз усмехнулась, нервно хихикнула, чего никогда он не замечал за ней прежде, вдобавок к явной осведомленности Абрикосова с подругами командира в этом деле — всё указывало на то, что девушка лжёт и просто не хотела доверять ему такую информацию. Шикана это задело глубже, чем он мог представить, однако, чтобы не портить в край отношения с Ветровой, он смолчал. Варя решила поскорее скрыться от своего стыда. Она отошла в один из дальних углов дома, прямо к лестнице. На вид она показалась крепкой и устойчивой, однако подниматься наверх шатенка не решилась. Вместо того она прошла дальше к развалинам, туда, куда вход был завален и заблокирован деревянными досками, однако каким-то образом оставался небольшой проём, словно раздвинутый посторонним вмешательством. Ветрову это заинтересовало: вдруг там могло быть что-то ещё? Девушка пригнулась и, чуть ли не на коленях, двинулась по другую сторону этой баррикады. Под ногами скрипели доски, трещало стекло, вокруг царила пустота и тишина, лишь слабый свет проникал сквозь щели в стенах, создавая жуткую атмосферу загадочности и неизвестности. Сердце бешено стучалось в груди, а каждый звук заставлял напряжение током пробивать её тело. Но несмотря на все препятствия, Варя двигалась вперед, вглубь темного и мрачного лабиринта забытых времен. Ей казалось, что её ждут опасности и тайны, внутренний голос говорил ей, что именно здесь она, быть может, найдёт ответы на все свои вопросы… С каждым шагом шатенка всё глубже погружалась во тьму, чувствовала, как каждый мусорный дымок под ногами скрипит и шуршит, словно подземные звери пробуждались от её шороха. Она дышала тихо, практически неощутимо, сдерживая жуткое предчувствие внутри себя, которое могло бы в момент заставить её бежать назад. Вскоре проблески света окончательно пропали — ориентироваться придётся на ощупь. Девушка остановилась, чтобы оглядеться, напряжение в её теле достигло предела. Она попыталась различить что-то во мраке за своей спиной, но лишь слабый шорох дал ей понять, что она не одна. Сердце забилось ещё быстрее, а руки начали слегка подрагивать, навевая воспоминания о последнем случае, когда командир испытывала подобные чувства. Собрав всё своё оставшееся мужество, девушка решительно обернулась на звук позади себя, но, очевидно, ничего не увидела. Только темный проход, усаженный обломками и мусором, тянулся вперёд. И на секунду Варя даже подумала, что странные шорохи — лишь происки проживающих в этих завалах мышей и тараканов, а может, и вовсе треск обваливающихся досок. Странное чувство тревоги не уходило, но девушка понимала, что вопрос бежать или остаться и узнать, кто за ней следит, в тот момент не стоял. Командир положила руку на стену и начала двигаться вдоль неё по тёмному проходу, ощущая, как с каждым шагом опускается всё ниже и земля под ногами пропадает. «Похоже, я спускаюсь в подвал», — подумала она и, как только деревянная стена сменилась камнем, достала из кармана удобно завалявшийся фонарик. Сердце всё ещё билось слишком быстро, хоть и особого страха шатенка не чувствовала. Она ощущала, как каждый её шаг отдавался гулко в пустоте, а темные тени впереди и сбоку казались ей живыми, готовыми настичь в любой момент. Спустя несколько мгновений девушка отчётливо услышала за собой шаги. Они то приближались, то отдалялись, в один момент казались далеко, а в другой уже совсем рядом. Варя прислушалась, стараясь определить, откуда раздавались шаги и про себя думая, что то, наверное, был Шикан, ходящий где-то поблизости с ней. Однако звук шагов прекратился, а затем рядом что-то заскрипело. Прямо у лица шатенки прозвучал хлопот крыльев, а затем карканье вороны. Дыхание становилось всё более и более поверхностным, а мысли запутались в этой тёмной и честно говоря пугающей обстановке. Варя направляла фонарик из одной стороны в другую, но не замечала никого поблизости — это заставило думать, что в этой пугающей атмосфере даже обычное карканье вороны с улицы может свести с ума. Она продолжила свой путь, медленно ступала по каменным ступенькам, опускаясь в неизвестность, а затем наткнулась на старую, осевшую дверь. На ней висел замок, но такой хлипкий, что, казалось, один удар молотком мог его скинуть. Варя попробовала открыть дверь, раз дёрнула, второй, а после свет погас. Фонарик сначала замигал, начал постепенно отключаться, а после больше не загорелся. Последовал звук треснувшего стекла, и Ветрова отбросила фонарик в сторону, когда заметила, как он резко начал нагреваться в её руках. Причём довольно сильно, казалось, даже пластиковый корпус начал ни с того ни с сего плавиться. Со стороны двери подул сильный сквозняк, и Варя не поняла, откуда там мог быть ветер, если не было ни окон, ни вентиляции. Внезапно стало холодно, командир поднялась на две ступеньки выше, а затем её рука в попытке нащупать стену куда-то провалилась. Это вызвало подозрение: когда девушка спускалась, такой дыры не заметила. Стена была пробита в одном единственном месте, а за ней — пустота. Варе не удалось ничего разглядеть в кромешной тьме, но она бы в тот момент не удивилась, окажись это секретной лабораторией, потайной комнатой или бункером в этом странном доме. Девушка понимала, что её любопытство запросто может её погубить, однако идти против него уже не могла. Она высунулась в пробитую в стене дыру, прищурилась и начала различать в темноте силуэты и очертания чего-то неизвестного. Внезапно голова закружилась. Её резко что-то сдавило, а после Варя почувствовала, как, нехотя, словно против воли, всё больше наклоняется вперёд. Давление подскочило, часть стены, на которую рукой опиралась шатенка, начала крошиться прямо у неё между пальцев. Девушка поздно пришла в себя и чуть не упала в бездну, но в момент, когда она резко откинулась назад, падая на холодные ступеньки лестницы, прислонившись спиной к противоположной стене, командир почувствовала тяжесть, а затем то, как её будто кто-то тянет за ногу и одновременно прижимает к земле. Головокружение в кромешной вокруг темноте вдобавок к бешеному ритму сердца ощущались просто ужасно, воздуха по ощущениям стало катастрофически мало, а дыхание наоборот учащённей и глубже. Страх близкой смерти был абсолютно такой же, как в четвертую ночь наблюдений за Владом в изоляционном корпусе. Варя кое-как перевела взгляд вперёд, а затем резко поднялась и бросилась, абсолютно не держась на ногах и падая каждый раз на ступеньки, разбивая колени, прочь. Что же заставило её испытать чувство столь острого ужаса? В момент, когда в отверстие в стене перед ней, куда до этого она чуть не упала, на неё с земли смотрели два пристальных фиолетовых глаза, девушка оцепенела от страха. Это чудище было страшнее того, что она испытывала ранее. Оно тянуло её к себе, не двигалось, но смотрело и, казалось, вот-вот должно было наброситься. Голова в момент опустела, и у Вари сработали рефлексы. В такие моменты, как тот, даже после тысячи сражений с вампирами и будучи хорошо подготовленным, никто бы из людей не смог сделать ничего, кроме как бежать, спасая свою жизнь. Варя не чувствовала, что за ней кто-то гнался, но неприятный ветер позади, подталкивающий её к выходу, и холод придавали ещё большее ощущение страха. Она мчалась по каменной лестнице почти на четвереньках, свет впереди был её ориентиром, глядя на который в голове проносилась лишь одна единственная мысль: «Хоть бы добежать». Варя смотрела лишь вперёд, не обращала внимания на то, что её руки уже давно сбились в кровь и оставляли за собой след. Её сдавливали каменные стены, затем деревянные, и, что там, что там, в их щелях девушка продолжала замечать фиолетовое свечение. Она выбралась туда, откуда начала, и ощутила себя запертой. Проход среди обломков был практически не виден, усталость наступала, а проблески света слабо помогали ориентироваться. Девушка повертела головой, сильно нахмурившись и стараясь с холодной головой найти выход из ситуации. Её взгляд прошёл мимо фиолетовых глаз в углу того замкнутого пространства, где она находилась, а как только в голове начало обрабатываться всё увиденное, Ветрова дёрнулась и снова глянула туда, откуда на неё был направлен пронзительный взгляд необычной фиолетовой радужки. Чудище словно насмехалось её попытке убежать. Повисло молчание, Варя не дёрнулась даже когда ощутила холодок на своём лбу, будто от чьего-то прикосновения. Сразу после него в глазах всё заискрилось, в сердце что-то кольнуло, а голову пробило, словно от удара чем-то острым. На этом воспоминания девушки оборвались — сон настиг её быстро. … Девушка очнулась уже в палате. Свет больничных стен на секунду её ослепил, в глазах до сих пор всё кружилось и плавало, словно от кровопотери. Боль в виске заставила командира зажмуриться и коснуться больного места: голова и руки были перебинтованы. — Очнулась! — громко крикнул кто-то рядом с девушкой, подбегая к двери. Уже тогда, когда перед лицом шатенки начала мельтешить рыжая голова, Варя разобрала, что то была Алёнка. Она кинулась на подругу с объятиями и, видно, сильно за неё переживала. Сзади к ней подошли и остальные девочки. — Варечка, мы так волновались! — говорила Снежка, присаживаясь на край больничной койки и поглаживая подругу по ноге. — Ты хорошо себя чувствуешь? Где-нибудь болит? — Нет, я… — Да очевидно, что болит! — громко произнесла Рыжова. — Вы только посмотрите на неё, вся в бинтах! Что за вопросы то такие глупые? — Алёнка, не умничай, сама то Моргану с ними же доставала, — буркнула на девушку Маша, а затем, когда та обидчиво отвернулась к Варе, посмотрела и на неё. — Что с тобой произошло? Шатенка призадумалась. Последние воспоминания были, как в тумане. Мысли обрывались довольно резко, а связующим моментом в этом всём была тотчас возникающая перед ней картинка той черной тени с яркими фиолетовыми глазами. Эта картинка захватывала её мысли и вызывала страшную головную боль, наполняя девушку и её подруг прежним ужасом. Ощущения были схожи с теми, что были при первых встречах с Владом, потому Варя думала о том, что это мог быть он, но та зловещая аура всё же немного отличалась от той, которая была свойственна ему. «Ещё один чистокровный», — устало подумала командир и нахмурилась. Сзади послышался звук открывающейся двери, а после в палату зашла Моргана в сопровождении двух других командиров. Наверное, ещё никогда они втроём не появлялись в медчасти одновременно. — Какая же ты проблемная, командир Ветрова, — на выдохе проговорила женщина. — Только с тобой, казалось, всё решила, как ты снова светишься у меня на глазах. Что с тобой произошло то хоть знаешь? — Я… Потеряла сознание? — объясняя своё положение, неуверенно проговорила шатенка. Она наткнулась на внимательные взгляды друзей. Моргана усмехнулась. — Потеряла сознание, — повторила она, качая головой. — Была бы это только твоя единственная проблема, дорогая. Пробила висок, разодрала ладони, и это даже не главная проблема. У тебя на лицо переутомление и последствия тяжёлого стресса. С таким-то анализами даже неудивительно, чего ты такая вспыльчивая. Сна не хватает, уже небось не одну галлюцинацию перед собой видишь. — Дело не в них, — нахмурилась девушка. — Пусть и не в них, но я, пожалуй, на пару денёчков тебя здесь задержу. Полежишь под наблюдением, отдохнёшь, а выйдешь и другим человеком себя почувствуешь. — Но я не могу лежать здесь! Она постаралась поднять с койки хотя бы свой корпус, чтобы принять сидячее положение, но рука Морганы её остановила. Женщина придержала девушку на месте и выглядела очень серьёзно. — Ветрова, я не шучу. Ты не в себе. Лучше придержи коней, пока они тебя не затоптали. — Спасибо за яркую аллегорию, но я как-нибудь сама разберусь с тем, как мне следует поступать со своим телом. Варя откинула от себя руку Морганы и довольно грубо от неё отвернулась, хотя на самом деле никакой обиды и неприязни к ней не испытывала. Её просто разозлило то, что её снова заставляли чувствовать себя немощной и пострадавшей. Даже взгляды друзей теперь начинали подбешивать. Моргана выпрямилась и окинула командира оценивающим взглядом. Наверное, если бы не их долгие годы знакомства, женщина бы уже давно отказалась видеть девушку и вышвырнула её за такое отношение вон из медчасти, так и не оказав должного лечения. Хотя не могу сказать, что сейчас подобных мыслей у женщины совсем не возникало. — Хорошо, — тихо сказала она, какое-то время разглядывая недовольное и, казалось, протестующее выражение лица Вари, — флаг тебе в руки. Раз моё мнение в деле твоего собственного здоровья тебе не так авторитетно, то готовься. Завтра я тебя выпишу. Она развернулась и, как обычно быстро, скользнула поднявшимся от встречного потока ветра халатом в дверном проёме, возвращаясь к своим делам. Ребята за ней проследили, Алёнка даже подскочила с места, чтобы её остановить, однако решение главврача изменить было нельзя. Она пронеслась мимо Шикана и чуть не сбила его с ног, что указывал на то, что женщина злилась. — По мне так ты поторопилась, — высказал своё мнение Абрикосов. Как обычно спокойно и размеренно, словно ничего вокруг него и не происходило или же ему было на то глубоко наплевать. Варя вздохнула и положила голову на колени, обхватив их руками. — Мне в любом случае нельзя здесь залёживаться. Скоро наступление, а мы не то чтобы сильно к нему готовились. Я ведь пообещала Дмитрию Филипповичу высоких результатов, а по факту ничего для этого особо не делаю. — Так это потому что ты не тем занята! — Алёнка, — дёрнула её Маша. Девушка махнула на неё рукой и встала перед койкой Ветровой, расставил руки по бокам и приняв такой строгий и решительный вид, что Абрикосову, которого та задела локтём (случайно ли?), захотелось закатить глаза. — Нет, правда, Варечка, — продолжала рыжая, — ты вообще не отдыхаешь, а всё бегаешь туда-сюда! Мы и так тебя с повышением реже стали видеть, а теперь ты вообще словно из нашей жизни пропала! То и делаешь, что во что-то встреваешь, нам ничего не говоришь, а только пропадаешь где-то! Оттого и все проблемы! — Алёночка… — Не останавливай меня, Снежка, вы с Машей тоже так думаете! — они переглянулись, но ничего против не сказали: Рыжова была права. Она продолжила: — Ты только и делаешь, что заставляешь нас волноваться, причём совершенно напрасно! Взять хоть сегодняшний день: что тебя заставило нестись в этот дом? Сразу после того, как такое натворила в медчасти! В таком состоянии! Мы же все прекрасно видели, как тебя паничка накрыла, ты еле до комнаты дошла, а теперь так изводишься! Вот и результат всех твоих скрытых переживаний! Это ещё хорошо, что Шикан был рядом и быстро среагировал, а если бы тебя раздавило под теми завалами?! Кто бы тебя тогда нашёл?! Ты хоть немного думала о том, что будет с нами, если ты серьёзно пострадаешь или была как обычно одержима попытками доказать недоказуемое?! Мы ведь чуть с ума не сошли, когда тебя не обнаружили в комнате, а после заметили, как Шикан несёт тебя на руках в медпункт без сознания! Не знаю как девочки, но я бы точно до конца своих дней винила себя за то, что оставила тебя в таком состоянии одну, случись с тобой что-то серьёзное! — Но ведь ничего не случилось! — начиная злиться, воскликнула шатенка. Алёнка всплеснула на эти слова руками: — Не хватало ещё того, чтобы случилось! — Хватит изображать мою мамочку, — серьёзно проговорила командир, сжимая от нахлынувшей обиды белую простынь. В момент того, как на неё смотрели три пары когда-то до безумия родных глаз, девушка ощущала непонятную злость. Внезапно возникшую обиду на подруг, разочарование, о каком девушка после лёгкой беседы с Шиканом уже успела забыть. Теперь разговор с друзьями шёл тяжело и постепенно нарастающая у каждого из них обида друг на друга теперь выливалась в крупную ссору. И Варя была бы рада отмолчаться, но обычно в моменты, когда её захлёстывают эмоции, удержаться от ответа трудно. Вот и в этот раз девушка не сдержалась. — Это вы только на словах такия святые. Не надо меня отчитывать, как маленькую девочку, и всё обо мне беспокоиться: мне уже давно не восемь. Мне двадцать четыре, — Алёнка сильнее нахмурилась. — Вы не знаете и половины того, что известно мне, только потому, что сами не хотите меня слушать. Сколько раз я уже говорила вам, что тот парень вампир? Сколько раз предупреждала, сколько раз делилась своими воспоминаниями, своими переживаниями? Все мои слова вы проигнорировали! Мы дружим не первый год, были настоящей семьёй, вместе прошли через многое, плечом к плечу, а в конечном итоге, когда я оказалась в трудной ситуации, вы от меня отвернулись! Вы поверили не своей подруге, а этому «Владику»! И даже в этой ситуации я могла вас понять, но как ты, Алёнка, можешь обвинять меня в том, что я ничего не рассказываю, если сама скрыла от меня то, что присутствовала на допросе Макарова, даже зная, как он был для меня важен? — Э.это. — Она здесь ни при чём, — неожиданно заступился за девушку Абрикосов. Алёнка резко перевела на него свой растерянный взгляд: парень продолжал уверенно и совершенно непоколебимо стоять перед Ветровой, слегка выдвинувшись вперёд той навстречу, чтобы немного прикрыть рыжую охотницу. — Это я приказал молчать. Хотел сам рассказать тебе об этих показаниях. — Не ври. Ты лишь искал способ как бы лучше мне преподнести эту информацию, чтобы вовремя сдержать от «совершения глупостей». На самом деле единственное, что тебя тревожило, это то, что я могла быстро выйти из-под контроля и принести тебе нежеланных проблем. — Да как ты только можешь нести этот бред? Я хотел — Это уже неважно, — строго прерывая речь шатена, таким тоном, словно отчитывала его, произнесла командир. — Шикан посвятил меня в курс дела вместо вас. И знаете, почему-то он готов мне верить. Я благодарна ему как минимум за это. На лице парня у двери возникла еле заметная улыбка, которая согнала напряжённую и тревожную задумчивость, какая наступила на него сразу после слов Рыжовой о состоянии Ветровой. Что сказать, Шикану очень не понравилось то, что после такого девушка решила ехать в ту деревню. Произошедшее в доме после этой детали больше походило на потерю сознания из-за переутомления и стресса, как и говорила Моргана, но от этого легче не стало ни на каплю. Тем не менее обида на шатенку у парня исчезла: когда он после долгой суетливой беготни нашёл её под завалами, то думал разорвёт на куски, однако заметив то, что девушка не приходила в себя, ему стало страшно. Казалось, с такой-то работой и уж тем более ему, командиру, бояться в таких ситуациях было глупо. Он знал, что надо действовать быстро, и продолжал сохранять хладнокровие, но руки всё равно подрагивали, глаза бегали к задним сидениям машины, где лежала шатенка, а кровь в жилах стыла от одной мысли, что он может не успеть. Парень ни разу не проронил и слезинки, когда кто-то из его охотников героически погибал на службе, но так испугался, когда увидел окровавленные руки и бледное лицо шатенки. Терять людей рядом с собой привыкнуть всё же было нельзя, и Шикан совсем не верил в то, что в тот момент его сердце так бешено колотилось за командира охотников АСБ, а не за Ветрову Варю. Ну, в любом случае все опасения не оправдались. Варя была в порядке, а Шикану, наверное, больше нечего было делать в её палате. Однако, когда ребята начали по просьбе Ветровой неторопливо выходить из палаты, она его единственного попросила остаться. Печальный взгляд Маши в тот момент в который раз за эти мгновения обратился к Шикану, а затем дверь закрылась с обратной стороны. … После медпункта настроения чем-либо заниматься не было ни у кого. До патруля оставалось что-то около трёх часов, потому времени прийти в себя было более, чем достаточно. Расслабляться решили каждая разными способами. Маша пошла в архив и объяснила это необходимостью в разговоре с Астером, Снежку пригласил на очередную встречу освободившийся от работы Вася, ну а Алёнка долго гуляла по штабу в раздумьях. Её хождения продолжались до тех пор, пока она не пришла на тренировочный плац, где никого из охотников не было, но неубранная амуниция точно указывала на то, что здесь недавно кто-то тренировался. В глаза бросился новый тренажёр — тот самый железо-деревянный болванчик, на котором девушке удалось подзаработать, и из-за которого так огребла от Абрикосова. При упоминании шатенка в её мыслях, Рыжова немного замялась. В памяти всплыл момент, когда он непонятно с чего вдруг за неё заступился перед Варей. Хотя, такой ответственный человек, как Абрикосов, наверное, просто не мог возложить вину за свою медлительность на охотницу, однако в глубине души ей было бы, наверное, приятно думать о том, что парень заступился за неё не только из-за этого. От ужасного и угнетающего чувства вины перед подругой каждую из девушек спасло хобби, но в случае с Алёной, то здесь скорее бы подошло выражение хорошенькая встряска. Девушка встала перед тренажёрном и какое-то время провела, отражая его удары. На весь плац раздавалось тяжёлое дыхание и недовольное рычание охотницы, которая, в своём увлечении и попытке избавиться от неприятных чувств, разозлилась только сильнее. И в этом потоке гнева потерять сосредоточенность было довольно легко. Только Алёнке вспомнились слова подруги, как она тут же с досадой зажмурилась, начиная бить, куда не попадя. Отскочить не успела, да и не увидела бы куда, а верхняя балка тренажёр определённо вот-вот больно врезалась бы ей в голову. От контрольного удара Алёнку удалось спасти руке Абрикосова, которой тот заблокировал атаку тренажёра, заставив того отключиться. — Что ты здесь забыл? — немного успокоившись, но всё так же хмуро спросила она. Саша помедлил, осматривая её красное то ли от гнева, то ли от усталости лицо, а затем проследил, как девушка отходит к скамье выпить воды. — Я здесь тренировался. Алёнка кинула на него мимолётный взгляд и заметила, что вместо привычного охотничьего костюма на Абрикосове теперь красовался обычный спортивный, скорее, его домашний. Парень, видно, после изнурительной тренировки только вышел из душа и, услышав рядом со своей комнатой громкое пыхтение, вышел проведать обстановку. — Поздравляю, — кинув на землю бутылку, хмуро произнесла Рыжова и снова вернулась к своему занятию. Её несговорчивость и отсутствие каких-либо язвительных замечаний в его сторону шатена насторожили. Когда Алёнка уже было хотела снова завести тренажёр, чтобы продолжить заниматься, Саша схватил её за руку. — Поговорим? — спокойно предложил парень, вглядываясь во внимательные карие с отблеском рыжего глаза охотницы. Она какое-то время смотрела на него, а когда поняла, что молчание затянулось, то выдернула из его хватки руку и отвернулась. — Что ты хочешь? — Вижу, ты ещё не успела выпустить пар, — заметил он и недалеко отошёл. Алёнка проследила, как парень остановился рядом с ящиком с тренировочной амуницией, а после достал оттуда две боксёрские перчатки и небольшую тренировочную для них подушку. — Давай так, — продолжил он, — чтобы твой гнев не мешал нашему диалогу, мы будем его выплёскивать. Командир остановился перед бывшей подчинённой и кинул ей в руки две перчатки. Она обвела его непонимающим взглядом, стараясь отыскать в этом предложении подвох, но шатен, как назло, совсем не подавал поводов для подозрения и беспокойства. — Бей, — уверенно проговорил он, удивившись тому, что добровольно предложил Рыжовой стать её мишенью и как бы грушей для ударов. Она надела перчатки, но атаковала не сразу: всё ещё сомневалась. — Давай, смелее. — Ты ведёшь себя странно. — Я сам напрашиваюсь, чтобы ты меня побила, конечно, это для меня странно. Давай, я готов. Девушка в последний раз осмотрела уверенную фигуру шатенка перед собой, а после робко, всё ещё с неким опасением, ударила его в выставленную ладонь. Удар был слабым, и взгляд Абрикосовая в тот момент будто бы кричал о том, что тот знал, что девушка могла сильнее. Ещё пару проверочных ударов, и она откинула осторожность. Во время того, как охотница пыталась пробить парня то в голову, то в бок и живот, у них наконец завязался разговор. — По твоим ударам видно, что тебя всё ещё тревожат мысли о Варе. — Ты затеял это всё, чтобы поговорить о ней? — Не о ней, — девушка чуть не попала ему в голову, однако рука шатена быстро отвела её руку от своего лица, — о вас четверых. — У нас всё нормально, — нахмурилась девушка и усилила удары, чтобы избежать всплеска больших эмоций. — Относительно чего-то, конечно, нормально. — Мы просто поругались, ясно? Это со всеми бывает. — Но не с вами. Атака Алёнки снова была заблокирована. Шатен слабо ударил её по лодыжке, когда та старалась ногой пробить его в живот, и заметил, как хмурый вид девушки постепенно сменяется печальным, а в обычно задорном взгляде теперь читается досада. — Я просто не могу поверить, что она могла нам такое сказать, — тише, чем до этого, проговорила она. — Мы же просто хотели, чтобы она не втягивала себя в неприятности, с которыми не сможет справиться… Должность командира на неё сильно давит и вместе с тем заставляет пахать куда больше. Хоть это и очевидно, однако мне всё равно её жаль. Варя такой человек, что не может относится ко всему спокойно, если это всё является в её понимании чем-то опасным. С того дня, как загорелась фабрика, кажется, что всё пошло наперекосяк. Мы совсем отдалились друг от друга, я лишь старалась вернуть всё на круги своя, думала, что Варечке просто надо отдохнуть. Я бы с радостью помогла ей в этом расследовании, если бы видела то, что её загоны никак не связаны с её состоянием. Она ведь правда не отдыхает, даже если её обвинения основаны на реальных причинах, без отдыха она рано или поздно бы себя довела. Если у нас с девочками есть семьи, то Варя ни с кем не общалась и была почти что одна. Мы были её единственной семьёй все эти годы, а в семье принято заботиться друг о друге! Теперь мне даже больше смешно, а не обидно от этого… Как она может не понимать, что мы всё ещё её любим и поступаем так, оттого что дорожим? — Ну её тоже можно понять. Ваша забота с её стороны выглядела так, словно вы уже признали её сумасшедшей, — посредственно растянул шатен. — Ну, конечно, она не сумасшедшая! — на эмоциях воскликнула Алёна. — С чего она вообще взяла, что мы можем о ней думать, как о душевно больной?! Если бы она не была так охвачена затеей раскрыть личность того чистокровного вампира, а не торопилась, как экскаватор роя сама под себя и создавая подложку для сплетен, то мы бы все вместе ей помогли! — Судя по всему этот чистокровный отличается по силе от остальных вампиров, а если учитывать то, что убийства происходят где-то рядом и в нашей части, то его присутствие здесь вполне доказуемо. Варя в должности командира меньше года, она всё ещё не привыкла к такой огромной ответственности, потому всё, даже то, что напрямую её не касается, воспринимает слишком остро. Я понимаю её опасения на этот счёт, наверное, будь я так же уверен в личности этого чистокровного, как она, то непременно бы сделал всё, чтобы его скорее ликвидировать. А если бы мне при этом ещё никто и не верил, то мои действия скорее всего ничем бы не отличались от действий Вари. — Хочешь сказать, что во всём произошедшем виноваты мы? Охотница резко ударила командира в живот, но всё равно желаемого результата не добилась: парень снова её остановил. Его слова явно пришлись ей не по нраву. А как иначе? Кто захочет слушать то, в чём точно считал себя невиновным? Она от него отвернулась и ушла на скамью, присела и начала в тихом гневе расстёгивать боксёрские перчатки, стягивая их со своих кистей и кидая под ноги. Саша недолго молча за ней наблюдал, а затем двинулся в том же направлении (что-то ему подсказывал, что впредь так часто будет происходить). Он присел рядом с ней и глянул на разочарованный профиль Рыжовой. В тот момент, когда она начала неторопливо открываться тому, кого долгое время не могла терпеть, парень ощутил, насколько всё произошедшее в медпункте её задело. — Я не пытаюсь вас в чём-то обвинить, — успокаивающий тоном проговорил командир. — И мне кажется, что вы должны поступать так же. Алёнка подняла со своих ног взгляд. Слова шатена оказали на неё какое-то странное действие. Раньше от таких открытых советов девушка бы громко фыркнула и отвернулась от него, кинув в ответ что-то вроде «мне не нужны твои советы», однако в этот раз всё было совсем иначе. Злиться на парня совсем не хотелось, а его слова звучали даже разумно. Ему удалось так указать на вину девушки в этой ситуации, что той даже не хотелось злиться и более того, она даже была готова согласиться. Возможно, это от чувства невыполненного перед Абрикосовым долга, от стыда за её прошлые слова, за своё отношение и наконец от неудобства за то, что произошло недавно. Алёнка повернула к шатену голову и посмотрела на его лицо, в эти внимательные карие глаза. Ещё никогда его взгляд не казался ей таким успокаивающий и внушающим доверие, ещё никогда он не смотрел на неё именно так. А может, девушка того просто не замечала раньше? Саша робко, опасаясь того, что девушка разозлится, положил ей на плечо руку. Нужные слова долго не приходили на ум, потому парень в итоге лишь слабо улыбнулся подчинённой. Он с удовлетворением заметил, что Алёна уже не хмурилась, однако всё равно была немного обескуражена. Она поджала губы. Наверное, теперь ей было понятно, почему Варя всегда защищала перед ней Абрикосова. «Наверное, этот момент подходящий», — подумала девушка, когда её резко от осознания ударило током. Она сглотнула и на одно короткое мгновение опустила свой взгляд, а затем снова вернула его к Абрикосову и аккуратно, без отвращения и недовольства, скинула его руку со своего плеча. — Абрик… Саша, — неловко исправилась она, — на счёт того, что произошло в Вариной комнате… — шатен заметил, как охотница начинала постепенно сгорать со стыда и смущения. Наверное, эти предложения давались ей крайне тяжело, мучить её своим молчанием и терпеливым ожиданием услышать заветное объяснение парень не хотел. Быть может, если бы Алёнка в тот момент не казалась серьёзно настроенной на разговор, он бы определённо её перебил и успокоил тем, что ничего обидного в том разговоре уже не видел. Тем не менее он смолчал и дал ей договорить: — Я совершенно не то имела ввиду. Я не думала тебя…обидеть. По крайней мере тогда. Прости и…спасибо…за сегодняшнее. Она сказала это так, будто резко опомнилась и решила уточнить адрес своей благодарности, будто у неё на самом деле было много поводов и моментов, за что она могла бы его поблагодарить. Сашу это немного насмешило, особенно приятным в тот момент был растерянный вид Рыжовой и её красные от стыда уши. Она извинялась с опущенной головой, словно нехотя, как маленький ребёнок, которого мама отправила просить прощения у того, в кого он врезался и доставил неудобства в момент своей игры. Девушка даже немного нахмурилась, когда молчание Абрикосова над её головой начало её только больше смущать, но парень быстро исправился, не захотев заставлять её чувствовать больше неловкости. — Ничего, — легко произнёс он, словно извинения от Алёны Рыжовой для него были чем-то естественным, что можно было услышать хоть каждый день, — я не обижен. И с моей стороны было естественно заступиться за тебя перед Варей, это ведь я попросил ей ничего не рассказывать. «Да, для тебя это было именно естественно», — подумала девушка с возникшим из ниоткуда и непонятно почему лёгким разочарованием. Она увела свой взгляд в сторону, поднялась со скамьи и, поправив волосы, произнесла с запинкой: — Я, наверное, уже пойду. Больше ничего не сказав, девушка быстро помчалась в сторону длинного коридора, известного своей пустотой и прохладной. Саша проводил её взглядом, даже не заметив то, что засиделся на плаце дольше, чем предполагал. Совсем скоро был патруль. Его кто-то окликнул со спины, и парень неспеша поднялся с места, уходя в противоположную от Рыжовой сторону. Наверное, разговаривать друг с другом как обычно ни у кого из них уже не получится.